Мой волк.

Малия открывает глаза в глубине леса, смотрит на ночное небо на котором нет ни луны ни звезд, но очень ярко видит все вокруг словно сейчас день, словно нет окружающей ее тьмы, хотя по логике она и должна быть сейчас. Трава под телом кажется такой мягкой, как самый мягкий матрац кровати и земля щедро прогретая солнцем, которое тут не так часто появляется уговаривает не подниматься в холод вокруг и она снова почему-то уверена, что по логике ночью в лесу очень холодно. Деревья нависают над ней пустыми голыми стволами и их черных веток не видно на фоне черного неба и только ненормальная тишина, словно ничего живого вокруг нет, только тьма, теплая земля и голые деревья- тишина и спокойствие без печали, как и обещал ей туман и сияние огоньков. Она все же садится, медленно буквально отрывая свое непослушное тело приросшее к земле, словно оставляя кожу и кости приваренными к ней, голова тут же идет кругом и голые стволы деревьев идут в пляс. Тишина вокруг из мирной становится в одно мгновение давящей и пугающей, не слышно ни ее дыхания, ни биения сердца и наверное именно так сходят с ума в этой тишине и тьме. Рычание врезается в тишину и тьму вокруг как нож в занавесу оставляя длинную рану в этой материи и из нее буквально идет свет, он проникает в тьму разгоняя собой и падает на девушку придавая силы наконец оторваться от земли уже цельной. Нет тут травы, нет и деревьев- только тьма и изломанные скелеты и тлеющая человеческая плоть- словно огромное кладбище на котором она уже заняла свое место. - Малия...иди ко мне!- зовет слишком знакомым голосом рваный просвет и она пробираясь сквозь трупы и изувеченные тела все же следует к нему, наверное больше потому что людям свойственно боятся темноты или того что она скрывает в своем непроглядном плаще. Мир тут намного светлее, но словно размыт туманом, который сменяет тьму на светло-серый цвет, однако деревья тут живые, трава такая же колючая и хлесткая как обычно, а деревья словно расступившись указывают длинную тропу на выход к просвету, где совсем солнечно и чисто и бежать бы туда, но на встречу ей идет медленно переставляя лапы бурый волк и вся его поза не внушает опасности. Опущенная морда, медленные шаги и закрытая зубастая пасть, слишком расслабленная фигура мощного тела и он все ближе и наверное разумно спросить почему она не бежит от хищника, почему не стремится спасти свою жизнь, лишь как ребенок закрыв глаза руками. Однако теплый шершавый язык лижет по нежной коже заставляя сквозь пальцы посмотреть на усевшегося рядом волка, глаза которого болотного цвета, слишком умные и знакомые. Однако как она не силится, она не может вспомнить никого с такими глазами в своем окружении. Волк смотрит на нее, не двигается даже тогда, когда она опускает ладони и осторожно касается шерсти на его загривке поглаживая грубоватую жесткую шкуру. Уже позже они идут молча, никто так и не нарушает тишину и умиротворение вокруг, хоть волк и ведет ее совсем в другую от наполненного солнечным светом выхода, ведет через лес медленно давая человеку поспевать в шаг с ним. И через некоторое время она понимает куда ведет ее этот волк, он ведет ее домой, туда где осталась Ингред и прекрасный, но таинственный и недоступный сосед. Они выходят на дорогу и волк останавливается в кромке леса заставляя и ее остановится, глядя на своего провожатого, который неотрывно смотрит на ее дом, на дверь, буквально намекая наверное ей, что ей пора вернутся в свой дом и не плутать в его лесу. Малия кивает понимающе его намек и идет к своему дому, не хочет поворачиваться, но что-то заставляет ее обернутся и увидеть на месте волка Германа, который медленно выпрямляется поднимаясь с земли и оправляет одежду на теле, перед этим отряхивая грязные ладони. - Почему ты стоишь? Ты не хочешь знать что там?- спрашивает молодой человек произнося первые слова за все это длинное путешествие, подходя ближе опускает свою ладонь на ее руку замеревшую на дверной ручке. - Герман...-только и произносит она, как парень ее рукой открывает дверь и слегка толкает, отчего она открывается на полную слегка ударяясь о стену, а дом словно делает вдох сначала отталкивая потоком воздуха блондинку впечатывая спиной в грудь стоящего за спиной брюнета, а после втягивает воздух, затягивая ее внутрь и он входит следом закрывая за собой дверь. И сначала она принимает женщину в конце прихожей за Ингред лишь после разглядев в ней свою умершую мать, которая раскрыв объятия манит к себе с нежной улыбкой. - Амалия, девочка моя...- и блондинка кидается к ней сжимая в объятиях, плачет на плече от того как скучала, как тосковала по этому так важному ей человеку, как ей не хватало любви матери. - Красивый дом, всегда мечтала жить подальше от душного города с его лицемерием.- говорит мать, наливая ей и себе чай, пододвигая ближе тарелку с любимыми блинчиками, которые умела так делать только мама.