Tertia vigilia

Встреча оставила глубокий след в душе ученого. Он не мог оставить мысли о диком пляже, об огромном небе, о загадочном юноше посреди океана. Возвращаясь к своим находкам, образцам, изучая их, Сенку невольно вспоминал события, разговоры, в голове сразу всплывали почти кошачьи глаза, лёд кожи и заунывная песня. Невозможно было не вздохнуть, так глубоко и тоскливо, перебирая пальцами слипшуюся прядь. Как назвать то, что зародилось на сердце из-за миража? Не давал покоя, не уходил. "Сенку!!! Живой!!! Мы верили, что с тобой все хорошо!" - громогласные друзья со слезами на глазах обнимали пострадавшего товарища. О нем ничего не было известно долгих семь дней после трагедии. Больше всего переживал, конечно же, Бьякуя, первым ворвавшийся в больничную палату Сенку, стоило только узнать, где она находится. Да, без душещипательных родительских объятий, но с безумно крепким рукопожатием и стиснутыми зубами. Младший Ишигами не любил сентиментальностей, но тоже был безумно рад увидеть лицо своего старика, оказаться в объятиях своих надоедливых друзей, вернуться домой. К сожалению, из-за травмы заниматься умственной деятельностью врачи запретили, так что юное дарование посвятил себя изучению фольклора юга Японии. Местность известна своими вулканами, многообразием растительности и рыбацкими сказками. Основная их часть повествует о прекрасных девах, затаившихся среди древних лавовых глыб. Приманивают рыбаков нежными сладкими голосами, обольщают красотой тел, а следом обращаются мстительными духами, отрывая от жертвы конечности, а на четвертованное тело натягиваются, словно змея. Их рты полны острейших клыков, в глаза сияют в ночи пустыми склерами. Тело обезображено до неузнаваемости, часто отрублены или сшиты между собой ноги. Мстительные духи с безобразными образами и сладкими голосами... Хитрый русал пусть и водил ученого за нос, но другим существом не прикидывался, не пытался сожрать наверняка, даже отчасти располагал к себе... Мало похоже на всю описываемую нечисть. Может, европейская? Но и в Западных сказках не оказалось упоминаний о подобных существах, лишь русалки, сирены, мавки и всякие разные нечисти... Лишь только в весьма сомнительной статье описаны пара случаев встречи человека с "потерянными" людьми, что бредят, будто спят, на деле же - глубоко больные. Медицинская кома, клиническая смерть. Такие люди обычно понятия не имеют о своем шатком положении, буквально о балансире на тоненькой шелковой нити посреди пропасти, они играют выданную им роль, будто были этим всю свою жизнь. Их кидает из образа к образу, сегодня они могут быть вольными птицами над простором Исландии, а завтра - причиной седых висков моряка дальнего следования. Духи без устали ищут якорь, ищут зацеп, чтобы остаться в приобретенной форме. И часто бывает, что зацепом неожиданно становится другой человек, от которого обычно душа и узнает о своем положении, она будто просыпается. Что же до якоря? Им достается либо воспоминание, либо особая вещь, то, что принадлежит полумертвому. Предмет, что сведёт их вместе вновь, может, завтра, а может, через много-много лет. Сенку усмехнулся, откинувшись на своем удобном кресле. Звучит как бредни малолетней девчонки с разыгравшейся фантазией, но... Но он сам был участником этих бредней. То не был сон, не была игра сознания, это все произошло на самом деле. И кто бы мог подумать, что расчётливый, логичный, холодный на голову Сенку станет хранить чужие волосы и пуговицу, что среди тысяч людей будет искать нужного человека, дабы передать всего пару строк? Прошло уже несколько недель с событий роковой ночи. Голова худо-бедно зажила. Сенку давно нашел нужного человека в сети, с большим разве что трудом, ведь людей этой фамилии и рода деятельности очень много, передал ему сообщение, но, кажется, мужчина даже не отреагировал. Ему будто и не было никакого дела до утопленника или истории. Важно ли это