И всё же свой

      Не успев увернуться от удара Тсунаде, блокирую, тут же ощутив как меня откинуло в сторону, заставляя даже перекувырнуться через голову прежде, чем я выгнувшись, приземляюсь на ноги, укрепив их чакрой. На земле остались борозды, поднялась пыль, но это меня мало волновало, так как напружинившись я мигом кидаюсь вперёд, проводя комбинацию ударов вынуждающих подругу отступить и открыться. Это был шанс, вот только она слишком быстро возвращает своей стойке равновесие, уклоняясь от сильного удара, призванного если не опрокинуть её наземь, то на мгновение дезориентировать.       Раздался хлопок воздуха и резкий удар по ногам, заставивший меня упасть. Мгновенно сориентировавшись, не ощутив боли из-за напитавшей тело чакры, перекатом ухожу от последующего удара Тсуны, подскакивая на ноги и снова идя на сближение. Очередная череда быстрых ударов и блоков оставили небольшие синяки на предплечьях и плече, куда пришёлся один из безжалостных кулаков девочки, тем не менее не заставивший мою кость треснуть. Прогресс, учитывая, что пока в моём теле все кости были целы — удивительно!       Бой длился уже больше пяти минут и это много, несмотря на то, что и химе, и я уже начали уставать, в бешеном темпе перемещаясь по тренировочной площадке не жалея ни сил, ни энергии. Причёска Сенджу растрепалась, как и одежда, но её лицо по-прежнему было хмурым, сосредоточено яростным, отчего становилось страшно. Дым сдержанности полностью покинул облик подруги, оставляя чистое незамутнённое рвение и злость. Я впервые видел её такой.       Встретив Тсунаде утром, покидая башню Хокаге после получения ранга чунина, я сразу заметил странность, хотя бы потому, что девочка не обратила на меня внимание. Она просто прошла мимо, сосредоточенная и хмурая, со складкой меж бровей и решимостью высокогорной лавины. Казалось, она вообще не замечала никого и ничего, пока мне в голову не пришла прекрасная идея окликнуть её. То недовольство, мигом переросшее в удивление, а потом и озарившее её лицо заинтересованным прищуром, вместе с многообещающим оскалом отправили моё сердце в желудок. Тсуна явно была на взводе и собиралась выплеснуть на меня всю свою ярость, ощущение несправедливости и недовольства.       Раньше она это уже делала, отпуская себя в спарринге, после чего подруга могла от души покричать, попинать деревья не причиняя им вреда, и успокоиться, выплеснув всё накопившиеся. Но в этот раз химе не была похожа на себя, стискивая зубы чуть ли не до скрипа, с чем-то мрачным и непримиримым в каждом своём порывистом движении и ударе — чётком, быстром и безжалостном. Казалось, что в этот раз она хотела избавиться не только от злости, но и от чего-то ещё. Чего-то более тяжёлого, мрачного и причиняющего боль.       Пропустив очередной удар и жёстко рухнув наземь, со свистом выдыхаю, не видя в себе сил подняться. В голове тихонечко зазвенело, а перед глазами на миг поплыло. Челюсть и вовсе отозвалась болью, заставляя скривиться и заскулить не разжимая губ. Шевельнувшись и тряхнув головой, смаргиваю с глаз пелену прежде, чем глянуть на Тсунаде, возвышающуюся неподалёку. — Ты пропустил ударов больше, чем обычно. Где ты летаешь!? — в словах девочки слышится недовольство, а её взгляд напоминает ножи впившиеся мне под кожу. — То есть это моя вина? — подорвавшись в сидящее состояние, кривлюсь от боли пронзившей тело, с праведным возмущением уставившись на химе. И нет, я ни за что не скажу ей, что выглядит она немногим лучше меня, пугая своим рвением и напором. Кто это ещё пребывает в собственных мыслях! — И что это значит? — уперев руки в бока, Сенджу угрожающе подалась в мою сторону, заставляя отпрянуть и зашипеть, активно замотав головой. С неё станется стукнуть меня для профилактики, а увернуться в нынешней ситуации будет трудновато. — Молчу, молчу, — кривовато усмехнувшись, отвожу взгляд, концентрируя медицинскую чакру на ладони, чтобы пройтись по особо болевшим местам.       