- Ну хоть что-то твой отец из моих желаний исполнил. Они не долго разговаривают кажется ни о чем, пока женщина не переводит взгляд на замеревшего в проходе парня и не улыбается ему совсем по родительски.- Спасибо, что дал встретиться с дочерью, дитя леса и я даю Вам свое благословение, будьте счастливы в Вашем совместном будущем. - Что?- интересуется блондинка и женщина поднимается извлекая из кухонного шкафа дневник Малии, открывает последнюю страницу и ножом вскрывает кожаный переплет. - Мое письмо тебе дитя мое, оно здесь.- она протягивает ей конверт и накрывает ее руки крепко сжимающие бумагу, смотрит в глаза и наклонившись целует в лоб.- Не беги от любви, не иди на поводу у ложных надежд, дитя мое. Женщина поворачивается к лестнице на второй этаж и девушка переводит взгляд туда же удивленно хлопая глазами, когда замечает как она же сидит на ступенях лестницы рядом с Германом, который кстати даже не смотрит на происходящее не сводя с нее взгляда, так и не пошевелившись с самого прихода сюда и не произнеся не слова. Они с молодым человеком целуются, нежно с отдачей, сплетают пальцы на его бедре и как будто опора друг другу опираются плечом на плечо:- Не жалеешь, что осталась тут?- спрашивает парень отрываясь от ее губ, пока блондинка старается отдышаться, отрицательно кивая головой. - Ни грамма, как думаешь Сакса будет хорошей крестной, более чем уверена что если подруга она настолько офигенная, то и наш ребенок будет для нее как свой. - Я больше боюсь, что после твоих родов она его выкрадет чтобы тискать и не мешать нам делать новых.-они оба смеются и снова возвращаются к ласкам, а потом видение рассеивается, когда на ее плечо опускается рука все еще присутствующего здесь Германа в оригинале. - Нам пора, больше тут оставаться нельзя, Малия.- девушка хмурится не желая уходить от матери, но и та взглянув на часы лишь печально вздохнув сама начинает подталкивать дочь к выходу. - Он прав, родная...тебе сюда навсегда слишком рано, не лишай себя счастья, а меня внуков.- и блондинка наверное упиралась бы, однако брюнет обхватил ее талию руками и женщина впереди начала уже активнее подталкивать к выходу, когда дом словно размытая картинка начал меняться становясь темнее, стареть и разрушаться на глазах превращаясь в жалкое подобие своего нынешнего великолепия. - Береги ее Волк...-говорит женщина и Герман кивает, когда она закрывает дверь и та, покрывается плесенью, на ней появляются проплешины из треснувшего лака и сам дом словно старый сарай слегка заваливается, косясь на одну сторону. - Мама...- Томераас оттаскивает ее к лесу и встает напротив отвлекая от картины разрушающегося строения, вынуждая посмотреть в свое лицо, загораживая крепким телом строение, крепко удерживая ее на месте. - Герман...- зовет она смотря на его холодное и безразличное как обычно лицо, пока не натыкается на такие живые полные решимости и чего-то еще затаенного за ней. - Тебе пора возвращаться к нам, хватит разрушать себя...Ты ни в чем не виновата слышишь...Твоя мама не хотела чтобы ты страдала из-за ее смерти. Слышишь?- по щекам девушки текут слезы, пока она неотрывно смотрит в его глаза, она поджимает губы, но вскрикивает, когда он убирает руки с ее талии на плечи и хмурит черные брови, а потом толкает, с такой силой, что она летит сквозь деревья, слишком быстро, сменяются картины вызывая тошноту и точно в тот просвет с солнцем что слепит глаза своей яркостью. Малия открывает глаза слишком резко и дергается, чтобы встать, однако ее плечи что-то сдавливает, оно давит на них вынуждая ее лечь обратно, пока она судорожно моргает стараясь сквозь влажные от слез глаза рассмотреть пространство вокруг, однако четко слыша тихий мужской шепот:- Все хорошо...ты в безопасности...дыши...успокойся. Наконец глаза привыкают к яркому свету ламп над ней и она обнаруживает нависающего над ней Германа, который крепко держит ее за плечи, заглядывая в ее глаза в поисках разумности, голову пронзает болью, не такой сильной как руку в районе локтя. - Спокойно...дыши...- и блондинка укладывается на подушку обратно, следуя давлению на плечи и только тогда его пальцы перестают давит на них, медленно разжимаются и Томераас слегка отстраняется оглядывая ее и недовольно морщится замечая как игла в руке от резкого движения нанесла все же урон. - Полежи, я позову доктора и вернусь, ладно?- в его голосе кажется чуть больше эмоций чем обычно, хотя возможно ей это только кажется сейчас, потому что уходит он все так же расслабленно спокойным, ничего в его позе не выдает какой- либо нервозности. Она явно в больнице и последнее, что она помнит так это авария и ее звонок Саксе, неужели она получила какие-то травмы? Доктор приходит сразу же и осматривая ее делает какие-то манипуляции, а после докладывает Герману о ее состоянии и благодарит за то, что он сразу обратился к нему избегая осложнений и брюнет на это просто кивает, после чего возвращается к ней. - Почему я в больнице?