Сенку? Совершенно нет. Он сдержал обещание и сделал все, что в его силах. "Сенку, ты что-то тише обычного. Айда посмотрим что-нибудь, наверняка найдется, как отвлечься" - Бьякуя беспокоился о сыне куда больше обычного, учитывая не только травму, но и странное подавленное состояние чада. Где это видано, чтобы Сенку, недавно горевший огнем науки, исследований, спешивший узнать все на свете, уже несколько дней не притрагивался к своему оборудованию, только читал фэнтези? Делать нечего, Ишигами оставил все свои книги и прошел с отцом "расслабиться" за телевизионной коробкой. Его голова никогда не была настолько пустой, никогда не было, чтобы учёный не знал, что ему делать, занятый, как ошалелый, одной мыслью. ".... К другим новостям. Два месяца назад в серьезную аварию попал известный иллюзионист и писатель Асагири Ген. Как сообщают его менеджеры - состояние тяжёлое, он так и не выходил из комы. По опасениям врачей, вывести его из этого состояния в ближайшее время будет невозможно. А это кадры из больницы, предоставленные специально для нашей программы." - голос ведущей звучал сочувствующе, но Сенку ее уже не слушал, лишь смотрел во все глаза, будто не желая верить, что говорится именно о том Асагири, о котором знал учёный. И это не та больница, где он лежит - между прочим, одна из лучших в городе. И это... "Сенку, ты чего?" - Бьякуя растерянно повернулся к сыну, вскинув руки. Учёный выглядел сейчас чуть ли не жалко, сжав рукой свою рубашку и до скрипа сводя челюсти. Даже таким - он узнал утопленника из своего миража. Таким, безумно бледным, худым, с впалыми глазницами и множеством трубок вокруг. Его показали лишь мельком, но этого было достаточно, чтобы понять - все увечья миража отражали то, что происходит с телом в этот момент. "А... Да, да, я в порядке, все нормально. Новости... Тоску нагоняют, пойду лучше займусь своими делами..." - накидывая маску безразличия, Сенку качнул головой и быстро скрылся в своей комнате, грузно падая на стул. Как ты умерла... Какой же вздор. Как он вообще мог сказать нечто подобное? Вот почему он так быстро сменил тему... Черт... Ишигами младший звонко хрустнул пальцами, прищуривая глаза будто от резкой боли. Тихий, растерянный смешок, а следом - руки ловко печатают нужное имя в поисковой строке. Как бы хотел он сейчас ошибиться... Нет, не то, другой, не этот, нет, это вообще девушка... Сенку дрогнул, останавливаясь взглядом на улыбчивом лице с кадра какой-то известной программы. Да, человек на фото выглядел иначе, так и горел очарованием, улыбался и выказывал себя в наилучшем свете, но обмануть химические реакции самого феноменального в мире компьютера, мозга, слишком тяжело. Психолог, актер, писатель с плохонькими отзывами... Авария, днём ранее падения Совершенной. Кома... Последний кадр - уличного проходимца, что ради фотки отпихивал спасателей. Разорванное лиловое пальто, видимо, ехал с передачи, изрезанные металлом ноги до середины бедра, усеянное острыми крупными осколками стекла тело, анемичное лицо... Сенку закусил губу, рассматривая существо из своего спонтанного путешествия. Понятия не имеют, что на краю, да... Найти информацию о человеке не стоило большого труда, вот только перестать читать и смотреть - вот что оказалось тяжелее всего. Вся биография и все оценки Асагири Гена, как человека, оставляли желать лучшего. Но... Он ведь был совершенно другим, когда они разговаривали там... Черт, черт... "Что? Ты опять туда поедешь? Совсем сдурел, Сенку? Зачем на этот то раз? Тебе не хватило пробитой головы или возможной смерти?" - друзья совершенно не понимали, зачем учёный вновь тянется в опасное приключение. А у Сенку всегда была причина, на абсолютно все его действия. Асагири в коме, как раз на той стадии, которую молодое дарование изучает. Что если он сможет помочь, сможет спасти его... Тогда, может, он узнает обо всем, о чем неожиданно захотел узнать. "Если вы не понимаете - какой смысл мне объяснять?" - холодно, как по обыкновению, общался дарование с теми, кто беспокоился о нем больше самого себя. Да хоть расскажи он им трижды - ну кто вообще в такое верит? О друзья, ко мне после удара головой пришел пацан, дал клок волосни и сказал найти его в этой жизни. Да разве кто в своем уме станет заикаться о подобном? "Сенку, не нужно тебе туда ехать, ты только в себя пришел. Ну хочешь так - потерпи немного, хоть до каникул, хотя бы ради отца, ну" - не унималась Юдзуриха под энергичные согласные кивки Тайджу. Но на все это учёный лишь насмешливо цыкнул. И все же, каким бы самодовольным сорванцом он ни был, а все же младший Ишигами внял предостережениям в этот раз и отправился в путешествие только спустя пару месяцев. К тому времени он уже полностью оправился, а стоило наступить первому дню каникул - бросил абсолютно все и повторил запланированное путешествие, на этот раз, как все современные люди, на самолёте. Если всего один человек стал причиной - пусть так, но исследование он проведет, изучит и найдет способ. Без благодарностей, без шумихи, то, что поможет многим отчаявшимся семьям. То, что поможет ему. "Не могу понять... Сколько его помню - Сенку рвался до знаний, занимался наукой до белого каления, но никогда не делал что-то ради других. Думаешь, что-то все таки случилось с ним во время крушения?" - рукодельница не унималась, рассматривая сшитых головастых человечков в своих руках. Быть может, скоро ей придется шить кого-то ещё? "Его дело. И раз для Сенку это важно - мы будем поддерживать его до конца." - кто, как ни самый верный лабрадор Тайджу мог настолько слепо верить своему другу? Он никогда не спрашивал смысла, лишь помогал. Станет ли этот раз исключением? Отнюдь, сколько бы он ни занял. Программы, между тем, не унимались. "Асагири Ген, известный иллюзионист и психолог, молодое дарование, до сих пор находится в критическом состоянии" "Уже скоро год пройдет с аварии, а врачи до сих пор не могут отключить даже один аппарат." "Вернётся ли Асагири Ген на экраны или роковое стечение обстоятельств заберёт у нас этот талант навсегда?" "Ишигами-кун..." - на дворе уже вовсю разгорались первые звоночки лета, хрупкие, но такие яркие. Повсюду распускались цветы, цвели сорта вишен, птицы выписывали пируэты, силясь впечатлить партнёра. Все вокруг дышало предзнаменованием лучшего сезона. И сейчас, остановившись всего на минутку около большого известного медицинского университета, Сенку наткнулся на какую-то миловидную девицу. Они встречались в школе, всего пару раз, взглядами, не оброня и кусочка слов. Сейчас же, кажется, старшеклассница решила действовать наступательно, ведь, судя по подружкам в отдалении, она собиралась непременно захомутать строптивого красавца, что всего за год вытянулся и стал куда краше. Таскаясь с кипами бумаг, оборудованием и вещами в одиночестве, дарование даже приобрел кое-какие мышцы, помимо мозга. Оттого подобные вещи стали происходить куда чаще. Жаль только, его сердце полностью отдано науке. "Ишигами-кун... Ммм... Прими это, пожалуйста. Ты очень мне нравишься!" - ожидаемо, как ни крути. Несколько девчонок до этой пытались признаться Сенку ранее, но ни одна не удостоилась чести даже взволновать строптивое сердце. Но эта, кажется, вознамерилась получить парня во что бы то ни стало. А ведь стоит спросить хоть что - и слова вымолвить не могут, глупышки. Влюбляются в образ в своей голове, в прекрасных принцев из девичьих романов, а затем пытаются выкроить нечто похожее из живого человека. "Нравлюсь, значит. И почему же?" - конечно, девчушки удостаивались только прохладного взгляда, да безразличного, спокойного тона. "А, ну... Ты красивый, умный, столько всего умеешь... Думаю, ты очень интересный собеседник" - краснея, она перечисляла очевидные достоинства объекта восхищения, обыденные для мыслей влюбленных дам, забывая снять пелену собственных фантазий с данного