Новичок

Августа вошла в ангар для космолетов. Помещение было наполнено людьми словно термитами. Неожиданный прилёт гостей вызвал переполох среди обслуги. Люди ланисты бегали и суетились, стараясь устроить всё наилучшим образом, чтобы не посрамить дом Флавия. Никому не хотелось лишиться своего места. Это означало попасть либо на рудники, либо в другие дома, где к рабам относились не так снисходительно, как в доме отца. Августа поморщилась. Место скопления плебеев, копошащихся среди смрада горечи остывающего металла, едкого запаха топлива и технических масел было неподобающим для домины. Однако окружающая обстановка как нельзя кстати подходила для реализации замыслов девушки. К тому же она увидела того, кого искала, спускаясь в нижние помещения. Домина вернула лицу расслабленно высокомерное выражение, подняла подбородок и лёгкой уверенной походкой пошла вдоль ангара. Граут, бывший гладиатор, а ныне — правая рука ланисты Флавия, давал указания слуге, раболепно кивающему в ответ. Появление домины в поле видимости мужчин заставило их прервать разговор и поклониться дочери хозяина. В отличие от слуги, чуть ли не бьющего челом пол, гладиатор лишь слегка склонил голову и настороженно уставился на девушку. — Домина Августа. Что привело Вас сюда? — Хочу проверить, как выполняются поручения моего отца. Вальяжной походкой девушка описала круг, приближаясь к гладиатору, словно кошка к загоняемой в угол мыши, делая вид, что внимательно рассматривает окружающую обстановку. Все рабы ланисты, которых касался взгляд девушки, опускали голову, стараясь стать как можно незаметнее. И только Граут не спускал с нее цепкого настороженного взгляда. Зайдя со спины, Августа положила руку на плечо гладиатору. Мышцы мужчины заметно напряглись от кажущегося интимным прикосновения, звериное чутье сигнализировало об опасности. Августа, хищно улыбнувшись про себя, встала на цыпочки и, опаляя дыханием кожу, шепотом выдохнула ему в ухо: — Но на самом деле мне необходимо съездить кое-куда. — Домина Августа, Вам не хуже меня известно, что это невозможно. Ваш отец… — Мой отец сейчас очень занят. А ты можешь мне помочь, — ответила она, беря большую черную руку гладиатора в свою, — Просто открой доступ к космолету отца. Приторно ласковые нотки в голосе старшей дочери ланисты заставили опытного гладиатора вздрогнуть. Он прекрасно знал подобный тон. Невыполнение «просьб» этой дьяволицы во плоти, унаследовавшей ум и хитрость ее отца, взбалмошность матери, иррациональную жестокость неизвестного предка и похотливость течной суки, всегда плохо заканчивались. Августа любыми способами добивалась своего, а того, кто становился у нее на пути, стирала в порошок. Но у гладиатора был приказ самого ланисты Флавия — не выпускать никого из его детей за пределы поместья, особенно старшую дочь. Официальной причиной этого запрета была неспокойная обстановка в городе, настоящая же — в предателе, затесавшемся в ряды гладиаторов. Пока крыса не найдена, ланиста не мог позволить дочери встречаться с сыном его основного конкурента в организации гладиаторских боёв, Аврелием. Флавий сквозь пальцы смотрел на любовные похождения и предпочтения старшей дочери, хоть и не одобрял их, однако неспокойное время заставило его принять жёсткие ограничительные меры. Для Августы же запреты любого рода были словно красная тряпка для быка. Вот и сейчас, наплевав на приказ отца, она собиралась отправиться к своему любовнику, Граут почувствовал это нутром. А отдуваться за ее выходку придется гладиатору, и хорошо, если наказанием будут просто розги. Но сопротивление капризу домины грозило рабу еще бо́льшими бедами. — Это невозможно, — отрезал Граут. Впрочем, не так уверенно, как должно. Домина мысленно усмехнулась, нащупав слабину у кажущегося непробиваемой скалой мужчины. Она провела острым ноготком по его щеке. И с нажимом добавила: — Возможно. И ты сделаешь это. А иначе пожалеешь. На последней фразе Августа дотронулась до белесого шрама, пересекающего лицо гладиатора. — Ты забыл, что было в прошлый раз? — Добавила она, ядовито усмехнувшись. — Я готов выдержать Ваш гнев. Стойкость, преданность и благородство бывшего гладиатора нравились дочери Флавия, но преобладание этих качеств в характере Граута делало из него удобную марионетку в руках хозяйки. Августа знала на что давить. — А кто сказал, что