Tertia vigilia

Как же приятно наблюдать за снегом. Нежно сыплет, переливается серебром под светом одиноких фонарей. Ступаешь по тихой улочке, невзначай, как ребенок, пинаешь небольшой снежок, оставленный кем-то на будущую зиму, следишь за ним, провожаешь, смотришь, как он тает в белой мгле. Взгляд мягко взлетает вверх, ложится негой на светлеющие деревья. Как знать, быть может, в мире есть стволы, украшенные белым тигром. Всего пару минут - и поле впереди взгляда укрыто снежным одеялом. Воздух морозный, свежий, с лёгким ароматом печенья - во всю идут приготовления к Новогодней ночи. Ветерок щиплет щеки, разукрашивая их розовой краской, гладит руки, пытается забраться под одежду, будто и сам не прочь согреться. Тишина, только крохотные мелкие вспышки озаряют чёрное небо. Как же рано темнеет зимой... Снег, ещё влажный, липкий, ложится на тонкие веточки, осыпает стволы причудливыми узорами. Ещё совершенно не холодно, только только термометр опустился пониже нуля. Ветер не зол, мягок, он словно говорит: "Смотрите, люди, смотрите, что я вам принес. Причудливые кристаллы, резные кружки, вычурные вензели природного льда". Бросает их в лицо спешащих путников, кружит белизной на первых фотографиях, обнимает робкие парочки, вынуждая подойти поближе. Как давно он не видел снега... Все это словно сон, не может быть такой красоты наяву. Не может эта серебряная арка поклонившихся могучих деревьев, эти пушистые белесые кустики быть простыми кусочками льда на безжизненной природе. То стружка платины, не иначе, серебра, драгоценностью переливается всеми цветами. Туман обволакивает, касается каждой детали, обнимает людей, дома, дороги и фонари, создавая тот неповторимый зимний уют, с которым может сравнится только воспоминание из детства, когда родители везут тебя, маленького, на дребезжащих санках сквозь нежную белую пыль. "Ты весь в снегу" - тихий, до боли в груди приятный голос, а затем рука, такая теплая, тормошит волосы, ревниво стряхивая прилипчивые снежинки. Их первая зима. "Я и забыл, как выглядит это время года вне больничной палаты..." - тихо отозвался молодой парень всего-то лет двадцати. Он кутался в любимое пальто, ныряя красным от ласкового морозца носом в пушистый воротник. "До сих пор поверить не могу во все, что с нами случилось. Как сон, но наяву... Это ли сила любви?" - хитрец тихонько посмеялся, явно напрашиваясь на нечто милое от своего строптивого партнёра, что с превеликим удовольствием променял бы прогулку на какой-нибуль эксперимент. И все же, неведомым ему самому образом, не было никакой возможности отказать этому абсолютно счастливому существу рядом. "Быть может и она..." - хмуро отозвался парень с прической спелого лука порей, а затем выпрямился, ведь его партнёр только что поднял глаза, круглые, как дно колокольчиков, полные удивления. "В смысле... Чувство любви - не более чем каскад химических реакций, запускаемых мозгом с целью удачного продолжения рода и более выгодного положения некоторых видов. Но, да, я сказал именно то, что имел ввиду." - парень раскатисто хмыкнул, отводя взгляд в сторону. Менталист тихонько усмехнулся, скрывая лицо за пушистым воротом пальто. Он скрывал теперь не только красный нос, но и раскрасневшиеся щеки. Эти двое нечасто могли провести время вместе, а от Сенку и не дождешься особой нежности, однако даже такие слова, даже такой голос и выражение - нечто особенное, что в их паре принято ловить пренепременно открытым сердцем. Другая никогда не смогла бы вынести столь холодного человека, столь практичного и прямого, как шпала, но Ген, как ручеек, примыкающей к бурной реке, прекрасно входил в любое расписание. "Давай возвращаться. Не я же хотел встретить год в онсэнах" - учёный не смотрел на человека рядом с собой, но безошибочно