Кровь и любовь - это отличная рифма, Джорджи!

Американское небо темное и пахнет кострами инквизиции ничуть не меньше, чем родное Лондонское. Даже оттенок серого тот же, может из-за общих туч, а может из-за постоянства цвета пепла, что накрывает континент куполом. Разве что на дожди менее щедрое, мостовые сухие, горячие и пускают в воздух серебряную пыль когда тяжёлые копыта коней тянут по ней повозки от пристани в глубь города. Запах соли, успевший прилично поднадоесть за долгие дни на корабле, сменяется наконец удушливым амбре столичной суеты, и Дэвидсон растегивает пуговицы мантии, наполняет легкие тем, что станет его домом на ближайшие, он надеется, пару недель и ни днем больше. Он здесь только по работе, и как только та будет сделана, парень с чистой душой и полным кошельком вернется в пасмурный Лондон к рутинной охоте за всякой мелочью. И никаких больше древних замков с упырями по меньшей мере пару лет. В идеале - пару десятков лет. Кучер тормозит у самых ворот величавой, низкой, но массивной церкви, что выделяется на фоне жилых домиков блеском оберегов и резными украшениями темного дерева. Красиво, но не слишком вычурно, как бывало в других городах, где ему приходилось работать, и Джордж одобрительно присвистывает, пока встречающий священник расплачивается за поездку и подзывает бродячих мальчишек нести его вещи. - Николас,- протягивает человек с приветливым оскалом, и подает закрытую рясой руку, которую Джордж пожимает без раздумий, - для своих Сапнап. - Джордж Дэвидсон. Для своих... Просто Джордж, полагаю. Служитель церкви фыркает, не впечатленный таким скучным обращением, но все же тянет гостя на себя, приобнимая за плечи ведёт внутрь здания, быстро переключаясь на отстраненные темы. Это разбавляет немного атмосферу и дает мозгу переключиться на что-то кроме мыслей о предстоящей авантюре, чего Джордж не позволял себе уже очень давно. За это он священнику благодарен безумно. - Гоооооооги! Сапнап оказывается той ещё приставучей занозой, но его компания скорее веселит, чем раздражает, так что Джордж не мешает тому нагло занимать его кровать, смеяться со своих же шуток и даже звать его наскоро придуманным прозвищем. - Гоги, ну вот на кой черт тебе этот вампир, я не хочу отпевать твою тощую жопу, слышишь? Охотник закатывает глаза, но улыбку подавить не может. - Ник, не хочу тебя расстраивать, но если я не справлюсь, отпевать тебе будет нечего. - но ты ведь справишься? - хитро щурит глазки, внезапно неестественно рыжие, хотя раньше казались серыми (или это причуды дальтонизма?), - я о твоих регалиях наслышан, знаешь ли. Люди говорят, что у вампиров против тебя нет и шанса. Джордж только отмахивается. - больше верь слухам, Сап. Ему не нравится думать, что это действительно может стать проблемой. Но оно может. Смертельной проблемой, и это самое пугающее. Недели проходят в сборах оборудования, варке свечей, бесконечных молитвах. Пасмурные дни сменяются ночами, в которые Джордж считает смоляные капли на потолке в тщетных попытках уснуть, пока за окном, будто в насмешку, проносятся с писком летучие мыши. Городишко жадно следит за охотником, следует за каждым его шагом глазами десятков беспризорных детей и забытых стариков, и чем ближе к назначенной дате, тем чаще среди человеческих взглядов он ощущает чужие, блестящие росой с диких кустарников. Даже проверив и перепроверив инвентарь, собираемый с дикой щепетильностью всю прошлую неделю, увесив руки серебром и выслушав кучи наставлений Сапнапа, Дэвидсон продолжает нервничать. Ник успел стать ему настоящим другом, они собирались отметить победу охотника бокалом вина, а после возвращения Джорджа на родину пересылать друг другу почтовых голубей. Джордж обещал, что так все и будет, но чем гуще становится лес вокруг, тем меньше в нём уверенности. Да, он действительно поймал многих, но в их списке никогда не было кого-то столь... известного? Опасного? Не было монстра, вселяющего страх целой стране, а не просто городку. И Джордж просто не может не нервничать, слушая хриплый вой, провожающий его карету. Что бы не обитало в этом лесу, оно уже знает о его визите, знает его цель и следует игриво до самого замка, чтобы узреть очередной триумф нечисти над человеком. Охотник зло сжимает крест на цепочке и велит напуганному кучеру ехать быстрее. Сегодня лесные твари не получат желаемого. Замок такой мрачный, что пару секунд это кажется Джоржду карикатурным. И все же от холодного камня стен, шипастой лозы вокруг древних колонн, от вечного треска сухих веток внутри разростается неприятная дрожь. Дэвидсон игнорирует её, отдавая все внимание своему провожающему, что жмется спиной к коням. Те, впрочем, напуганы не меньше. - запомнил инструкции? - спрашивает, принимая набитый церковной атрибутикой чемоданчик. Звон пузырьков святой воды мелодичен и даже немного расслабляет. - ту часть где мне можно уехать если ты не вернешься через час? Кажется, помню лучше родного имени. Джордж даже может выдавить из себя подобие улыбки, склонность Ника шутить в любой ситуации почему то вызывает теплое покалывание в груди. Ничуть не меньше, впрочем, чем тот факт, что тот вообще поехал с ним, хотя мог просто понадеяться на честность кучера и спокойно отсиживаться в безопасности церковных стен. Но Ник здесь. Ник с ним. Может он даже выпросит ему титул великомученика, если план провалится. Уже уходя охотник слышит за спиной пугающе серьезное: " Хей, Джордж. Береги себя там, ладно? И не дай ему укусить тебя. " Как будто он не знает. Тяжёлые ворота захлапываются за спиной, глухим эхо оповещая хозяина о прибытии незваного гостя, сотрясая витражное стекло в рамах, поднимая стайки воронов над шпилями. Пути назад больше нет.