человека. Обычно как это представляется: умный холодный парень, загадочный, тихий и пафосный, рядом вот именно с ней раскрывается, словно хризантема, являя свою теплую, нежную сторону, ради нее он отодвигает все планы и все мечты, окружает ее ореолом заботы и внимания, лишь бы все вокруг завидовали, какой парень для нее меняется. "Дурочка. Найди себе кого по силам. Я женат на науке, а ты вряд ли захочешь быть изредка вписанной в расписание" - Сенку развел руками, отвечая не свойственно для себя максимально тактично, хотя мог бы просто не тратить время и проигнорировать наивную мадам. Как мухи на мясо... Вот только лгать Ишигами так и не научился. Да, он женат на науке, а любовницей видит, даже спустя год, одно лишь существо. Научный подход здесь терпел крах впервые со дня, как учёный решил его использовать. Не угасла химическая реакция, ни через месяц, ни через год. Не угас чужой образ в лунном сиянии, не угасло ледяное дыхание на губах. Любовь ли, очарование? Отнюдь, этих вещей не существует в длительной перспективе. Но уж больно точно подметила девушка в какой-то читалке: единение душ, столь кратковременное, но достаточное, чтобы их руки связала алая нить. Весь этот год, отложив на время мечты о космосе и ракете, Сенку занимался только созданием своего препарата. Лаборатория не замолкала ни на день, в комнате дарования появилось несколько клеток с мышами, а заодно - террариум с красочной ядовитой тварью, храмовой куфией. Именно ее яд учёный взял за образец, изучал, выстраивал цепочки и перекраивал препарат за препаратом. В конце концов, домашнего изучения оказалось безбожно мало. Мало - а значит нужно искать выход. Итог стался легко, ведь дарование впечатлило абсолютно всех в самом крупном передовом медицинском университете биотехнологий, стоило Сенку выступить на выставке для молодых учёных со своими разработками. К тому моменту на основе змеиного яда, а также различных других компонентов, успели появиться из рук мастера три незарегистрированных препарата, один из которых эффективно лечил миому даже на второй стадии. Впечатлив судейство, Сенку затем потряс весь университет, неустанно проводя в нем все свободное время. Он учился, жадно вгрызался в книги, пробовал, искал, переделывал и вновь брался за работу. Сотня грызунов могла участвовать в его выборках, а то и больше. Словно оголодалый путник, что бросался на хлеб, Сенку без устали работал следующие долгие четыре месяца. Наконец, последний этап испытаний оказался завершён. Все грызуны, а также одна лошадь, погруженные в искусственную кому, после применения препарата начинали просыпаться. Прогресс налицо, конечно, не без эксцессов из-за индивидуальной непереносимости, но даже такое - настоящий прорыв. В один из дней, в кабинет учёных кротко постучали. "Ишигами Сенку, верно?" - у входа, робко сжимая пальцами несуразно большой, явно чужой, халат, стояла молодая женщина. Кажется, Сенку уже видел ее ранее, но никак не мог вспомнить, где именно. И все же, кивнув, парень, уже перешедший порог восемнадцати лет, оставил свое неторопливое исследование и вышел из кабинета, ожидая теперь начала разговора. "Мне рассказали о вас сотрудники центра. Вы, кажется, находитесь в поисках подопытного для испытания препарата, верно? Признаться, я засомневалась, когда узнала ваш возраст, но... У нас больше не осталось вариантов, ни одного. Лишь на вас вся надежда, прежде, чем ресурс будет исчерпан окончательно. Мы все перепробовали..." - женщина кусала губы, до белых костяшек сжимая льняной халат. Кажется, тема для нее была действительно тяжёлой. Признаться, подобная просьба не первый раз звучала в адрес Сенку - слухи о его препарате ходили по всему университету, так что нет-нет, а раз в месяц кто-нибудь, да приходил просить терапию своим людям. Отказывать им не было никакого желания, вот только центр упорно запрещал пробовать что-либо на людях, в основном ставя ребром вопрос