взял его за руку, будто привык делать это чуть ли не ежедневно. Между тем, встречи их столь редки, что, бывало, и раза в месяц не набиралось. Сенку ведь теперь большой мальчик, поступил в престижный университет, заодно представил миру разработанную терапию под эгидой того исследовательского центра, все активнее строит ракету, постигая в закрытых библиотеках самые тонкие нюансы промысла. Что до Асагири - он тоже не дома просиживает ежедневно, а упорно трудится, чтобы наверстать упущенное, выступает, пишет, обучается новым трюкам и... На досуге, так, между прочим, создаёт небольшие рассказы. Пережитая длительная кома оставила в его голове интересные истории, множество из дней, самых разных по наполнению. Говорят, все, что могло быть во время бессознательного, забывается, но кто, как не менталист, сможет запомнить и проанализировать столько вещей? <...> "И все же, книжечки твои тот ещё стыд..." - нарочито небрежно отозвался Сенку, откладывая в сторону небольшой томик о психологии из числа ранних изданий Асагири. Новые читать не было никакого толку, когда создатель рядом. В их паре нормальным считалось пробовать методики на Сенку. Логика проста - если сработает на нем, то с большой долей вероятности сработает на всех. "Не нравится - не читай." - пожал плечами менталист, подходя к небольшому столику около дивана и расставляя на нем кое-что из купленного на уличных базарах. Готовить не хотелось совершенно, а съесть чего-то вкусненького ой как приятно. Тут вам и паровые булочки, и такояки, и тайяки, и лапша из лучшей раменной городка, и даже карукан - какой-то местный сладкий десертик. "Так... Ты же сейчас работаешь над каким-то видом топлива для ракеты?" - присаживаясь рядом, Ген неловко прилёг на плечо партнёра, подобным жестом обращая все его внимание на себя. Если говорить начистоту - Сенку терпеть не мог нежности, тактильность, разговоры о разного рода чувствах. У него банально не получалось делать так, как у людей принято, не получалось думать, как принято, оттого большинство фраз, даже непременно необходимых быть кокетливыми, казались небрежными и холодными. Ещё один плюс в копилку психолога - он читал Сенку, как раскрытую книгу, оттого лишь посмеивался над попытками растерянного ученого высказать нечто милое в свой адрес. "Да, заодно разрабатываю пластик для внутренней отделки. По расчетам, он будет куда прочнее других видов пластика. Только вот он не биоразлагаемый..." - приобняв партнёра за плечи, учёный поднял незаинтересованный взгляд в пышущий новогодним настроением телевизор. "Но я-то биоразлагаемый" - менталист надул губы, замечая, что вновь потерял чужое внимание. Такое часто случалось во время их разговора, но лишь потому, что Сенку возвращался в себя, обдумывал природу своих ощущений и, вероятно, строил планы о дальнейших действиях. "К чему ты клонишь?" - сдался, наконец, строптивый учёный, опуская на Асагири недоуменный взгляд. "Ну как же. Мы официально встречаемся уже полгода, а за все это время ты даже не соизволил меня, допустим, поцеловать. Думаешь, я сто лет проживу?" - крохотная милая манипуляция с пытливым заигрывающим взглядом прямо в глаза ученого. В их паре именно Ген выступал катализатором, то и дело продавливая льдышку-Сенку в романтическую нишу. Хотя... Романтика тут кривая, с привкусом логики и рассчёта. "А..." - Сенку завис на секунду, будто загрузил последнее установленное обновление, а затем усмехнулся, так, как никто бы никогда не смог и как никто бы кроме Гена не увидел. То теплая, снисходительная улыбка, то едва пониженный голос, то пальцы, незаметно прижавшие менталиста поближе. Крохотные детали, даже больше упущения, что непременно застают врасплох. И все же, Ишигами слишком застенчив. Они смотрят друг на друга уже с пол