I Can't Carry This Anymore

«Мне очень жаль, Гарри, но я больше не могу дать тебе зелье сна без сновидений.» Гарри сглатывает. Он знал, что Мадам Помфри в конце концов так скажет. Она говорила раньше, что это зелье только временное решение. Если подавлять сновидения слишком долго, можно заболеть. Гарри глубоко вздыхает. «Хорошо.» Он знает, что возражать бесполезно. Мадам Помфри не будет слушать его мольбы, чтобы он не сказал. Да и все равно одна спокойная ночь ничего сильно не изменит. «Мне очень жаль, » повторяет Мадам Помфри. Гарри слышит беспокойство в ее голосе и успокаивающее улыбается. По крайней мере, он старается, чтобы улыбка выглядела так. Потому как складки на лице Мадам Помфри углубляются, это не выглядит достаточно убедительно. «Все в порядке. Это не ваша вина.» Мадам Помфри вздыхает. Она выглядит грустной и готовой начать спорить, но она правда не может ничего для него сделать, и она это знает. Она колеблется одну секунду, но потом желает ему спокойной ночи и уходит. В эту же секунду Гарри морщит. Он так устал от всего. Устал от войны, устал от боли, устал от… Нет, он не устал от жизни. Во всяком случае, пока еще. Гарри натягивает одеяло на голову, пытаясь отгородится от мира вокруг него. Есть только одна причина, почему он не пытается бороться со сном так долго как это возможно. Он не может не спать всю оставшуюся жизнь.

