Conubia sunt fatalia

      Маринетт полусидит на софе, вытянув ноги, задумчиво кусая карандаш и критически оглядывая свой эскиз в скетчбуке. Что-то ей не нравилось, но что, она понять не могла, несмотря на все усилия.       Это что-то царапало своим несоответствием на грани сознания, на краешке взгляда, заставляя девушку грустно вздыхать и снова пристально всматриваться в рисунок.       – Что-то не так, Принцесса? – Адриан лениво приоткрывает глаз, еще сильнее запрокидывая голову. Он сидит на полу, опираясь спиной на софу и вроде как читает историю, готовясь к занятиям, а на самом деле нагло дремлет последние полчаса под мирное шуршание карандаша по бумаге и тихий разговор Плагга с Тикки.       – Что-то… Вот только не могу понять что… – задумчиво произносит Маринетт. – И это меня напрягает.       Адриан усмехается и протягивает свою руку к девушке, обхватывая её правое запястье. При соприкосновении Цветы вспыхивают и Метки светятся мириадами мелких искорок:       – Может, погуляем? Я сегодня весь день свободен, это поощрение отца после последней недели Моды. – Парень тянет руку Марин за запястье к себе и целует костяшки пальцев. – Ну же, Моя Леди, тебе определённо стоит отвлечься. А там и идеи сами собой придут.       – Мы идём гулять? – радостная Тикки зависает прямо перед лицом подопечной. – Кстати, сегодня суббота, а Джулека как раз приглашала на репетицию группы, ты просила напомнить.       – Чёрт! – Маринетт резко вскакивает с софы. Адриан недоумённо подымается рядом с ней. – Я же обещала посмотреть на них и подумать о новых костюмах для выступления!       Агрест спокойно убирает книгу в рюкзак, проверяет, чтобы в карманах лежали печеньки и сыр, а ещё подхватывает куртку со стула и закидывает на плечо. Квами уже спрятались в свои убежища – Плагг в карман рубашки, Тикки в сумочку, а Маринетт всё носится кругами по комнате, хватая то скетчбук, то кофточку, то резинку для волос, стягивая свою копну в небрежный пучок, для прочности вставляя туда ещё пару карандашей:       – Я готова, да, готова, и даже всё взяла, наверное, мы должны идти, нет, даже бежать, я обещала… – частит она, зажимая под мышкой скетчбук и кофту, широким взмахом другой руки смахивая со стола ластик, набор карандашей и ещё один блокнот прямо в свой рюкзачок, чуть ли не вылетая из комнаты.       Адриан с улыбкой наблюдает за её метаниями и, когда она пробегает мимо него к люку, на выход, он ловко обхватывает за талию, прижимая к себе:       – Т–ш–ш, Моя Леди, не спеши, мы всё успеем, – парень целует её в шею, переплетая пальцы рук. Метки снова ярко светятся, реагируя на близость, и Марин не может сдержать радостной улыбки, видя это, пусть уже в который раз. Она невольно останавливается, а мурашки пробегают по телу, прямо от места поцелуя до самых кончиков пальцев. – Успокоилась? Теперь пойдём.       Смущённый румянец заливает щёки Маринетт, когда Адриан подаёт ей руку, помогая спуститься вниз и вновь целует костяшки её пальцев. Она не знает, что смущает больше: его внимание и нежность; его поцелуи и забота, или её собственная неуклюжесть пополам с забывчивостью, но факт остаётся фактом – быть невозмутимой и спокойной в его присутствии не получается.       Ну и Бражник с ним.       Когда они приходят на Либерти, то группа уже репетирует: даже на берегу слышны отголоски мелодий, а уж на палубе тем более: музыка звала и тянула к себе. Чуть пританцовывая, Маринетт заходит в комнату, где репетируют ребята и сразу же садится на диванчик, закрывая глаза и покачиваясь в ритм. Адриан наблюдает за ней с улыбкой, а затем кивками здоровается с ребятами, знаками показывая, чтобы они не прерывались. Лука кивает в ответ, продолжая играть свою партию, а остальные даже не замечают их, увлечённые своей игрой.       