минуты, но так ничего и не происходит. Ранее любая подобная близость была инициирована менталистом, от ученого не дождешься действий. Что ж... Ладно? Ген подался вперёд первым, развязно касаясь чужих губ своими... "Молодые люди, проследуйте, пожалуйста, в третий онсэн, он уже подготовлен" - за дверью раздался громкий голос девушки, что безуспешно постучалась перед этим пару раз. Пара слишком увлеклась своим первым настоящим поцелуем, так что прослушала за мюзиклом в телевизоре совершенно все эти осторожные стуки. Сенку тут же осекся, услышав чужой голос, так что и разорвал все первым, немного резко, но в его глазах так и сквозило раскаяние. Он, как никто, знал, насколько зависим его партнёр от разного рода тактильности, потому всегда вот так, взглядом, извинялся, когда не мог дать нужного в полной мере. "Да, да, сейчас идём" - отозвался парень, дабы девушка ушла, а затем неловко кашлянул, поднимая руку с плеча Гена на его шею и кромку волос. Что ни говори, а то - любимое положение рук Ишигами, немного властное, но очень ласковое. "Онсэн! Значит, совсем немного осталось. Пойдем скорее." - Ген подхватил праздничный ажиотаж ещё днём, в городе у подножья вулкана, так что и сейчас задорно вскочил с дивана, почти вприпрыжку подлетая к аккуратной стопке вещей. Пара халатов, полотенца, тапочки - ничего лишнего. Все таки они забронировали небольшой источник только на двоих. Сенку на рвение партнёра лишь усмехнулся, запустив пятерню в свои чуть завитые после снега волосы. И когда он допустил такое упущение, что любовник стал важнее науки... "Идём, идём" - кроткий смешок, глубокий и чуть хриплый, выдавал в младшем Ишигами уже не увлеченного паренька, а молодого мужчину. Это всегда нравилось Асагири, так что, зная о слабости партнёра, Сенку часто использовал уловку, дабы обратить на себя внимание. Кто мог знать, насколько сильно учёный любит, чтобы им и его работой интересовались? Пара выплыла из милого гостевого домика посреди других на широкую заснеженную улицу, освещаемую только тёплыми низкими фонариками, на древний Японский манер. Идёшь средь них и будто оказываешься в другом мире, где нет цивилизации, но непременно существуют демоны, божества, магия и мистика. Ген поднял голову на темное синее небо. Сегодня прекрасная погода, облака разошлись ещё утром, а весь простор занимали ярчайшие звёзды. Вон там даже видно рукав Млечного пути. "Мелодия меж небом и землею       мчится вдаль Но среди гор и вод всегда       ждут новые свидания." - тихо отозвался Асагири, выдыхая клубы белесого пара в длинную зимнюю ночь. "Очередная поэзия?" - Сенку перевел взгляд с заснеженных тропинок на менталиста, всматриваясь в его загадочную улыбку и затаенное дыхание. "Ага... Прочитал недавно. Очень красиво звучит, не находишь?" - Ген склонил голову к ученому, рассматривая его лицо и задерживаясь на глазах. Из воспоминаний комы самым красочным оставались именно эти глаза, яркие, словно в каждой глазнице юноши взорвалось по звезде. У Сенку особая внешность - его невозможно было не запомнить, за него невозможно было не зацепиться. Кто бы мог подумать, что зацепиться означает пасть перед его холодным обаянием? "Сенку-чан, кстати... Ты говорил, что возьмёшь меня в лабораторию в следущий раз. И в обсерваторию. Ты обещал" - менталист тут же надул щеки, пальцами вцепившись в широкий халат партнёра. Асагири не часто что-то выпрашивал, но когда это происходило - то заставляло Сенку неплохо волноваться, сбивало с колеи и ещё долго отдавалось отголосками в голове, ведь именно в моменты просьб голос Гена звучал... Мило. "Ты знаешь, что на меня не работает такая моська" - учёный поднял одну бровь, усмехаясь, но следом мягко чмокнул парня, положив ладонь на его руку. "Я подумаю насчёт такого большого подарка"