День только начался, а мне уже хочется лечь и уснуть, игнорируя все дела и проблемы. А делать этого никак нельзя. Если верить Риоте, сокомандники дадут мне пару дней отдохнуть, а потом отправятся брать задание на нас троих. Ничего сложного, но это не значит, что будет легко. Мы довольно давно не сражались вместе, да и новые навыки никто не отменял. Хех, жду не дождусь. Это обещало быть интересным и захватывающим, несмотря на суть миссии. — Пф, конечно, — фыркнув и рухнув рядом, Тсунаде щурится, пихая меня ногой в икру прежде, чем опереться на вытянутые за спиной руки. — Могу тебя поздравить? — Ага! И ты ещё не джонин, так что я выиграл, да? — ойкнув от ещё одного пинка, на этот раз более сильного, смеюсь, успешно игнорируя угрожающий прищур Сенджу. Побитые рёбра отозвались болью, но болючий щепок за бок стал более убедительным аргументом замолчать и не доводить дело до избиения. — Ты невыносим, Джирайя! — сквозь зубы рычит подруга, фыркая и отворачиваясь, напуская на себя чересчур недовольный и раздражённый вид. — Конечно! Иначе кто бы тебя ещё бесил, — широко улыбнувшись, легко толкаю фыркнувшую Тсунаде плечом, понижая голос. — Что-то случилось?       Я не рассчитывал, что она мне ответит, но должен был спросить. Хотя бы просто показать — она не одна и если нужно, я готов помочь или выслушать, возможно, даже побыть грушей для битья. Сопротивляться никто не запрещал, да и плюсов много. Тренировка и возможность потратить переизбыток энергии с пользой. И это только с моей стороны. — Да так, — скривившись, химе шумно выдыхает прежде, чем поджать к груди колени, умастив на них подбородок.       Это её действие заставляет меня сгримасничать и прикусить язык, внимательным взглядом пройдясь по сгорбленной фигуре девочки. Всё намного хуже чем я думал! Мне срочно нужен Орочимару, чтобы понять, что случилось. Что могло так испортить Тсу-чан настроение всего за неделю? И дело уж точно тут не в новости от Хокаге. Это никаким образом не должно было повлиять на неё так, правда ведь?! — Эм, слушай. Я сегодня ещё не завтракал, как насчёт перекусить? Ты расскажешь чего нового приключилось, а я поделюсь своим восторгом по поводу гарнизонов. Ты там когда-нибудь бывала? Занимательное место! А потом мы вместе пойдём ловить Орочимару, чтобы вы ставили на мне опыты. Как думаешь? Замечательный план, м? — с чересчур преувеличенно-счастливым тоном предлагаю Тсунаде, улыбаясь и натыкаясь на скептический прищур карих глаз.       Моей быстрой смене разговора не поверили, но и к биджу. Не думаю, что вытрясти сведения из Орочи будет очень уж большой проблемой. А он вот точно должен знать, что именно произошло у Тсуны. — Звучит неплохо, но мне нужно сходить в госпиталь, предупредить учителя, — пожав плечами и поднявшись, Сенджу отряхивается, приводя себя в более пристойный вид. — О! Тогда встретимся в обычном месте? — вскочив и закинув руки за голову в небрежном жесте, заинтересованно смотрю на химе, что кивнув, уходит, довольно быстро исчезнув в зелёной листве.       Нахмурившись и нервно прикусив губу, создаю клона, молнией рванувшего на поиски Орочи. Сейчас этого должно быть достаточно, даже если подруга точно знает о моих замыслах. А она знает. Как и для змея не должно быть сюрпризом моё любопытство и вопросы. Так как у Тсунаде есть неприятная привычка молчать о своих проблемах или преподносить их в очень наплевательском ключе, будто это не имеет значение. Гордая маленькая химе клана Сенджу. Даже Орочимару не был таким тихушником. Его хватало взбесить и он тут же выкладывал все свои планы и мысли, шипя и угрожая скормить меня своему призыву. Не сказать, чтобы он хоть раз осуществлял свои угрозы, но чувствуется мне это ненадолго. С возрастом он становится только противнее!       На миг ощутив себя мазохистом, трясу головой прежде, чем быстро отряхнуться и сорваться с места в сторону кафе, где временами можно было заметить любого из моих друзей. Не всегда было время поесть дома или вовсе что-то приготовить, и это место практически спасало. Да и недорого там было, плюс можно встретить знакомого и подсесть к нему, чтобы поболтать.       Ждать подругу в заведении долго не пришлось или это просто я не заметил ход времени? Но когда она явилась, мне пришлось в спешном порядке пересаживаться от Соги и его сокомандников, завтракающих здесь. Они только вернулись с миссии и собирались перекусить прежде, чем расходиться по домам, восстанавливая силы и наслаждаясь мягкими кроватями. У Инузука цель по крайней мере была именно такой, и зевающий во всю свою пасть Ао, был с ним явно солидарен.       