Заточение

Саске, казалось, сотни раз терял сознание и без сил падал на пол, проваливаясь в небытие и снова просыпался на том же выступе, где серым пеплом было усыпано все. Едва он просыпался и поднимался на ноги, огонь возвращался, выжигая изнутри Учиху до изнеможения. Однако, со временем, пламя стало приходить не сразу, Саске попробовал сосредоточиться и посчитать периодичность, но каждый раз она была нестабильна и пока не поддавалась логике. Учиха открыл глаза, облизывая пересохшие губы. Сколько прошло дней? Он не знал ответа, так как напрочь потерял связь со временем. Тело мучила слабость и неистовая жажда. Опираясь об острый выступ скалы, он поднялся на ноги, снова оглядываясь. Его пошатывало от бесконечных пыток и отсутствия воды и пищи, но в целом, он был в порядке. — Главное, что жив. — Буркнул он сам себе под нос и вновь огляделся. Он сосредоточился на ощущениях, подавляя в себе вновь закипающую злость, решил, что пока у него есть время на то, чтобы оглядеться, он не потратит его впустую. Позлиться и поненавидеть он успеет и потом. Присев на край выступа на скале, он пробежал взглядом окружающий периметр. Вновь этот невероятно мрачный однотонный пейзаж, простирающийся до самого горизонта во все стороны, огороженный лишь огромной скалой, на выступе которой он сидел. Значит, это не тюрьма, ему всего лишь нужно выбраться из этого серого пространства и он попадет домой. Однако применить силы риннегана и почувствовать хотя бы одно живое существо в округе он не смог. Как будто его владение чакрой здесь стремилось к нулю. — Черт! — Выругался он, чувствуя, как снова начинает закипать от злости. Вдруг равнины начали плавиться, окружая скалу светящейся жаркой лавой. Саске почувствовал, как его злость снова перетекает в ярость — он винил всех и вся в его заточении, больше всего ненавидя в этот момент Мудреца, что заточил его в этой тюрьме пыток. Лава начала гореть и уже через мгновение Саске снова пронзила боль от жара, а уши начало рвать от неистового звука ревущего пламени. Он попытался сориентироваться, заметив, что кольцо огня стало чуть шире обычного, но даже боль и новые обстоятельства не освободили его от ярости. Вскочив на ноги так быстро, как позволяло ему измотанное пытками тело, он изо всей силы стукнул кулаком по скале и снова провалился в темноту без боли и мыслей. Саске снова пришел в себя на выступе, а вокруг была равнина из пепла. В прошлый раз он отметил себе, что пламя не приходило довольно продолжительное время, что натолкнуло его на мысль попробовать спуститься и пересечь эту равнину до очередного возгорания. Учиха аккуратно ухватился за один из выступов на скале и, рассекая руки об острые камни, начал спускаться вниз. Пепел взлетел легким облачком, обнажая черную каменистую почву, едва ноги Саске коснулись равнины. Он огляделся, все еще не способный применить свои силы, и, оставив скалу позади себя, он отправился к сходящемуся на горизонте одинаковому пейзажу. Он старался бежать, потому что знал, что вот-вот пламя вырвется наружу, плавя все вокруг, и тогда ему не жить, но скорость была весьма низкой. От истощения, жажды и постоянных истязаний огнем, он едва волочил ноги. — Черт! — Вновь выругался он, когда, пройдя буквально несколько сотен метров, наткнулся на невидимую преграду. Дальше этой преграды пейзаж был недвижим и словно нарисован. Саске почувствовал, как его начали снова охватывать злость, обида и ярость. Почва под ногами начала плавиться, обдавая жаром. Превозмогая бессилие, Саске побежал назад в сторону выступа, обжигая ноги о раскаленную лаву. Добравшись до скалы, он мгновенно вскарабкался обратно на выступ, свернувшись калачиком, но, огня не последовало. Он ждал, зажмурившись, возвращения боли, а сердце бешено колотилось от страха — он не хотел больше этих пыток, не хотел боли…