его будешь выдерживать ты? — Беспокойство, мелькнувшее в глазах гладиатора, заставило её удовлетворённо улыбнуться. — Что если из-за твоего упрямства пострадает кто-нибудь из новеньких? Например… — Девушка сделала вид, что задумалась. — Рикс. На лицо Граута легла тень. Бывший гладиатор всегда радел за своих парней, поддерживая среди них атмосферу товарищества и дружбы, и старался по мере возможности оградить их от любых интриг. А новенький, дерзостью и упорством напоминавший самого Граута в юности, особенно ему приглянулся. Августа видела, как недовольно поджимал губы помощник ланисты, когда она решила спровоцировать мальчишку. Манипуляция подействовала — Граут сдался. — У Вас два часа, домина Августа. Гладиатор прикоснулся к двери небольшого транспортника, с голубовато-бирюзовым сиянием дверь распахнулась. — Этого вполне достаточно, — ухмыльнулась домина. — Хотч сопроводит Вас, — добавил Граут, знаком подзывая стоящего в дальнем углу юношу. Когда личный космолет Флавия тронулся с места, Августа откинулась на спинку кресла и позволила себе расслабиться, предаваясь воспоминаниям. Собственно, причиной, заставившей её нарушить запрет отца, являлся тот самый раб, расправой над которым она пригрозила Грауту. Один из новеньких, такой юный, такой невинный и удивительно смелый, даже дерзкий. Августа слышала рассказ отца о происшествии на рынке. Как отважно он выступил против работорговца, защитил товарища. Такая вызывающая смелость была полезным качеством для гладиатора. Она могла принести ему немало побед, а значит — прибыль и славу дому ланисты. Августа хорошо понимала смысл и суть деятельности отца, в отличие от бесхребетного братца и малохольной сестрицы. Лабель слепо выполнял приказы ланисты, внутренне негодуя по поводу жестокости порядков их общества, но не имея достаточно яиц пойти против. Паулина полностью поддерживала глупые идеи братца о свободе и равенстве. И только Августа знала, что нет никакого равенства — есть хозяева этой жизни, такие как она, отец и Аврелий, рождённые повелевать и брать от жизни всё, и прочие, чья никчёмная жизнь состоит в удовлетворении потребностей первых. Поэтому на арену в день доставки новеньких она пришла, чтобы оценить товар лицом, понять насколько полезны эти рабы будут дому Флавия. Грязные, оборванные, ослабленные и потерянные — всё как всегда, ничего необычного, просто пушечное мясо, которому до настоящих гладиаторов ещё расти и расти. Но вот один из этих куршивых волчат поднял свои серые, словно туманное море, глаза, в которых, несмотря на усталость и страх, чувствовалась сила и смелость смотреть в лицо судьбе. Августа сразу поняла, что это он — тот о ком говорил отец. Она специально нашла его взгляд, хотела выяснить пределы смелости и наглости паренька. И раб не разочаровал — в их зрительном поединке сражался до конца. Страсть, вызов и непокорность читались в его взгляде. Августе это понравилось. Она ненавидела унылую покорность рабов. А в глазах новичка горел огонь, который мгновенно передался и ей, заставив щеки заалеть, а низ живота заныть в сладкой истоме. Дочь Флавия позволила парню выиграть в их зрительной дуэли, чтобы дать ему иллюзию преимущества и не выдать раньше времени свои реакции. Происшествие на тренировочной арене, заставляло мысли Августы периодически возвращаться к образу дерзкого паренька, которому возможно суждено прославить дом Флавия. Следующая их встреча была полностью подстроена дочерью ланисты. Она ждала в общем зале, куда был обязан привести его Граут для разъяснения основных правил перед встречей с отцом. Августа хотела убедиться, что парень действительно способен на дерзкие и жестокие поступки. И он снова не разочаровал: с каким жаром щенок ответил на её провокацию, как, наплевав на неизбежные последствия, схватил цепь, предусмотрительно приколотую доминой к золотому ободу, охватывающему её нежную шейку, как переборщил с силой, демонстрируя свой потенциал. Он натянул ошейник, перекрывая дыхательные пути, — хотел наказать девушку за преимущество, даваемое её происхождением, не подозревая, что только раззадорил Августу. Она обожала подобные игры в постели. Ее ненасытную натуру мало кто мог удовлетворить. Только не трясущиеся ничтожества, чей раболепный страх перед хозяевами делал их амебоподобными в спальне Августы. Именно поэтому она связалась с сыном