Заточение

— Это… Революция… — Послышался яростный голос Саске, он сложил печати Чибаку Тенсей и хвостатые вокруг него стали обрастать каменными клетками, взмывая в небо. — Нет! — Вмешался Наруто. — Я покончу с этим раз и навсегда! Светловолосый шиноби преградил путь другу, настроенному на битву. — Не покончишь, Наруто, пришла пора мне вмешаться и сделать то, что я давно должен был сделать. — Мудрец Шести Путей вступил в разговор, схлопывая свои ладони. — Саске, тебе придется пройти путь искупления в полном одиночестве, один на один со своими чувствами и мыслями. Ты не найдешь выхода, пока твоя душа, сын мой, не очистится от зла… Учиху, как только что запечатанных им хвостатых, облепило камнем со всех сторон, поднимая в воздух, а затем эта глыба резко сорвалась с места и скрылась из вида. — Пройдет время, прежде чем его ненависть перестанет выжигать его душу. Месяцы, или годы — зависит от него самого и оттого, сколько же в нем этой ненависти. Не ищите, ибо не найдете, пока Саске сам не будет к этому готов и не позовет вас. А теперь пора развеять Вечное Цукуеми, Наруто! Валуны с девятью хвостатыми, рассыпаясь, рухнули обратно на Землю, освобождая узников из своих страшных клеток. Наруто кивнул Хагоромо и, сложив печати, силой Мудреца, развеял самую ужасающую технику, которую когда-либо видел. Сакура прижалась к Хатаке Какаши, поддерживая обессилевшего командира, едва стоявшего на ногах от потери энергии. — Все кончено. — Прошептал Хатаке Какаши, глядя, как стручки дерева, в которых лежали в Муген Цукуёми все обитатели этого мира, раскрываются и выпускают шиноби из гендзюцу. — Саске… — Едва дрожащим голосом прошептала в никуда Сакура. — Он вернется, дитя. — Властно и спокойно ответил на ее реплику Мудрец Шести Путей. — Ему лишь нужно прожить все его эмоции и избавиться, наконец, от всепоглощающей ненависти. Лишь тогда он вернется… Харуно повела плечом, бросая взгляд на парящего рядом Хагоромо. Полу-призрак, полу-материальное существо, обладающее невиданной силой, он повернул голову к куноичи, пронзая ее своим ужасающим взглядом двух риннеганов. Куноичи невольно поёжилась. — Он выживет внутри этого камня? — Она бросила взгляд туда, где какое-то время назад скрылась глыба, похоронившая заживо Учиху. — Он все-таки — реинкарнация моего сына, дитя. Я не позволил бы ему умереть как бы далеко он ни зашел. — Хагоромо вздохнул, печально окидывая взглядом едва стоящих на ногах шиноби, помогающих друг другу выбраться из гендзюцу. — Вы победили врага. — Обернулся Мудрец на Наруто. — Теперь пришла пора мира и процветания. Ты знаешь, что делать, Наруто. Никогда не отступай от своей цели… — Да! — Кивнул светловолосый блондин, снимая с себя покров мудреца и представая перед всеми обычным шиноби из деревни Скрытого Листа. Хагоромо ухмыльнулся и, закружившись в вихре белых хлопьев, растворился в воздухе, сотрясая мир эхом из последнего напутствия: «Сохраните этот мир»…