***

Как только Гарри открывает глаза, он интуитивно понимает, что спит. Медленно, он оборачивается и видит перед собой человека. Их разделает всего около метра. Гарри пристально рассматривает его, замечая каждую маленькую деталь. Во-первых, человек перед ним — мужчина. У него широкие плечи, и он значительно выше Гарри, у него нет никаких женских черт. Самое очевидное: его грудь абсолютно плоская. Даже его лицо явно мужское, хотя Гарри и не может разобрать ничего, кроме главных черт. Как и остальное тело, его лицо размыто, как будто их разделяет густой туман. У Гарри кружится голова. Он знает, что этот сон значит, но не может понять почему это происходит сейчас, именно сейчас. У большинства людей сны с соулмейтами начинаются после семнадцатого дня рождения. Гарри еще нет даже пятнадцати. Так странно встретить человека, с которым он должен провести свою жизнь, так скоро после худшего дня своей жизни. Насколько Гарри может разобрать, мужчина тоже рассматривает его. Сложно понять, ведь все вокруг как будто в густом тумане. Потом он делает медленный шаг вперед, как будто боясь спугнуть Гарри, и еще один, пока он не стоит прямо перед Гарри. Гарри смотрит как мужчина приподнимает руку. Когда рука дотрагивается до его щеки, Гарри чувствует как все напряжение, которое он даже не замечал, покидает его тело. Рука теплая и гладкая, идеально подходит к его щеке. Гарри медленно выдыхает и закрывает глаза. Это просто рука, думает Гарри, немного испуганно. Нет причины, по которой она заставляет меня почувствовать, что я наконец могу остановиться, что мне больше не нужно бороться, чтобы держать голову над водой. Гарри знает, что ему нельзя позволять себе эти чувства. Никто не сможет сражаться в этой войне вместо него. Даже его соулмейт. «Я ждал этого момента десятилетия, » говорит мужчина. Его большой палец гладит кожу на левой скуле Гарри. Гарри чувствует мурашки и от слов, и от движения пальца, которые как будто обжигают его кожу. «Десятилетия?» спрашивает Гарри, хмурясь. Он чувствует как страх пульсирует в его крови, когда он думает о том, что его соулмейт — взрослый мужчина. Последнее, что ему нужно это соулмейт, который будет относиться к нему как к ребёнку. «Да, десятилетия.» Рука соскальзывает со щеки Гарри и утопает в его волосах, концы пальцев мягко касаются черепа. Снова, Гарри чувствует мурашки и содрогается. Это так странно. Рука не делает ничего особого, но тем она самое приятное, что Гарри ощущал со встречи на кладбище. «Сколько десятилетий?» «Это важно?» Мужчина приподнимает вторую руку и тоже запускает ее в волосы Гарри. Гарри невольно издает тихий стон. Он безумно хочет расслабиться и просто наслаждаться прикосновениями своего соулмейта и его успокаивающим присутствием. Но прежде он должен убедиться, что это решение безопасно и разумно. «Конечно это важно!» Мужчина издает неразборчивый звук, уклоняясь от ответа, а его пальцы продолжают мягко массировать голову Гарри, заставляя его вздрагивать время от времени. «Я скажу тебе при личной встрече.» Мужчина наклоняется вперед, пока его нос мягко не встречается с носом Гарри. Гарри хватает воздух, задыхаясь и пугаясь какой эффект мягкость мужчины имеет на него. Часть Гарри хочет отодвинуться, чтобы иметь возможность думать яснее, но быстро понимает, что он не может. Слишком сильно жаждет приятных ощущений. «Кто сказал, что мы встретимся?» Говорит Гарри, стараясь не двигать головой, чтобы их губы случайно не дотронулись. Он чувствует дыхание мужчина на своих губах и не может не думать, каково это будет наклониться вперед. Это странно, что его первый поцелуй будет во сне? Всё остальное ощущается, так же реально, так что вряд ли это важно. Руки в волосах Гарри напрягаются. Гарри вздрагивает. Почему-то это более грубое прикосновение ощущается еще лучше. Более реальным и меньше ощущения, что мужчина пытается заманить его в ловушку. «Что ты имеешь ввиду?» Его голос звучит резко и требовательно. Гарри прикусывает губу и пытается посмотреть ему в глаза, но почти сразу сдаётся. Он видит два глаза мужчины, но это все что он видит. Туман не дает возможности установить зрительный контакт. Туман не беспокоит Гарри. Сны с соулмейтом всегда так работают. Каждую ночь вы встречаетесь во сне, но видите только расплывчатый силуэт другого, пока вы не скрепите вашу связь. Гарри прикрывает глаза. «Я слышал достаточно историй о жестоких соулмейтах, поэтому я не выпалю своё имя как дурак.» Руки мужчины напрягаются еще больше. Хватка все еще не причиняет боли, но Гарри знает, что еще немного, и она станет болезненной. «Я не причиню тебе вреда, » шепчет мужчина и без дополнительных убеждений Гарри почти ему верит. Гарри слабо улыбается. «Большинство людей рано или поздно причиняют мне боль. Прости, но я не знаю, могу ли я тебе доверять.» Хватка мужчины значительно смягчается, и он продолжает прежние мягкие прикосновения. Он опускает голову, пока его губы не соприкасаются с шеей Гарри. Вдруг что-то влажное скользит по ключице Гарри. Он вздыхает и инстинктивно прижимает голову к его плечу, давая мужчине больше доступа. «Я позабочусь, чтобы никто никогда больше не причинил тебе боли,» мужчина произносит между поцелуями и скольжениями языка. «Все что тебе нужно сделать это сказать мне свое имя.» Гарри смеётся, удивляясь, что смех звучит скорее запыхавшимся, чем недоверчиво. «У тебя не получится, даже если ты правда этого хочешь. Всегда есть кто-то, кто причиняет мне боль. Ты не можешь отогнать их всех.» Особенно Волан-де-морта. Его соулмейт не сможет защитить его от Волан-де-морта. «Могу. Я самый могущественный волшебник из всех ныне живущих.» Гарри замирает. «Нет, это Дамблдор.» Этот мужчина не может быть Дамблдором, правда? Дамблдор не вел бы себя так. Он бы не стремился к прикосновениям, к тому чтобы быть ближе к Гарри, правда? Правда? Но ведь он ждал своего соулмейта больше столетия. Гарри отчаянно хочет, чтобы он ошибался. Он не хочет быть связанным с Дамблдором таким образом. Гарри чувствует усмешку мужчины у своей шеи. «Перестань трястись. Я не Дамблдор.» Гарри резко выдыхает, и часть напряжения покидает его тело. Мужчина снова наклоняет голову, и в этот раз Гарри чувствует скольжение зубов по своей беззащитной шее. Гарри задерживает дыхание, тут же отвлекаясь от чего-либо еще. Тут же он внутренне содрогается. Если его соулмейт не Далмблдор… и он является самым могущественным волшебником среди всех живых… Гарри задыхается. В отчаянии он отталкивает мужчину и делает несколько спешных шагов назад. «Ты Во...» Гарри резко останавливается и кашляет, надеясь что его ошибка останется незамеченной. «Тот-кого-нельзя-называть.» Волан-де-морт улыбается. По крайней мере Гарри так кажется. Лицо сложно разобрать из-за чертового тумана. Гарри чувствует ледяной пот. Он бы никогда не позволил Волан-де-морту прикасаться к нему, если бы он знал, что это он! «Тебе понадобилась не так уж долго.» Воландеморт приподнял голову. «Теперь скажи свое имя. Я обещаю, что не причиню тебя вреда, на какой стороне ты бы не был.» Гарри качает головой. «Нет.» Улыбка Волан-де-морта исчезла. «Ты не сможешь прятаться от меня. Мы будем встречаться каждую ночь во снах, всю жизнь, пока ты не сдашься. Это почти не отличается от моего присутствия в реальности.» Гарри грустно смеется. Волан-де-морт не может считать его настолько глупым, правда? «Нет. Ты можешь заставить меня страдать во сне, но эти пытки не будут влиять на мое тело. Здесь ты не сможешь меня убить.» Волан-де-морт рычит «Я никогда не причиню тебе вред.» «Конечно, это не так. Ты пытаешь людей для веселья. Ты наказываешь своих последователей Непростительными. Почему ты должен поступать со мной иначе?» «Ты мой соулмейт,» Волан-де-морт произносит это так, как будто это все объясняет. Он делает шаг вперед, и Гарри отходит назад так спешно, что падает — Вдруг он снова сидит на своей кровати, и обеспокоенная Мадам Помфри нависает над ним. «Я услышала твой крик. Все в порядке?» Гарри оглядывается, тяжело дыша. Он выдыхает, понимая что они одни в этой комнате. «Я… » Гарри сглатывает. «Нет. Все не в порядке.»