либо денег, либо общественного мнения. Опыты на людях запрещены. Но последняя стадия пройдена, разрешение будет получено со дня на день... Быть может... "Вы же сможете разбудить его, правда?" - женщина сделала шаг к парню. Все ее лицо, плотно закрытое косметикой, было испещрено морщинами, под глазами виднелись пропасти черных дыр, взгляд потухший, словно безжизненный. Может, он сможет помочь этим людям, а затем, наконец, поможет ему? "С кем имею дело?" - в первую очередь, не мешало бы узнать, кто перед ним и кого конкретно просят разбудить. Все исследования сейчас касались в основном мужских моделей, пусть и компьютерных, так что женщине препарат давать куда страшнее. "Терука Мей, представитель Асагири Гена в неофициальных делах. Вы, наверное, могли что-нибудь слышать о таком до аварии..." - будто по инерции, женщина достала было визитку, но вдруг заметила, что Сенку замер, обдавая ее наиболее холодным взглядом из всех, что когда-либо у него выходили. "Хорошо. Затраты на лечение вам пришлют позже, как подсчитают. Терапия рассчитана на два месяца. То не панацея, запомните." - за холодной решительностью Ишигами скрыл дрогнувшие впервые за столько времени руки. У ученого появился шанс этими самыми руками проложить путь к встрече. Появился шанс, наконец, вновь встретить единственного человека, способного взволновать ледяные чертоги сердца. Может ли упустить его Сенку? Непозволительно, на сто миллионов процентов непозволительно! Ночь перед встречей выдалась тяжёлой. Сенку совершенно не мог сомкнуть глаз, все смотрел на пуговицу и клочок волос, перевязанный синей лентой, заботливо уложенные в пакетик. Выдумывал, как глупо будет выглядеть, если расскажет сказочку о русалках и встрече. Думал, что скажет, когда пациент очнётся. Думал, впервые за полтора года, не о своем будущем, не о покорении космоса, не о достижениях, не о науке, а о призрачной фантазии в длинной дикой ночи. Тихая, светлая палата, размеренный писк приборов, шум станции искусственной вентиляции лёгких, прерываемый вереницей других аппаратов. Внутри пахнет препаратами, немного кровью, чуть сладковатым запахом растворов, спиртом и чистотой. На белой кровати - почти такой же бледный худой парень с чуть выцветшими волосами, серыми ресницами и бровями, что, казалось, сливаются с кожей. Глаза закрыты, недвижимы, будто так глубоко, что синяки - это лишь съехавшие с места размягченные орбиты. Ссохшиеся потрескавшиеся бледные губы накрыты плотной маской. Кожа на лице грубая, шелушится, кое-где даже некрасиво потрескалась. В тонких исхудавший руках с трудом помещаются иглы инфузора, вены можно прощупать, едва коснувшись их пальцами. Такой хрупкий... В сердце ученого закралась тревога: а что если он ошибся? Конечно, это маловероятно, но что если рука спасения окажется топором палача? Сенку стиснул зубы, подходя ближе и садясь на табуретку. И вот это лицо так долго волновало сознание ученого? Вот этого человека он пророчил себе в любовники? Этот простенький парень? Ну что же в тебе такого, ответь. Что в тебе так волновало мысли? Где красота, где грация, где нежность голоса? Где сладость касаний, где тягучее желание встречи? Почему сейчас, увидев, наконец, плод воображения наяву, Сенку совершенно ничего не чувствует? Глубокий вдох, короткое шипение сквозь стиснутые зубы, настолько сильно, что желваки заходили, а следом - мимолётное касание пальцев к сухой коже щеки наваждения. Холодная кожа обжигала. Первый препарат пущен по вене. Ишигами затаил дыхание, нервно наблюдая каждый аппарат, вглядываясь в лицо пациента, выискивая ответы, изменения. Хоть что-то, ну... "Не ты ли хотел встретиться? Только попробуй не ответить" - хрипло отозвался Сенку, так тихо, что, если бы человек перед ним мог слышать, то услышал бы только он. Пик... Пик... Пик.. Пик. Пик! Взгляд ученого метнулся к панели. Сердечный толчок... Отчётливее. Реакция есть. Мозговая активность... Пик...