***

Первое, что почувствовал Саске, оказавшись внутри камня — это ярость и гнев. Как??? Как он посмел заточить его, только что спасшего этот мир, в какую-то глыбу?! Учиха попробовал пошевелиться, но не смог. Попытка развеять гендзюцу тоже провалилась — это было нечто посильнее. А потом пришел огонь. Неистовый, беспощадный, казалось, кожа начала оплавляться и таять на лице. Саске сделал глубокий вдох, пытаясь сдержать вопль боли, но легкие обдало тем же жаром, будто он впустил вместе со вдохом огонь в свое тело. Он кричал, кричал до тех пор, пока обессилено не рухнул на пол и не потерял голос, издавая лишь жалкие хрипы и корчась от боли. Пламя неистово ревело, но не касалось его тела, образовав небольшое кольцо вокруг шиноби, что, однако не мешало испепелять его своим жаром. Пересилив себя, Саске встал и огляделся. Он злился. Злился на Хагоромо, за то, что тот заточил его в эту ужасную тюрьму, злился на Наруто, что тот не успел принять бой, злился на хвостатых за одно лишь их существование. Злился на весь мир, что так сильно отвергал его — Учиху Саске… И ярость застилала глаза бывшего нукенина, а с ним и огонь жег его тело. Боль миллиардами иголок пронзала насквозь, казалось, его кожа шипит, но он поднял руку, поднеся ее ближе к глазам, и не увидел ни следа от ожогов. Саске коснулся лица, но кожа все еще была гладкой, покрытой лишь пылью и ссадинами, полученными в бою. Он попытался подняться на ноги и нашел стену, о которую может опереться. Снова закричал, но вместо крика услышал лишь протяжный хрип, голосовые связки он действительно сорвал. Саске попытался проанализировать ситуацию и, превозмогая боль, оценить свои шансы выбраться из этой каменной тюрьмы, однако кроме окружавшего со всех сторон пламени и стены, усыпанной острыми выступами, он ничего не обнаружил. Попытавшись сделать шаг в сторону, он наткнулся на еще более болезненные ощущения и невидимый барьер. Единственное, как он мог сейчас выбраться — развеять эту технику. Напрягая свои глаза, направляя максимальный поток чакры к ним, он попытался переместиться, но тщетно, затем попытался прекратить эту технику, но чакра быстро покидала его тело. Прикусив палец, он сложил печати призыва, хлопая рукой по небольшому участку перед ногами, он хотел скрыться в пасти Аоды и обратным призывом перенестись в другой мир, чтобы высвободиться из этого ада. Но ничего не произошло, змея не появилась, а энергии внутри него почти не осталось. — Черт!!! — Выругался Учиха, ощущая, как теряет сознания от переизбытка боли и съехал по каменной стене вниз. Он очнулся через несколько часов, когда боль отступила, оставляя телу прохладу и тишину. Раскрыв глаза, Саске обнаружил себя на выступе скалы, с которой открывался вид на серую, усыпанную пеплом равнину, которой не было ни конца ни края. Сверху виднелось такое же серое и мрачное небо. Учиха сел, вытягивая руку вперед. Пламя ушло. Что ж, как минимум, он не умер. Его мысли вернулись к произошедшему несколько часов назад и снова к лицу прилила кровь, а сердце бешено заколотилось, впуская ярость и гнев в его израненную душу. Не прошло и секунды, как серый ландшафт расплавился, раскалившись докрасна, а затем его снова окружило кольцо из неистово ревущего огня, который выжигал легкие и плавил кожу… — Я в жерле вулкана? — Пронеслась у него мысль, перед тем, как он вновь потерял сознание от пронизывающей насквозь боли.