- голос Малии немного сиплый и хриплый, молодой человек поднимается и наливая в стакан воды, поднимает ее голову осторожно и поит давая наконец живительную влагу сухом как пустыня горлу. - Когда ты попала в аварию, Сакса позвонила мне, потому что мне все равно ближе было чем ей с города, когда я прибыл ты уже была в бессознательном состоянии, я привез тебя сюда и мы дежурили по очереди, потому что у нее возникли неотложные дела, касаемые семьи и она попросила меня побыть с тобой, видимо не зря. - говорит он задумчиво оглядывая девушку, после переводит взгляд на пакет капельницы, игла которой благо не навредила девушке с ее активностями после пробуждения. - Извини.-начинает блондинка, но он ее прерывает. - Не стоит, так вот согласно заключению врача у тебя небольшой сотрясение, плюс нервное и физическое истощение в общем целый букет из самобичевания и откровенно фигового образа жизни. - он поджимает губы и переводит взгляд на ее живот скрытый за ткань больничной пижамы.- Ты вот например в курсе, что у тебя вес на два килограмма меньше положенного, анемия и масса недостатка различных витаминов. - Я веган, я ем витамины.- отзывается девушка и он громко усмехается на это, переводя поблескивающие от бликов света ламп глаза на нее удерживая зрительный контакт. - Скоро ты перестанешь быть веганом, Сакса мне клятвенно обещала, что если понадобится в глотку тебе будет запихивать куски мяса, рыбы и прочего от чего ты осознанно отказалась забыв проконсультироваться с врачом. - Я...-хочет то ли возмутиться то ли оправдаться девушка, но он снова ее прерывает скользя по щекам с дорожками подсохшей соли. -Почему ты плакала? Что-то болело? - Нет...Да и я не помню, может снилось что-то...-отвечает она и он опустив веки несколько раз кивает, достав из кармана телефон делает звонок Саксе докладывая о том что их "Спящая красавица" проснулась и та бурно возмущается об интеллектуальных особенностях Малии и кидается угрозами о том ,что сделает с ней как доберется до ее тщедушного тела. - Спасибо что помог, Герман...- говорит девушка, когда он заканчивает разговор и прячет телефон в карман, повернувшись к ней смотрит внимательно на ее лицо, медленно скользит по телу и снова опускается в больничное кресло возле ее плеча. - Не за что, как моя мама и говорила на похоронах, ты всегда можешь попросить у нас помощи, мы не откажем. Точно, ведь совсем недавно умер ее отец, она выгнала мачеху и сама угодила в больницу увидев покойную мать во сне...Как -то много всего на одного человека за последние несколько дней. Он неожиданно пересаживается на край ее кровати и чуть клонится вперед стирая с ее щек новые слезы, смотрит внимательно и в этих глазах за безразличием, деланной заботой скрыто что-то еще, более глубокое, но слишком хорошо сокрытое от нее. - Я слышал, что от слез у человека растут длиннее ресницы, ты знала?- она всхлипывает и один уголок его губ слегка дергается, словно он сдерживает улыбку- Куда тебе еще их наращивать, хочет как в песне что ли "Хлопай ресницами и взлетай"? Странно и совсем неуместно, но его голос, то как уверенно с силой он утешает ее сейчас заставляет болезненно всхлипнув смешком, пока грубые мужские пальцы стирают ей слезы, а после как ребенка убирают непослушные пряди прилипшие к лицу. - Еще врачи сказали, что из-за пережитого стресса, твое эмоциональное спокойствие может дать трещину и как же чертовски не ошибались, да? Если хочешь плач, я рядом...Слезы я слышал некоторым помогают. И она плачет, пока он осторожно не потревожив иглу помогает ей подняться и обхватить себя свободной от капельницы рукой, положив светловолосую голову себе на плечо крепкой рукой обхватывает ее талию, вторую вплетая в волосы на затылке, осторожно поглаживая пряди и она заливается кажется громче, роняя горячие слезы ему на футболку от чего ткань быстро намокает и неприятно липнет к телу. - Правильно, поплачь... моя мама как-то сказала, что пусть лучше девушка плачет, чем ломает мебель и посуду....об твою глупую головушку сын.- он добавляет последнее снова тем же саркастичным тоном полным иронии и насмешки и она услышав это снова издает этот плаксивый смешок. И пусть это минута слабости, он не должен сближаться с ней, не хочет боли, но и бросить пару с этим бороться одной волчья натура не позволяет. Она ярко чувствует чужую печальную слабость и болезнь тела сломанного стрессом. Он сильный, он должен защищать свое, даже если оно не принадлежит ему и вряд ли будет принадлежать в будущем, он должен сделать все зависящее, чтобы его пара крепко стояла на ногах, а то что же он за волк, если не способен защитить пару простым человеком пока он слаб и беззащитен.