Заточение

Я помню тот день, когда меня вырвали с тропы в Чистый Мир. Почти трое суток на грани жизни и смерти и лишь Ками-сама знает, почему я остался жив и почему мне позволено было вернуться. Я помню холодный путь назад, как кто-то тянул меня за руку сквозь ледяные ветра, сопротивляющиеся моему возвращению. А потом я открыл глаза. В совершенно незнакомой обстановке, в каком-то шатре наполненном болезненно-ярким светом, я увидел ее. Розовые волосы, собранные в хвост, уставшие зеленые глаза и фиолетовый ромб на лбу, покрытом испариной. — Сакура… — Попытался сказать я, но вместо имени вырвалось что-то булькающее и я закашлялся, выплевывая скопившуюся в легких, ставшую густой и такой отвратительной на вкус кровь. — Да. Ты будешь в порядке, дружище. — Донеслось до моих ушей. Голос ее был очень тихий и какой-то болезненный — Отдыхай, Неджи, все хорошо, война окончена. Мы победили. А потом я увидел, как ноги ее подкосились и она осела на пол. Медики тут же обступили ее, а каталку, на которой я лежали повезти куда-то внутрь этого гигантского шатра. Я хотел выяснить все, но сил моих не хватало даже на то, чтобы держать веки раскрытыми и я снова провалился в темноту. На этот раз уже без ледяного ветра. Когда я снова открыл глаза, то встретился со встревоженным взором сестры. Хината держала меня за руку и смотрела активированным бьякуганом прямо на меня. Я помню ее вымученную улыбку и поток слез и извинений, вины и сострадания… — Братик Неджи… — Всхлипнула она, заканчивая этот тяжелый монолог. 
А я лишь поднял свою руку, вытирая пальцем текущую по ее щеке слезу, это все, на что хватило моих сил, хотя, конечно, я бы хотел ее обнять и утешить. Я обязательно скажу ей, как рад, что она осталась жива, но не сейчас. Сейчас я могу лишь улыбнуться, и одним лишь взглядом сказать, что дорожу ей… Своей Химе, ради которой отдал свою жизнь. Ками-сама, спасибо, что у меня еще будет возможность защищать и оберегать сестру. А потом меня снова накрыла тьма. Я продолжал слышать обрывки фраз, чувствовал, как мое сердце ныло от заживающих шрамов, чувствовал, как чакра циркулировала по телу с перебоями и ощущал, как периодически ирьенины согревали меня своим дзюцу снимая болезненные ощущения. В один момент я вдруг понял, что в горле застрял ком. Набравшись сил, я прочистил голосовые связки и от внезапно изданного мной же хрипа распахнул глаза. Сил на этот раз было чуть больше. Я смог повернуть голову и оглядеться. Была глубокая ночь и я понял, что нахожусь в одноместной палате, в здании, так как стены были бетонными, а не тканевыми. Я попытался повернуть голову вправо и увидел Тен-Тен, которая сидела в кресле рядом с кроватью и дремала, облокотившись на край моей кровати. Шевельнув рукой, я коснулся ее распушенных волос, водопадом лежащих на спине. Наверное, это один из немногих разов, когда я лицезрел ее без прически. По сердцу растеклось тепло. Она была тут для меня… Я гладил ее волосы, наслаждаясь ощущениями прикосновения и почувствовал, как плечи вздрогнули. — Неджи! — Тен-Тен ахнула, увидев, что я, наконец, пришел в себя. А потом она бросилась мне на шею. Сердце болезненно сжалось от того, что я услышал всхлипы. Она плакала. — Тен-Тен… — Я почувствовал, как из моего горла снова вырвались какие-то хрипы вместо слов, но она поняла меня. Я бы очень хотел, чтобы она продолжала обнимать меня целую вечность, такая хрупкая, нежная и сильная одновременно. Но, Тен-Тен отстранилась, вытирая слезы и извиняясь. — Прости. Ты все еще слаб, а я набросилась, глупая… Как ты себя чувствуешь? Ее пальцы погладили одеяло, которым я был укрыт и я почувствовал, как по телу разлилось тепло от ее нежного прикосновения. Мне захотелось схватить ее за руку и взять ее ладонь в свои руки, но я сдержался, не зная, как отреагирует на такое моя сокомандница.