***

— Сакура! — Раздался стук в дверь! — Просыпайся! Нам пора! Харуно перевернулась на другой бок, желая попросить еще несколько минуток доспать, но потом вспомнила, где они и чем занимаются и соскочила, поднимаясь на ноги. — Иду! Ино ждала ее прямо за дверью временного шатра ирьенинов, там было несколько комнат для отдыха с очень неудобными кушетками и холодными душевыми. Яманака выглядела изможденной, но бодрилась, желая показать Сакуре, что все в порядке и она выспалась. Шли вторые сутки с момента окончания войны, но они не покинули поле битвы, их задачей было спасти жизни тем шиноби, кто был тяжело ранен и все еще оставался там. Девушки вошли в зал, где сменили изможденных от двенадцатичасовой смены Шизуне и Пятую. Таких шатров, раскинутых по разные стороны местности, было множество — лучшие команды медиков боролись за жизни раненых шиноби. — Сакура! — Рявкнула Пятая. — В третий шатер доставили тело Хьюга Неджи. Кацую сообщила, что его сердце еще бьется, хоть и очень слабо. Оно повреждено и он теряет кровь. Сейчас он на грани уйти в Чистый Мир, направляйся туда. Нам нужно его спасти! — Есть! — Сакура вытянулась по струнке, а затем, собрав силу в ногах, исчезла из поля зрения ирьенинов с легким хлопком. Харуно ворвалась в операционную, где толпилось четыре ирьенина, один из которых сидел прямо на каталке с раненым шиноби и вливал ему свою собственную кровь. Увидев Сакуру, один из них махнул ей, показывая, что именно этот пациент требует неотложной помощи Харуно. — Разойдитесь! — Рявкнула Сакура троим ирьенинам, что стояли вокруг каталки, проводя какие-то манипуляции. Едва она получила доступ к раненому другу, запустив диагностику в районе открытой и изливающей кровь раны, она вновь обратилась к трем отошедшим медикам. — Отчет. — Глубокое ранение сердечной мышцы, повреждены сосуды. Сокращение сердечной мышцы поверхностное и едва уловимое. Скорость потери крови падает, мы вытащили все деревянные элементы, ранившие больного, но рана слишком велика. Он теперь в Ваших руках, Сакура-сама. Куноичи-медик с черными волосами, затянутыми в тугой узел, поклонилась, предоставляя Сакуре действовать. — Подключите второго донора, крови в его теле предельно мало. — Сакура старалась как можно меньше говорить, чтобы не тратить драгоценное время. Она сращивала главные сосуды, ведущие к сердцу, оставляя кости, мелкие сосуды и мышцы пока нетронутыми. Как только второй медик поднялся на кушетку, протыкая свою руку иглой и направляя поступающую из его вены кровь прямо в руку бледного, как полотно, Неджи, Харуно удивленно вскинула брови. — У нас не хватает доноров. — Виновато прокомментировал медик, который с самого прихода Сакуры сидел на кушетке. — Пожалуйста, сократите необходимость переливания до минимума. Два оставшихся медика приступили к диагностике еще одного раненого шиноби, находившегося в полуобморочном состоянии в бреду. Сакура приступила к самому сложному и медленному процессу — сращиванию сердечной мышцы. Закрыв глаза она сосредоточилась на ритме сердцебиения, чтобы каждый раз приостанавливать потоки чакры во время сокращения. — Держись, Неджи! — Рычала она в отчаянии, когда кровь с очередным, казалось бы, слабым толчком, пролилась на кушетку. — Ты просто не имеешь права умереть! Один из доноров, тот, что уже давно отдавал свою кровь, сообщил, что превысил лимит и должен прекратить, иначе ему тоже потребуется медицинская помощь. Сакура стиснув зубы, отпустила его, глядя, как снова изливается кровь с новым толчком сердечной мышцы. Набрав воздух в легкие, она наклонилась к Неджи и, открыв его рот, вдохнула в него кислород. Крови все еще было критически мало. — Стоять можешь? — Спросила Сакура, глядя, как донор аккуратно, чтобы не качнуть кушетку, слез и выпрямился рядом. Его пошатывало. — Смогу! — Коротко ответил тот. — Подключай меня, кровь возьми из вены на предплечье левой руки. После чего продолжай вводить в его легкие кислород с интервалом три вдоха в минуту. Мне нужно выиграть время. — Так точно! — Ирьенин безукоризненно выполнил задачу и, схватив с медицинского столика большой пластиковый баллон, вставил трубку в рот Неджи, и принялся подавать кислород, сжимая мягкий пластик медленно и очень осторожно. — Хорошо, ты большой молодец! — Шепнула она, медик думал, что Сакура обращалась к нему, но взор ее был устремлен на Неджи. Едва сердечная мышца была сращена, Сакура принялась залечивать более мелкие сосуды и, наконец, приступила к костям и мышцам. — Отчет о мозговой активности. — Выпалила Харуно. Медик снял с баллона левую руку, продолжая правой сжимать и разжимать пластик, чтобы запускать кислород в легкие пациента, левой же он продиагностировал голову Хьюга. — Мозговые импульсы слабые, но он все еще с нами. — Хорошо. — Шепнула Сакура. — Ты молодец… На этот раз было более, чем понятно, что обращалась она к Неджи… Сакура не знала, сколько времени прошло с момента начала реанимации, но, когда веки Хьюга задрожали, она почувствовала невероятную усталость. Жестом указав бледному оставшемуся донору заканчивать переливание, она сорвала с себя трубочку с иглой и тяжело навалилась на кушетку. — Давай, открой глаза. — Шепнула она, чувствуя, что отдала слишком много крови. И он услышал. — Сакура… — Прохрипел он и закашлялся, выплевывая остатки скопившейся в легких крови. — Да. Ты будешь в порядке, дружище. — Голос ее был еле слышным. Все-таки, она отдала слишком много крови. — Отдыхай, Неджи, все хорошо, война окончена. Мы победили. Она осела на пол и почувствовала, как один из медиков оттащил Харуно в сторону.