Conubia sunt fatalia

      — Устала? — Чьи-то руки закрывают глаза, а жаркий шёпот обжигает ухо. Маринетт со стоном выпрямляется на стуле, разгибая затёкшую спину. Чужие ладони с глаз не исчезают, наоборот, тянутся вслед за ней, не давая увидеть, кто. Руки чуть подают её назад, заставляя откатиться от стола. Локти с несильным нажимом надавливают на плечи, не давая подняться. Марин расслабляется, больше не пытаясь встать, и только хочет ответить, как снова слышит шёпот:       — Т-сс. Не бойся.       Девушка всё равно вздрагивает — вторая пара рук опускается ей на бёдра: прохладные пальцы оглаживают ноги выше коленей, цепляя край домашнего платья, забираются под ткань, касаются голой кожи и с нажимом проводят по внутренней стороне. Ладони горячие, пальцы цепкие, но определить кто из парней где — Маринетт не может: у обоих руки хрупкие для мужчин, пальцы длинные, музыкальные, а на ладонях и кончиках пальцев - мозоли, очень похожие, пусть один гитарист, а другой занимается фехтованием и играет на фортепьяно.       — Мальчики… — тянет Марин, чувствуя, как подскакивает пульс и внутри всё сжимается. Она не пытается встать и вырваться — своим половинкам девушка доверяет безоговорочно, но есть пара моментов, которые хотелось бы прояснить: — А…       — Родители ушли на прогулку и попросили присмотреть за тобой, чтобы ты не заработалась, — выдыхает кто-то ей прямо в губы, затем затягивая в поцелуй.       — А квами сейчас внизу — наслаждаются свободой и вкусностями, — шепчет второй на ухо, прикусывая мочку и не убирая ладони с её лица.       — Подкупили? — Маринетт разрывает поцелуй и находит в себе силы усмехнуться, но тут же смешок обрывается, перетекая в стон — тот, кто целовал её в губы, перемещается с поцелуями на шею, покусывая и втягивая кожу.       Адриан с Лукой переглядываются, окидывая жадным взором сидящую перед ними Маринетт. Как бы она не боялась, но общий язык они находят сразу и делить её оказывается совсем не сложно и не напряжно. Наоборот, они дополняют друг друга буквально во всём, что позволяет им одаривать свою Принцессу и Мелодию всем, что ей причитается, отдавая любовь, нежность, внимание, заботу и прочая-прочая-прочая в двукратном объёме.       Марин резко выдыхает — руки опускаются, но вместо ладоней на глазах тут же оказывается повязка, судя по ощущениям — одна из тех многочисленный лент, практически всегда лежавших на её столе в рабочем беспорядке.       — Это обязательно? — она неуверенно поворачивает голову вправо, прислушиваясь к окружающему миру и пытаясь на слух понять, кто где. Не угадывает — голос раздаётся слева:       — Ты нам веришь?       — Да.       — Тогда расслабься и получай удовольствие, — в голосе второго парня — Адриан? Лука? — явственное удовольствие от происходящего и предвкушение того, что сейчас будет.       Руки, так и лежавшие на внутренней стороне её бедер, оглаживают их и ползут вверх, ладони обхватывают талию, а большие пальцы цепляются за выступающие кости таза. Даже от таких простых движений у Маринетт перехватывает дыхание и пробегает дрожь по телу. Она откидывает голову назад, упираясь затылком в подголовник, закусывая губу и пытаясь подавить стон. Впрочем, совсем безуспешно.       Стоящий сзади кладёт руки на плечи, ведёт по ним до локтей и обратно, разминая затёкшие мышцы, затем переходит на шею. Его губы касаются сначала чувствительного места за ухом, потом скулы, подбородка, пробегаются по линии челюсти вереницей мелких поцелуев. От каждого сладко тянет внизу живота, и Маринетт пытается поймать поцелуй своими губами, но её наваждение со смешком отстраняется, возвращаясь к массажу.       