***

Сакура проснулась дома. Впервые за месяц бесконечных смен она взяла выходной. Две недели назад они вернулись в Коноху, где работы по излечению раненых гражданских было не меньше, чем на поле боя. И вот, когда, наконец, большинство было излечено или проходило реабилитацию, когда Коноха зажила своей более-менее размеренной жизнью, направив силы на восстановление зданий, Сакура взяла свой первый после войны выходной. Она нежилась в кровати, наслаждаясь тем, что никуда не нужно бежать и никого не нужно спасать. На сегодня она запланировала несколько дел — закупить продуктов домой, сходить в аптечную лавку, чтобы прикупить средства личной гигиены и пройтись по магазинам, чтобы прикупить побольше комплектов одежды для ее смен в госпитале, стиркой там было заниматься некогда, а ходить в заляпанном кровью ей как-то не прельщало. Сладко потянувшись в кровати, она поднялась, не в силах больше лежать и уверенной поступью направилась в душ. Даже там, намыливая мочалкой тело, она продолжала думать о работе. Ей хотелось прикупить какой-то подарок для Ино, точно так же пропадавшей на сменах и забывшей о личной жизни, наверное она купит ей небольшую подушку — дремать в коротких перерывах между вызовами третью смену подряд на рабочем столе — то еще удовольствие. У ее подруги тоже был выходной, но она, хитро сверкнув глазами, заявила, что запланировала провести его кое-с-кем. Так что Сакура даже и не подумала звать ее с собой по магазинам. Обмотав голову милым белоснежным полотенцем с розовыми сердечками, она распрямила напряженные плечи, вытянула руки вверх и потянулась, хрустя позвонками. — Как же хорошо! Наспех одевшись и запирая дверь на замок, Сакура вдруг вспомнила, что не позавтракала. Махнув рукой на этот немного огорчающий, но незначительный факт, она направилась на центральную улицу деревни, чтобы, наконец, осмотреть оживающую Коноху. Вокруг строились дома и реставрировались здания, которые пострадали при войне лишь частично. Сакура улыбнулась, глядя, как оживает ее любимая деревня. — Сакура-чан! — Послышался за спиной голос друга. — Наруто! — Она обернулась, попадая в объятия человека, которого не видела почти месяц.- Так давно не видела тебя! Как ты? Пройдясь зеленоватым свечением по его спине и убедившись, что здоровье в порядке, она отстранилась от облаченного в ярко-желтый костюм шиноби. — Я хорошо. По правде говоря, я иду в гости к Неджи. Хочешь составить компанию? — О! Было бы здорово! — Сакура улыбнулась. — Только, давай возьмем что-нибудь перекусить, я еще не завтракала и очень голодна. — Отлично! Идем! Я как раз знаю отличное место и это даже не Ичираку! — Хохотнул Узумаки, хватая ее за руку и утягивая куда-то вглубь деревни. Они купили сладких пирожков и чай в бумажных стаканчиках, а потом сели на ближайшую лавочку, чтобы неспешно съесть свой завтрак. Сакура оглядела эту часть деревни, реставрация которой уже была завершена. На улице пахло свежеспиленным деревом и еще сохнущим бетоном. Такой приятный запах новизны поднимал настроение, отчего на лице Харуно растянулась довольная улыбка. — Ты еще не осматривала деревню после войны, да? — Наруто не улыбался. — Я первый раз сегодня вышла на прогулку, представляешь. — Она глубоко дышала, наслаждаясь ароматом и стараясь запомнить это чувство легкости. — Сакура, ты проделала такую невероятную работу! Я горжусь тобой… — Негромко произнес Узумаки все еще сохраняя серьезность. — Наруто! — Только и смогла выпалить Харуно. Она собралась с мыслями, оставила стаканчик с горячим чаем в сторону и заключила друга в крепкие объятия. — Кем ты должен гордиться, так это собой. Ты — великий человек, спасший этот мир. И это ты проделал невероятную работу, а не я. — Тогда я буду гордиться тобой, а ты будешь гордиться мной? — Его губы, наконец, растянулись в улыбке. — Отлично! Договорились. — Она схватила свой горячий стаканчик и принялась пить чай пряча застенчивую улыбку и все еще наслаждаясь невероятной легкостью. Сегодня она впервые после того дня увидит Неджи. Интересно, как он там? С момента, как в третьей палатке он разомкнул глаза, а она съехала от бессилия на пол, у них не предоставлялось шанса повидаться, в ту ночь она проснулась уже в своей палатке, узнав от Ино, что Харуно оперировала Неджи около восьми часов и после операции ей самой понадобилось переливание крови. Пятая через пару часов вошла в ее покои, поздравив с успешным спасением товарища и жизнь снова закипела, пронося перед глазами раненых больных, исцеленных больных, холодный душ в палатке, сон и снова все по кругу. Две недели спустя они свернули полевой лагерь, вернувшись в деревню и все повторилось, за исключением холодного душа — в госпитале вода была теплой. А вот сегодня, совершенно случайно, ей выпал шанс повидаться со спасенным пациентом. Сакура поспешила доесть завтрак и, глядя, как Наруто уплетает свой, снова счастливо улыбнулась. Ее друг рядом, он жив, здоров и вновь дарит ей свое тепло. На секунду она позволила своим мыслям посетить тот укромный уголочек, который старалась держать под семью замками и во время изнурительной работы она с этим успешно справлялась. Харуно на миг вспомнила Саске и подумала, как было бы замечательно вот так вот сидеть втроем. Видимо, ее выражение лица изменилось, потому, что Наруто мгновенно напрягся. — Ты в порядке? — Спросил он. — Я… Э… Да… — Сакура очень смутилась проницательности друга. — Я просто подумала о… — Саске… — Это было не вопрос. Сакура кивнула, устремляя свой взор в небо. — Знаешь, мне так хорошо удавалось не думать о нем все это время, а вот сейчас, сидя тут с тобой и радуясь этому дню, вдруг поняла, что мне все еще его не хватает. — Мне тоже. — Согласился Узумаки. Они немного помолчали, а потом Наруто вскочил на ноги и нарочито бодрым голосом сообщил, что они засиделись и пора навестить Неджи. Сакура улыбнулась этой перемене, она знала, почему друг так резко меняется в настроении, он все еще сражается со своими мыслями и не желает, чтобы кто-то видел его печаль. Харуно вскочила на ноги и поддалась руке друга. — Идем, Наруто! — Она улыбнулась, перехватывая его руку и смыкая их ладони в замок.