соперника отца. Аврелий разделял её предпочтения, был способен распознать оттенки вкуса в коктейле, ингредиентами которого были наслаждение и боль, а главное, умел его правильно приготовить. Но похоже, у её любовника появился конкурент. Новичок был горяч. Его неосознаваемая страсть, его напор, его жестокость заставили домину потечь, представляя Рикса на месте опытного любовника. Она уже знала, чему обучит парня, когда они будут предаваться похоти в её постели. Это так раззадорило девушку, что она едва не приказала немедленно привести его к ней в покои. Однако здравый смысл, которым довольно часто руководствовалась в своих поступках домина, подсказал — слишком рано. Да и отец вряд ли обрадуется такому поведению дочери — в последнее время он был особенно хмурым и сосредоточенным. Поэтому Августа и решила встретиться со своим любовником, который лучше прочих знал о предпочтениях дочери ланисты Флавия, а главное, умел их удовлетворять. Августа беспрепятственно прошла по вилле, принадлежащей отцу её любовника. Большие просторные залы, спроектированные и оформленные в лучших традициях Неорима — интерьер не позволял усомниться в высоком положении его хозяев. Кричащая роскошь нравилась Августе даже больше сдержанного достатка в оформлении дома ее отца. А вот беспрекословное раболепие рабов слегка раздражало. На вопрос, где Аврелий, туповатый слуга даже не мог дать внятного ответа: мялся, бубнил что-то под нос, согнувшись в поклоне чуть ли не пополам. Августе это быстро надоело. Она оттолкнула от себя никчемного раба и уверенным шагом направилась на нижний уровень. И не ошиблась. Аврелий находился в любимом месте отцовского дома — в пыточной. Августа легко открыла дверь. В её импланте был ключ от этой двери, который вручил ей сам Аврелий со словами: «Можешь входить без спроса». Довольно просторное помещение, полностью лишённое окон и мебели, не считая прикрепленных к серым стенам и потолку пыточных приспособлений, освещаемых тусклым светом нескольких слабых ламп, давило аурой страха и безысходности. Но для Августы эта атмосфера была практически кислородом, как и для её любовника, стоящего сейчас к ней спиной. Полностью обнаженный коренастый смуглокожий мужчина тяжело дышал, опустив голову. Хорошо проработанные мышцы сильного тренированного тела перекатывались под кожей, заставляя серебристые капельки пота собираться в дорожки и стекать вниз. В руках у мужчины был кнут. Сделанный из специально выделанной кожи, он был практически таким же, какой использовали гладиаторы на арене, только без острого лезвия на конце, таким же, какой выбрал новенький. Рикс ни разу не участвовал в бою, но инстинктивно взял кнут правильно, как делают это опытные гладиаторы, как держал его сейчас Аврелий. Воспоминание обдало тело жаркой волной. Августа представила на месте своего любовника юного гладиатора. Высокий рост, широкие плечи, обманчиво уверенная поза, мощные лопатки выступающие среди ещё не успевших обрести полную силу мышц спины, вздувшиеся от напряжения бицепсы руки, натянутые жилы предплечий, продолговатые почти аристократичные ладони, чьи длинные пальцы нервно сжимают ещё не ставший их продолжением кнут. Воображаемая картина заставила Августу сглотнуть и хищно улыбнуться. Ломать его, изменяя, выпуская дикую первобытную силу, будет одно удовольствие. Впрочем сейчас домина не желала выступать в роли учителя. Она тряхнула головой, прогоняя сладкие фантазии и сосредотачиваясь на человеке, который может помочь ей снять скопившееся напряжение уже сейчас. Она подошла ближе. Привыкшие к серому сумраку глаза в очередной раз заставили обратить внимание на правую отливающую синеватым металлическим цветом искусственную ногу мужчины. Такими же были колено другой, плечо, локтевые суставы и несколько пальцев левой руки, которые были полность заменены имплантами, делающими его тело более сильным и выносливым на поле боя. Несмотря на то, что Аврелий был сыном ланисты, он стал гладиатором по собственной воле и вопреки желанию отца. Лабель, с которым они в силу происхождения соперничали и дружили, всегда хотел быть на него похожим, впрочем безрезультатно. Стать столь успешным на арене, а значит жестоким и беспощадным, слабохарактерному братцу было не суждено. Но не время думать об арене. Августа, похотливо улыбнувшись, подошла к мужчине и положила ладони на