I Can't Carry This Anymore

Гарри медленно садится и смотрит в темноту больничного крыла. Волдеморт отпустил его. Он не должен был. Гарри не сопротивлялся, не пытался помешать Волдеморту вонзить пальцы в руки Гарри. Это само по себе могло сбить с толку, но Волдеморт не был просто раздражен. Он был в ярости. Слова Гарри, должно быть, спровоцировали что-то внутри него, что заставило его потерять контроль над собой, чего раньше никогда не было. И все же отпустил. Почему? Гарри качает головой и сползает с кровати. Пока он спотыкается сквозь темноту в сторону ванны, он думает о том, что сказал прямо перед тем, как Волан-де-Морт схватил его. Я бы предпочел даже Дамблдора тебе… Гарри сглатывает и потирает запястье. Он должен был предвидеть это. Волдеморт сказал, что ему нужен равный, кто-то, кто будет править рядом с ним. Равный Волдеморту презирал бы Дамблдора и не хотел бы иметь с ним ничего общего. Конечно, Волдеморт рассердился. Мои слова доказали ему без тени сомнения, что он не может превратить меня в ту родственную душу, которую он хочет. Гарри замолкает, задаваясь вопросом, не совершил ли он ужасную ошибку, будучи честным с Волдемортом. В следующий раз, когда он ляжет спать, Волдеморт будет рядом, готовый наказать Гарри за то, что он осмелился быть его родственной душой. Гарри чувствует, как его руки слегка дрожат, и сжимает кулаки. - Вот что ты получаешь за то, что ничего не продумываешь, — с горечью думает он. Теперь займись этим. Когда Гарри входит в ванную, он видит что-то в зеркале, что кажется... неуместным. Нахмурившись, он бросает второй взгляд на свое отражение — и замирает. На долгое мгновение его разум совершенно пуст. Медленно он поднимает дрожащую руку и проводит по той части своей кожи, которой коснулись губы Волдеморта. Внезапно почувствовав головокружение, Гарри хватается свободной рукой за раковину, чтобы не упасть. Гарри делает глубокие, контролируемые вдохи и заставляет себя не волноваться. Он не может рисковать потерять контроль. Если он разбудит мадам Помфри, и она увидит его шею, увидит чертов засос, которого не было, когда Гарри заснул…! Гарри закрывает глаза и концентрируется на вдохе через нос и выдохе через рот. Вдох-выдох. Вдох-выдох... Когда он перестает чувствовать, что потеряет сознание в любую секунду, Гарри начинает ощущать пульсацию в плечах. Он сбрасывает с себя верх пижамы, уже зная, что найдет. И действительно, синяки в форме пальцев покрывают обе его руки. Гарри снова слышит, как его дыхание участилось, когда ему в голову приходит мысль, которая представляет все в новой перспективе: Какая разница? я все равно умру. Все это означает, что я могу умереть раньше, чем позже, ни больше, ни меньше. Гарри позволяет этой мысли успокоить свои нервы. Словно в трансе, он снова надевает пижаму и идет к своей кровати. Он позволяет себе более глубоко задуматься о том, что означает для него эта новейшая разработка, только после того, как он забрался в свою кровать и натянул одеяло до самого носа. Гарри придется скрывать любые раны и засосы, которые ему сделает Волдеморт. В противном случае их может увидеть один из последователей Волан-де-Морта и рассказать об этом Волан-де-Морту. А потом… Тогда Гарри пиздец. Если Волан-де-Морт узнает, что Гарри его родственная душа, он, не колеблясь, причинит ему боль во время их снов о родственной душе. Он все равно это сделает, конечно, но будет намного хуже, если Волдеморт узнает правду. Волдеморт может даже попытаться убить его, пока они оба спят. Это было бы легко, правда. Ему просто нужно было обхватить руками горло Гарри и задушить его. Это может не сработать — не должно, предполагается, что невозможно причинить вред своей второй половинке во сне родственной души, — но, учитывая, что Волан-де-Морт способен оставлять синяки на коже Гарри, он склонен верить, что это возможно. Гарри делает глубокий вдох и тянется за мантией-невидимкой и картой мародеров. Ему нужно кое-что исследовать, и ему наплевать, что сейчас полночь. Он вернется до того, как мадам Помфри проснется. ххх Гарри закрывает шестую книгу о родственных душах и кладет ее остальным. Он был прав. Волдеморт не должен был причинить ему боль. Нет ни одного зарегистрированного случая, когда что-то подобное происходило, по крайней мере, если верить книгам, которые пролистал Гарри. Еще раз, Гарри является огромным исключением. В Гарри или Волан-де-Морте должно быть что-то такое, что отличает их от всех остальных. На самом деле причин может быть много, но Гарри подозревает, что это связано с тем, как Волан-де-Морт был воскрешен. В одной из книг упоминается, что, хотя ваша родственная душа не может причинить вам вред во сне о родственной душе, вы все равно можете навредить себе. Гарри и Волан-де-Морт — разные люди, но кровь, которая течет в их жилах, одна и та же. Может быть, этого достаточно. В конце концов, неважно, почему Волдеморт может причинить ему боль. Гарри сомневается, что есть способ положить этому конец. Ему просто нужно научиться жить с этим. Однако это был не единственный вопрос, на который Гарри пытался получить ответ. Он также хотел выяснить, почему ему нравится, когда Волдеморт прикасается к нему. Для родственных душ нормально хотеть быть рядом друг с другом, но во всех книгах, которые набрал Гарри, утверждается, что желание исходит изнутри, что его не вызывает магия. Гарри хочет, чтобы Волан-де-Морт прикоснулся к нему, потому что... Ну, видимо, потому что Гарри это нравится. Гарри морщится и трет пульсирующий лоб. Что-то серьезно не так со мной.