Когда-то милый, несуразный щенок, запинающийся о собственные лапы, со смешными, забавно стоячими ушами превратился в красивую, молодую чёрную собаку, чем-то напоминающую овчарку. Уже сейчас он доставал Соги по грудь и довольный мальчишка с усмешкой заверил, что Ао ещё даже не перестал расти. Вид при этом у них обоих был такой счастливо-довольный, что я решил промолчать, хотя очень хотелось брякнуть что-нибудь по поводу аппетита настолько большой собаки. Это и правда было немного жутковато, а ведь около пяти лет назад Ао мог спокойно кататься на макушке своего хозяина. Интересно из чего состоит специальный корм Инузука, которым те кормят любимцев? Жалко, что это был секрет, не выходящий дальше главной ветви клана и старейшин.       Простившись с друзьями и пожелав им хорошего отдыха, подсаживаюсь к Тсунаде, мгновенно начиная рассказывать о своём пусть и коротком, но впечатляющим пребывании в пограничном гарнизоне. Ведь лучший способ узнать что-то у человека — это начать говорить первым. По крайней мере, это довольно часто работало. Жующая подруга не стала исключением и всё же поделилась новостями, с усмешкой рассказывая о хаосе возникшем после неожиданного заявления Хокаге. Случилось это пару дней назад и к данному моменту суматоха немного утихла, пусть и не исчезла вовсе.       Все остальные события не имели большого значения, по крайней мере из рассказанных Тсунаде, пусть у меня и создавалось ощущение, что она не договаривает, довольно небрежно упоминая собственных соклановцев. Было в её голосе и взгляде что-то такое, отчего волосы на затылке вставали дыбом и довольно скоро я понял что. Пришедшие от развеявшегося клона воспоминания кувалдой ударили по затылку, заставляя меня чуть ли не обронить палочки и подавиться.       По спине пробежали мурашки, задушившие в горле даже кашель. А разинутая пасть одной из Орочевых змея до сих пор стояла перед глазами, заставляя испытывать озноб. Он таки натравил на меня змей... И мне всё равно, что это был клон! О ками... этот ненормальный спит в комке из собственных рептилий. Убейте меня, я не хотел этого видеть! Никоем образом, как и быть схваченным этим клубком извивающихся чешуйчатых тел. Я не брезгливый и не страдаю фобией — это просто через чур! — Джирайя? — осторожный и настороженный голос химе заставил меня сглотнуть и затрясти головой, вспоминания то немногое, что рассказал злой, разбуженный мной Орочи. По большей части, это были угрозы, подробно объясняющие, скольких мучительных смертей он бы мне хотел. Но даже так, я узнал что хотел, пусть и таким способом.       Отец Тсунаде погиб в той миссии, задержавшей его и мать химе более чем на пару дней. Раненная женщина вернулась в тот же день, когда я покинул Коноху — задание было выполнено, но глава Сенджу умер. И думая обо всём этом я мог только предположить какой сейчас в клане основателе бардак. И это не говоря о том, что подругу больше некому защищать. Потомки Хаширамы умерли, осталась только Тсунаде и Наваки — её младший брат.... — Я..я в порядке. Орочи знает, что мы скоро придём, — натянуто улыбнувшись девочке, передёргиваю плечами, слыша заливистый смех химе, не проявившей и капли сочувствия. Какая же она злая!       Обидевшись на Тсунаде, я успешно игнорировал её остаток завтрака, после которого мы направились к Орочимару. Дверь нам открыл ухмыляющийся довольным и сытым питоном Кокудза, так блеснувший зелёными глазами, что я шагнул за спину подруги, игнорируя издевательские смешки мужчины. Он точно знал, чем промышляет его сын и был абсолютно доволен. От появившегося друга я тоже профессионально шарахался, с самым недовольным видом двигаясь так, чтобы между нами была химе.       Подобное моё поведение забавляло абсолютно всех, и меня это вполне устраивало. Тсуне весело, змеям тоже и между мной и злым мальчишкой кто-то да был, позволяя отойти от воспоминаний клона. Хорошо хотя бы в комнате Орочимару больше не было кучи рептилий, иначе я бы ни за что не вошёл в его спальню, не желая находиться в окружении чешуйчатых, когда мне будут делать первую инъекцию яда.       Следуя указаниям друзей, я приготовился к нашему небольшому эксперименту, ощущая что-то наподобие веселья, наблюдая за волнующейся Тсуной и сосредоточенно хмурым Орочи, набирающем в шприц яд. Страха не было, только волнение и любопытство, кажется, очень раздражающее приятеля. Когда игла вошла под кожу и содержимое шприца кончилось, я понял — этот день будет невероятно долгим и болезненным.