его спину, потираясь о него словно гулящая кошка. Аврелий повернул голову вполоборота, мазнув по ней взглядом, и низким хрипловатым голосом, от которого у Августы всегда начинали бегать мурашки, спросил: — Зачем пришла? — Ты знаешь, — негромко ответила она, слизывая капельки пота с его «бычьей» шеи. Взгляд через плечо любовника позволил увидеть то, что изначально было скрыто от нее коренастой фигурой мужчины: рядом с ним на цепях, свисающих с прикреплённого к потолку подвижного крюка, висела обнаженная рабыня. Её рот был закрыт кляпом, а на коже уже красовались красные, кое-где немного вспухшие следы, оставленные кнутом, который держал в руках Аврелий. Этот кнут, повинуясь желанию мужчины, мог быть орудием изощрённых пыток. Порой рабынь, испробовавших его на себе, находили мёртвыми. А мог довести любую до наивысшего пика наслаждения. И сегодня Аврелий явно был в настроении, о чем свидетельствовали расширенные от вожделения зрачки девушки, а также блестящие капельки смазки на её бедрах. Августа обошла мужчину спереди, ловя его взгляд. Изменённая имплантом радужка неестественно бирюзового цвета и тонкий красный ободок вокруг неё говорил о похотливом настроении её обладателя, так отвечающем желаниям самой домины. Августа перевела взгляд на закованную в цепи фигуру. Тонкая талия, округлые бедра, большая грудь с торчащими в разные стороны шоколадными сосками — Аврелий знал толк в рабынях. Подойдя ближе к девушке, Августа провела ноготками по самым чувствительным местам тела рабыни, заставляя ее дёргаться и стонать. Спустилась вниз, к бедрам, подцепила пальцем капельку смазки и, глядя в глаза мужчине, отправила её в рот. — Хочу на её место. Аврелий ухмыльнулся. Сегодня был удачный день. Сначала он удовлетворит ненасытную дочь отцовского соперника, а затем вдоволь наиграется с рабыней, которая вряд ли переживет сегодняшнюю ночь. Не прерывая зрительного контакта с Августой, Аврелий подошёл к висящей девушке, достал неизвестно откуда ключ и расстегнул цепи. Плюхнувшись на пол, рабыня стремительно отползла в угол комнаты. Мужчина тут же одним быстрым и четким движением, отточенным на поле боя, схватил Августу за горло, приподнимая над полом. Домина захрипела, вцепилась в руку, но как такового сопротивления не оказывала, получая извращённое удовольствие от начавшейся пытки. Особенно, когда вместо бирюзовых глаз представила серые. Аврелий ослабил хватку, позволяя ей вдохнуть. Нагнулся к лицу девушки, намекая на поцелуй, но не приник к соблазнительно приоткрытым губам, а укусил нижнюю, оттягивая на себя, а затем слизал выступившие капли крови. Девушка призывно застонала. Мужчина развернул Августу к себе спиной, заковывая нежные запястья в кандалы, потерся о её ягодицы, демонстрируя упирающийся в бедра крепкий стояк, и резко сорвал с неё одежду. Белье девушка предусмотрительно не надела. Аврелий немного отошёл, наслаждаясь открывшимся перед ним видом. Он считал себя ценителем женской красоты, а его любовница была хороша: хрупкие тонкие плечи, упругая большая грудь с маленькими розовыми сосочками, тонкая талия переходящая в крутые пышные бедра, и все это покрыто чувствительной светлой кожей, послушно реагирующей на удары яркой россыпью следов разных оттенков. Опасный многообещающий взгляд мужчины заставил всё нутро Августы скрутиться в предвкушении. Мужчина развернулся к полке позади него, взял кляп в виде черного ремешка с золотыми кольцами и вставил его в рот девушке. Грубые мужские руки по-хозяйски легли на полную грудь, терзая ее, с хлопком оттягивая соски. Августа выгнулась, прикрыла глаза. Она представила как её касаются другие, неопытные, трепетные, но не менее сильные руки. Застонала. Мужчина отошёл. Она проследила за ним взглядом. Любовник вновь взял в руки кнут. И снова перед её мысленным взором возник образ Рикса на арене, держащего такое же орудие. Фантазия была настолько реальной и возбуждающей, что тело пронзило новой волной желания, заставляя девушку издать негромкий стон. Аврелий хмыкнул, услышав это. Текуче подошёл, замахнулся. Свист. Удар. Кнут коснулся нежной кожи, оставляя на ней красный след. Девушка выгнулась. Ещё удар. Новая чуть более светлая полоса легла параллельно первой. И ещё удар. Боль разной интенсивности до предела обостряла ощущения, смешивалась с желанием, заставляя Августу метаться и стонать от