<...>

Терапия работала. Да, ещё рано говорить о выходе из комы, но состояние Асагири стабилизировалось. Мозговая активность стремилась вверх, то и дело издевалась над молодым учёным. Терапия работает, она действительно работает. Но что важнее - процесс или итог? Любой простой человек, конечно же, воскликнул бы - итог. И сейчас Сенку согласился бы с ними, не думая. Но он учёный, учёный до мозга костей, учёный, что бросил свои цели ради помощи одному человеку, учёный, что работал над одним единственным проектом столько времени. Он должен знать, как никто, что процесс порой куда важнее. Но, черт, как же сейчас хотелось, чтобы итог оказался важнее. Прошло два месяца с начала терапии, она близилась к логическому концу, рассчитанная именно на этот срок. Старшеклассник Ишигами без какого-либо труда сдавал экзамены в школе, умудрялся ассистировать в университете и неизменно, приходил в эту палату каждый день. Приходил, подолгу слушал размеренный писк, смотрел на парня на белоснежной кровати и лишь думал. Думал, как же легко, по сути, его оказалось одурачить. Заманить, поиграть, пообещать встречу и пропасть. А ведь Сенку знал, что любви не существует. Знал, что это не более чем разгар гормонов для продолжения рода. Знал, что женат на науке и никогда в жизни не испытывал симпатии к другим людям. Знал, что, возможно, когда этот юноша проснется - он может так ничего и не вспомнить. Близилось окончание года. В больнице почти никого не осталось, вокруг тишина и умиротворение. Там, где-то среди больничных коридоров, покашливает женщина. Кто-то подошёл к окну, гулко выдыхая в морозное небо. Скоро оно озарится множеством сияющих фонтанов... "Эй, Ген... Хватит валяться, все уже подходит к концу... Я о многом хотел бы тебя спросить. Помнишь ли ты ночь под безлюдной луной? Наши разговоры... Это ведь ты виноват, что я до сих пор не доделал ракету. Ты виноват, что я не могу и минуты побыть спокойно. Из-за тебя я не могу даже дома побыть, погулять с друзьями или заняться другими опытами... Я все из-за тебя бросил." - на самом деле, не было совершенно никакой нужды приходить сюда ежедневно. Более того, Сенку вообще мог спихнуть введение препаратов медсёстрам, мог просто дать разработку и уйти, чтобы зарегистрировать ее, когда пациент, наконец, очнётся и испытания можно будет считать завершенными. И все же он приходил, чего-то ждал, пересказывал больному тысячи книг, фактов и историй, что прочел за свою жизнь. Рассказывал, как устроена Вселенная. Как ребенок, обещал взять Асагири с собой, когда тот непременно очнётся. Хах... Потратить столько времени ради человека, что, возможно, о тебе даже не спросит. Не глупо ли это, Сенку? Учёный устало вздохнул, уместив голову на кровати Асагири, прямо около его руки, касаясь мертвецки тонких пальцев щекой. Говорят, любовь живёт всего два года. Несравнимо с тем, сколько живут в среднем люди. Сроки вот-вот выйдут, химия закончится, а что же дальше? Почему же так тянет? Все также обжигает кожу, все также волнует сознание. "Хорошо лунной ночью у моря... Шел я однажды вдоль берега, Шел и увидел пуговицу..." Хриплый, давно уже сломанный голос Сенку глухо блуждал по стенам палаты, заглядывал в каждый уголок, будто старательно выискивал своего слушателя, окутывал человека, что впервые напевал эту мелодию, казалось, в одном из странных снов, какие люди видят несметное множество. "Подобрал - пригодится в хозяйстве... Ну, не то чтобы я так подумал... Но бросать ее было жалко. И я спрятал ее в рукаве хаори" Не видел Сенку, как чужие впавшие глаза дрогнули, как лоб почти незаметно нахмурился, как человек, чья судьба так волновала, медленно открыл затянутые пеленой глаза. "Лунной ночью ненужная пуговица... Замочила мне пальцы... И просочилась в душу... Лунной ночью нашлась эта пуговица... Для чего тебя бросили у моря?" Ишигами замолчал, тяжело выдыхая, дыханием этим согревая чужую ладонь. Писк приборов стал так привычен... Почему же ты никак не проснешься? Чего же ты ждёшь? Что ещё для тебя сделать? "Сенку-чан?" - утробный сиплый голос, что просочился сквозь плотную маску, сначала показался учёному подобием галлюцинации, но когда рука у лица дрогнула, Сенку резко вскочил, смотря в те самые серые глаза. Они не улыбались, смотрели ровно, будто подернутые пеленой. Ген будто не понимал, где находится и что происходит, но выглядел так, словно наконец вернулся из самого длительного путешествия в своей жизни. "Да..." - тихо отозвался Сенку, подсаживаясь чуть ближе. Лицо его сделалось в мгновение другим, мешки будто исчезли, хмурый лоб, наконец, разгладился. Учёный поджал искусанные в кровь губы, игнорируя теперь даже бой нового года в чьих-то далёких телефонах. "Здравствуй" - наклонившись над чужим лицом, Ишигами мягко спустил с его лица кислородную маску, позволяя своему единственному пациенту, наконец, вдохнуть самостоятельно.