Последние звуки растворяются в воздухе – Роуз опускает микрофон и даёт пять Ивану, Джулека стоит с закрытыми глазами, не шевелясь, а Лука ещё зажимает струны своей гитары, когда Адриан хлопает им:       – Класс! Вы молодцы, честно, – он пожимает руку Ивану, кивает девочкам, затем обменивается рукопожатием с Лукой. – Что-то новое? К чему готовитесь?       У Луки рукопожатие крепкое, несмотря на кажущимися хрупкими руки, а вся правая рука, от запястья до локтя, увешана фенечками, браслетами и нитками с бусинами, закрывая его Метку:       – К очередному конкурсу, – Лука с нежностью смотрит Маринетт, которая всё ещё сидит на диванчике с закрытыми глазами и покачивается в ритм, пусть музыки уже нет. – Ушла в себя?       – Кажется, ловит вдохновение, – тихо говорит Джулека, аккуратно присаживаясь рядом с подругой, стараясь не напугать её. Но тут Маринетт резко открывает глаза и, рассеянно оглядев присутствующих, утыкается в свой скетчбук, неизвестно как оказавшийся уже в её руках. Она тянется к затылку – и карандаш скользит по бумаге, а волосы рассыпаются по плечам, – резинка не может удержать их тяжесть.       – Всё ясно, на ближайший час Марин не с нами, – смеётся Роуз, откладывая микрофон в сторону и поворачиваясь к Адриану. – Задержались?..       – Маринетт увлеклась дизайном, а я – историей, – усмехается Агрест. – Так что за конкурс?       – От звукозаписывающей студии, приз – студийная запись песни и её ротация в течение минимум месяца на радио, – прогудел Иван, вытаскивая жужжащий мобильник из кармана и выходя на палубу: – Я сейчас, Милен на проводе.       – А почему минимум?       – Если слушателям понравится, то останется дольше, – пожимает плечами Лука, снимая ремень гитары и ставя ту на подставку.       – А костюмы?..       – Мы предложили Маринетт, – Джулека наблюдает за ловкими движениями карандаша по скетчбуку и как мелькают страницы, перелистываясь. – Конкурс через 2 недели, а выступление на празднике Карнавала, в первый день.       – А она успеет? – Адриан пытается заглянуть через плечо в блокнот подруги. – Всего…       – Успею! – Маринетт радостно выпрямляется, привычным жестом отпихивая лицо Агреста от себя. – А ты мне поможешь.       – Я шить не умею! – наигранно-обиженно фыркает Адриан, отходя на шаг в сторону, а его половинка вновь возвращается к рисованию.       Девочки смеются и Джулека интересуется:       – Кто–то пить хочет? Мы с Роуз сейчас принесём. – Они, всё ещё посмеиваясь, выходят за напитками.       – А тебе и не надо! – Марин вскакивает и размахивает блокнотом, как флагом. – Побудешь моделью, чтоб я ребят не отвлекала.       Радостно вещая что-то о том, как будут выглядеть костюмы и как они идеально впишутся в мелодию песни, Маринетт вновь суетливо носится по комнате, кружась и пританцовывая. Она спотыкается – как всегда – на ровном месте и Адриан не успевает её подхватить, хотя сразу же бросается к ней.       Зато успевает Лука.       Он приобнимает Маринетт за плечи, не давая упасть. Другие их руки сталкиваются: его правая, которой он хватает её за кисть и переплетает их пальцы; и её левая.       Метки вспыхивают, но если у Луки свет едва пробивается сквозь кучу фенечек, браслетов и прочей ерунды, то Цветок на руке Маринетт виден ярко и чётко: листочки трепещут, цветки Глицинии горят, подсвечиваясь множеством искорок и их сердцевина теперь тёмно-тёмно фиолетовая, почти чёрная.       Мир замирает – буквально на минуту, во время которой они сами и Адриан с удивлением, неверием и каким–то шоком смотрят на руки, и тут же взрывается стремительным бегом секунд:       – Это?.. – Лука неуверенно смотрит сначала на Маринетт, а потом на Адриана. – Но вы же?..       Маринетт не отрывает взгляд от их рук и молчит. Зато Адриан усмехается и, обняв их обоих, радостно произносит:       – Добро пожаловать в семью!