ярких ощущений. Удары неожиданно прекратились. Мужчина резко, без предупреждения ввел два пальца в лоно девушки. Она чуть ли не заскулила от острого наслаждения. Смазка, которой было более чем достаточно, потекла по бёдрам. Искусственные прохладные пальцы левой руки мужчины грубо хозяйничали внутри ее тела, задевали чувствительные точки, заставляя испытать небывалое удовольствие, едва не доводя до пика. Но тут Аврелий резко вынул руку из ее тела, оставляя ощущение саднящей пустоты, сорвав с её губ стон разочарования. Нажал на какой-то механизм на потолке. Размякшее от возбуждения тело наклонилось вперёд. Мужчина закрепил его в таком положении дополнительным ремнем. Затем рукояткой кнута развел бедра девушки в стороны, заставляя ее трепещущее в предвкушении лоно открыться навстречу. Неожиданно хлестнул по ягодицам, задевая особо чувствительную промежность. Новая порция коктейля из удовольствия и боли заставила девушку бесноваться. Он снова отошёл, а подойдя, надел на набухшие розовые соски прищепки, и поднес к половым губам что-то прохладное. Августа сразу поняла, что это. Выгнулась, приближаясь, желая ощутить его на себе. — Какая нетерпеливая, — ещё более низким с хрипотцой голосом заметил мужчина, добавляя возбуждению Августы новые грани. И тут же, опять резко, вставил продолговатый предмет в лоно девушки, зная что грубость доставляет ей особое удовольствие. Нажал на специальную кнопку, заставляющую прибор вибрировать. Августа сладострастно стонала и металась, наслаждаясь подвижной наполненностью, дарящей невероятные ощущения. Смазка обильно текла по бёдрам. Мужчина макнул в нее два пальца и, очертив контур сфинктера, вставил их в задний проход, растягивая, подготавливая. Она расслабилась как всегда быстро. Ощутив это, он схватил ее за бедра и резко вошёл. Остановился, давая возможность обоим привыкнуть. Девушка всхлипывала от очередного контрастного удовольствия, подаваясь назад, стараясь глубже насладиться на член. В наказание за нетерпеливость он сильно, с оттяжкой, хлопнул ее по ягодице, и ещё — по другой, и снова. Но ненасытной партнёрше нравилось и это. Она выгибалась и стонала от каждого удара как от фрикций. Впрочем, последние не заставили себя ждать. Прекратив удары Аврелий вцепился в ее бедра мертвой хваткой опытного бойца и начал грубо трахать, будто бы стараясь разорвать изнутри. И это тоже ей нравилось. Дикая необузданная животная страсть доставляла невообразимое извращённое удовольствие, которое усиливали фантазии, что берет ее сзади вовсе не бывалый гладиатор с кучей имплантов в теле, а зелёный новичок с гладкой оливковой кожей, светлыми волосами и серыми, темнеющими от страсти глазами. Словно прочитав предательские мысли, реальный любовник отпустил её бедра, оставляя на них начинающие наливаться синевой вмятины от грубых пальцев, одной рукой вцепился в черную копну влажных от страсти волос, заставляя запрокинуть назад голову, и прогнуться в пояснице, насколько позволяло гибкое податливое тело, другой схватил за горло, стискивая пальцы сильнее с каждым грубым толчком. Горящие от недостатка воздуха лёгкие, острая боль от безжалостно натянутых волос, растраханные донельзя вибратором и грубым мужским членом отверстия, довели Августу до пика, заставляя бурно кончить, выхрипывая имя Рикса на грани потери сознания. Любовник излился в нее с утробным рыком. Отдышавшись, вышел из её тела, молча вынул вибратор и снял кляп. Отстегивая запястья, равнодушно задал вопрос: — Кто такой Рикс? Сиплым голосом девушка спросила: — Это важно? Любовник не ответил. Разомкнутые кандалы позволили непослушному от страсти телу Августы сползти на пол. Отошёл к полке с пыточным инвентарем, отрывисто бросил: — Тебе пора. На дрожащих ногах дочь Флавия поднялась, надела накидку, не утруждаясь облачится в разорванное платье, и молча, не прощаясь, направилась на выход. Удовлетворенная похоть делала мозг необычайно чистым. Августа приняла решение: Рикс будет её. И никто — ни отец, ни брат, ни сестра, ни кто либо другой не помешают ей в достижении этой цели. А того кто осмелиться, она сживёт со свету, клирики её раздери. Зловещая улыбка на устах подходящей домины заставила ожидающего её Хотча вздрогнуть, надеясь, что мысли хозяйки сейчас не касаются гладиатора. Транспортник ланисты Флавия возвращал его старшую дочь домой в указанный срок.