Девушка разочарованно стонет и тут же вздрагивает: горячие губы касаются колена, поцелуями подымаясь выше, а потом она чувствует, как зубы прикусывают кожу, оставляя небольшие следы. Юбка платья бесстыдно собирается в складки, задираясь всё выше и выше, а пуговицы на груди шустро расстёгиваются ловкими пальцами.       Маринетт жарко, сладко и немного (совсем капельку!) стыдно — от этого коктейля чувств кружится голова, сбивается дыхание, низ живота сводит судорогой, а из-за завязанных глаз ощущения кажутся ярче в несколько раз. Она подымает руки и притягивает того, кто стоит сзади за голову к себе, вовлекая в поцелуй. Марин дотрагивается языком до губ, и парень приоткрывает рот, пуская её внутрь. Девушка пробегается в сладком касании по зубам и нёбу, поцелуй становится мокрым и совсем уж бесстыдным, когда она чувствует прохладу на плечах. В каком-то тумане Маринетт осознаёт, что верх платья с неё пытаются стянуть вниз, но неудачно.       Кто из них чертыхается — непонятно, но тут сильные руки буквально вытряхивают её из платья и Маринетт остаётся сидеть на стуле только в лифе и трусиках. Рефлекторно она пытается свести ноги, но сидящий снизу решительно разводит ей колени и их внутренней стороной она чувствует его предплечья, а стопами и голенями — торс.       — Вы что, ещё одеты? — неверяще выдыхает она. — А…       — Сегодня всё для тебя, Принцесса, — у Адриана голос мурлыкающий, как будто он сейчас в трансформации, но из-за какофонии чувств и завязанных глаз, Маринетт так и не может понять, где он: сзади или сидит у её ног. Она-то и то, что это говорит Адриан, понимает только из-за обращения. Тем более тут же в разговор вступает Лука:       — Наша чарующая Мелодия, мы, кажется, уже попросили тебя расслабиться и получать удовольствие, нет?       — Ты же не хочешь, чтобы мы тебя наказали за непослушание, да? — их шёпот очаровывает и пьянит куда круче любого вина, под закрытыми веками сверкают звёзды и Маринетт совсем теряется в пространстве и происходящем, когда её затягивают в очередной поцелуй.       Горячие руки скользят по надплечьям, сдвигая бретели лифа в бок. Ладони оглаживают плечи, пальцы пробегаются по ключицам, затем перебегают на спину, касаются выступающих позвонков и застёжки лифа. Щёлк! — и проворные руки ловко стягивают уже ненужный предмет; ладони накрывают грудь, заставляя Марин стонать в поцелуй.       В тот же момент прохладные пальцы гладят бёдра, с каждым разом оказываясь всё ближе к её лону. Быстрые поцелуи отмечают дорожку от колена до тазовой косточки, сначала с одной стороны, потом с другой. Пальцы захватывают и отпускают край белья — резинка трусиков едва слышно шлёпает о кожу живота, от чего мурашки расползаются по всему телу, а в ногах теперь уж точно поселяется слабость.       Маринетт тянут наверх, заставляя встать, и тут же подхватывают на руки. Спустя пару мгновений она ощущает себя лежащей на софе и пытается привстать, опираясь на локти. Но её тут же вновь укладывают на спину, и девушка чувствует губы на своей шее, медленными поцелуями скользящими вниз, к груди. Когда кто-то (а разве уже важно кто, она их обоих любит до крайности и сумасшествия) губами захватывает сосок, низ её живота как будто обливает огнём, а между ног становится совсем уж влажно. Он то втягивает сосок, то чуть прикусывает его, то с хлопком отпускает, переходя на другой, а этот сжимая сильными пальцами. На каждое действие Маринетт реагирует стонами и всхлипами, совершенно теряясь в ощущениях и пытается сжать ноги, чтобы урвать ещё капельку удовольствия.       