Забери меня домой

                  Тэхен выбежал из дома. С неба лил сильнейший дождь на его памяти. Ночь наступила так резко. Он и не заметил. В ушах звенело от измученного крика Чонгука, который бессмысленно бился, словно рыбка в грязном аквариуме, пытаясь спасти ненастоящего человека.       — Почему ты так отчаянно хочешь мне помочь?       Барабанная дробь дождя заглушила его сиплый голос. Ответа на этот вопрос не существовало.       По щекам все обильнее стекали слезы. Усмехнувшись дрожащими губами, он уткнулся лицом в ладонь. Тихие слезы превратились в рыдания. Сил сдерживаться не оставалось.       — Почему, почему, почему?       Резко вскинув голову навстречу дождю, он заорал что есть сил, тратя весь кислород легких. Только бы боль воплотилась в звук и покинула его тело. Пусть не навсегда, но хоть на пару мгновений. Без этих мгновений спокойствия, без них… Он чувствовал, что вот-вот сломается окончательно. Его последняя маска оказалась картонной. Она уже сползает с лица и скоро окажется на земле в промозглой и грязной луже, размокая и превращаясь в ничто. И он сам превратится в безликое ничто. Капли дождя смешивались со слезами и стекали вниз. За болью пришла полная апатия. Да, его последняя надежда притвориться нормальным человеком стала размокшим мусором, остатки которого смыл с лица дождь, но выход еще есть. Пока никто не заметил, он может прекратить игру первым — лезвие всегда под рукой. Дражайший амулет и последний оплот в бедствии. Сейчас…       — Боже, Тэхен, — взволнованный голос Чонгука, его теплая рука на израненном запястье и глаза полные далеких юноше чувств. — Я так волновался. Зачем ты выбежал из дома? Дождь ведь идет. И нам нужно обработать твое запястье.       Тэхен вырвал руку из его мягких ладоней и прижал к груди. Он никак не мог поднять глаза вверх. Взгляд метался, не сумев ни за что зацепиться. Все превратилось в темное, мокрое, расплывчатое месиво с желтыми отблесками фонарей. Слезы хлынули с новой силой, раздражая.       — Зачем ты пошел за мной? — сквозь слезы проговорил Ким. — Уходи, я пойду домой.       — Я не могу отпустить тебя одного в таком состоянии, — юноша подошел ближе, утешительно касаясь плеча другу. — Прошу, Тэхен…       — Да что тебе от меня нужно?! — вскричал тот, скидывая руку с плеча. — Не нужна мне твоя помощь, ясно? Не нужна! Да, мы друзья. Но на этом все, Чонгук. Не лезь в то, что со мной происходит. Это только мое дело.       — Я хочу помочь тебе, — произнес юноша, не справляясь с чувствами и переходя на крик. — Не делай этого с собой! Если тебе больно, причини боль мне. Хочешь бей, режь меня. Делай что угодно! Но только прошу, не причиняй себе вреда. Заставь лучше страдать меня…       — Что ты такое… Нет, нет… Никогда…       Абсолютно растерявшись, отступая все дальше и дальше в попытке отстроить ломающуюся стену. Первая трещина появилась в тот день, когда юноша ворвался в его комнату и приоткрыл для себя правду. Но сейчас стена была испещрена трещинами настолько, что через нее было невозможно рассмотреть друга, стоящего совсем рядом. И с каждым его словом, в этом Тэхен мог поклясться, он слышал мерзкий лязг разбивающегося стекла.       — Тэхен, я помогу тебе разобраться со всем, — шаг вперед. — Только не делай этого больше.       Еще шаг, и еще, и еще…       Тэхен закрыл уши руками и закричал, что было сил. Голос Чонгука скользил по коже, впитывался и разливался по телу с кровью в венах, отравляя организм. Слова обращались в раскаленное железо, обжигая каждый сантиметр его тела изнутри. Боль была невыносимой. С каждым словом, с каждой фразой она только усиливалась. Нет, ему не нужна помощь. Обратного пути нет. Дорога сюда была так легка. Он нашел самый простой способ избавиться от кошмаров. Позади огромное море с красной водой, в котором сотни его личностей кричат в забвении. Ему его не переплыть. Чонгук здесь не помощник.       — Все хорошо? — он почувствовал как невиданное ранее тепло обволакивает его.       — Уже никогда не будет хорошо, Чонгук, — прошептал Тэхен, высвобождаясь из объятий. — Тебе лучше перестать со мной общаться. Не нужно ко мне привыкать, Чонгук. Да и к чему тут привыкать? Ты и вправду думаешь, что знаешь меня?       Он усмехнулся, продолжая смотреть в глаза другу, в которых вновь отражалось множество чувств. Тэхен не мог сдержать себя и не съязвить.       В его же глазах Чонгук не видел ничего.       — Я вовсе не существую. Разве кто-то будет опечален моей смертью? Никто. Такой, как я не должен жить. Я лишь перенимаю, но не…       — Что за бред ты несешь?! — вскрикнул юноша, не сдержав порыв.       — Я уже мертв!       Обхватив лицо руками, Чонгук притянул его к себе и мягко коснулся дрожащих губ — таких мягких, но таких мертвых.