Вот только сделать это ей не позволяют: второй всё же подцепляет край трусиков и быстро стягивает их, тут же прикасаясь губами к ногам в очередном обжигающем поцелуе. Губы скользят то по коже бёдер, то по низу живота, но не касаются самого сокровенного: Маринетт бессознательно приподымает бёдра вверх, чем парень тут же пользуется, обхватывая ладонями ягодицы и сжимая их. Это выбивает из девушки очередной стон — громкий, бесстыдный, пробирающий до самых костей.       Её придерживают за плечи и не дают встать, только целуют-целуют-целуют, заставляя растекаться бессмысленной лужей по всей поверхности софы. Губы снизу на пробу прижимаются в коротком касании к лобку — и Маринетт тут же безропотно обмякает и неосознанно разводит ноги шире, позволяя… Да всё позволяя, акума её побери, ей никогда не было так хорошо, как сейчас.       Наконец чей-то язык скользит по складкам плоти, обводит клитор — медленно, дразняще, и Марин кажется, что она не сможет выдержать этой пытки:       — Ну же… Что вы делаете?.. Зачем же так… — её голос чувственный, фразы обрывистые, перебиваемые стонами и всхлипами. Парни переглядываются и каждый вновь возвращается к своему: один ласкает руками грудь и покрывает поцелуями шею, кое-где оставляя нестойкие пятна засосов, а второй, придерживая одной рукой талию девушки, пальцы второй кладёт прямо над входом в лоно, вновь возвращаясь к поцелуям и посасыванию клитора.       Когда его палец наконец толкается внутрь, Маринетт жалеет только о том, что он один. Она издаёт недовольный стон, ведя бёдрами навстречу руке, выгибаясь в позвоночнике. Раздаётся довольный смешок — тот, кто целует её ключицы, замечает её метания:       — Хочешь ещё? — эти слова толкают Марин ещё ближе к краю.       — Да, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…       Её просьбу исполняют: пальцев становится два, они оглаживают все её стенки, задевая какие-то точки, от чего Маринетт словно прошибает током удовольствия. Пальцы погружаются глубже, прям до костяшек, язык на клиторе становится более настойчивым, его втягивают между губами и тут же второй парень сильно целует её, настойчиво раздвигая губы языком, одновременно зажимая соски и чуть оттягивая их.       Этого хватает: тело Марин напрягается и резко сводит судорогой оргазма, её колотит дрожь, а сознание рассыпается на осколки, заставляя окончательно потеряться в происходящем. Но ей хорошо-замечательно-превосходно и хочется растянуть это состояние на как можно дольше.       В себя Маринетт приходит уже на кровати: тело прикрывает простынь, лента с глаз исчезла, а по рядом лежат парни — Лука слева, а Адриан справа. Они соприкасаются со своими Метками, от чего их и её Цветы мерцают в полумраке комнаты.       — Ты как? — Адриан нежно целует её в висок.       — Пришла в себя? — Лука пробегает пальцами по её предплечью, прослеживая рисунок одной из веточек своей Метки.       — Да. — Маринетт довольно улыбается и целует каждого в щёку. — Спасибо. Но кто из вас… — Договорить ей не дают, Лука ловко прижимает палец к её губам, заставляя замолчать.       — Тебе это важно? — мягко спрашивает он.       — Нет, — выдыхает девушка. — Я вас обоих люблю.       — Вот и хорошо. — Адриан солнечно улыбается, с нежностью смотря на них. Неуловимо его взгляд меняется и становится откровенно хищным: — Тогда, Принцесса, позволь мне спросить… — Он медленно стягивает простынь с девушки, обнажая грудь, а Лука проводит рукой по её ногам снизу, собирая ткань в складки: — Второй раунд?       Маринетт ошарашенно приоткрывает рот и готовится возразить (ведь родители скоро вернутся и вообще, квами тоже где-то неподалёку, а Плаггу сыра никогда надолго не хватало!), но её затягивают в очередной крышесносный поцелуй, и всё становится откровенно не важным.       Она никогда не могла им отказать.