Забери меня домой

      Их разделял лишь стол. Но Чонгук чувствовал как стол рассыпается на маленькие кусочки под его пальцами. Они падали вниз и с каждым метром позади свист падения становился все раздражительнее громче, отдаваясь невыносимым звоном в ушах. Стоило только взглянуть вниз как сердце падало вслед за осколками.        Там была лишь тьма. Густая непроглядная и мерзкая тьма.       Пропасть между ними ему никогда не переплыть. Остается только сдаться или утонуть в губительной попытке.        — Твой отец говорил, что ты подал документы на факультет международных отношений, — сквозь звон слышались слова отца, сидящего во главе образовавшейся пропасти. — Идешь по его стопам?       — Да, — юноша перевел взгляд на ответившего друга. — Мне всегда нравилась работа отца. И я думаю, что следует продолжать династию дипломатов.       На его лице играла милая и искренняя улыбка. Искренняя как Чонгук думал до недавних пор. Теперь он видел в ней только боль и фальш, отчего его губы скривились от осознания собственной никчемности и невозможности помочь хоть чем-то. Чем-то…       — Я счастлив, что вы не только дружите, как и мы с твоим отцом, но и продолжаете наши дела, — отец отпил вина и бокал полетел вслед за остальным. — Мы и мечтать о таком не могли.        На лице отца играла такая же улыбка. Но не фальшива ли она? Теперь юноша во всем видел идеальную игру, но не искренние чувства.       — Я тоже счастлив, господин Чон, — проговорил Тэхен. — Иметь такого друга как ваш сын и продолжать дело отца… Я о большем и мечтать не мог. Это счастье.       «Счастье?» — промелькнуло в голове Чонгука. — «Счастье?!»       Он резко перевел взгляд на друга. Но в глазах потемнело. Вновь начали возникать образы из кошмара.       Перед его взглядом стояла вчерашняя картина: белые простыни перепачканные кровью. На пальцах все еще сохранилось ощущение касания к мокрым пятнам.        Черная бездна начала светлеть. Теперь юноша отчетливо разглядел внизу реки крови, льющиеся сверху водопадом. Проследив взглядом вверх, он остановился на руках друга. Они все были в глубоких порезах. А на губах была все та же фальшивая улыбка фальшивого счастья.        — Чонгук, — отец отвлекся от беседы и позвал потерявшегося сына, на что тот лишь поднял на него пустой взгляд. — Все в порядке?       У Тэхена что-то сильно сжалось внутри. Наступила непривычная ноющая боль. За весь вечер Чонгук не проронил ни слова. При встрече лишь коротко кивнул. Ни его привычной улыбки, ни вопросов. Ничего.        Тэхен чувствовал как его тьма расползается по комнате и обволакивает друга, забирая все, что доставляло ему радость. Ведь он тонет в ней и оттого выглядит потерянным.        — Я отойду на секунду, — встав из-за стола, он поспешно покинул комнату.        — Мне что-то нехорошо, отец.  Чонгук выбежал вслед за другом.        Ким сидел на полу ванной. Крепко сжимая в дрожащей руке нож, бессознательно взятый со стола, он уперся головой в ладони.        На лезвии были пятна крови, а рукав пиджака неприятно лип к руке. Боль пульсировала, помутняя рассудок и принося чувство легкости и покоя.        Но перед глазами вновь возник образ друга.       — Черт, черт, черт…       Нож с лязгом упал на кафель.        Тэхен вскрикнул от резкого приступа боли.       Друг крепко сжимал его запястье, притянув к себе. В его глазах вновь метались вихри разнообразных чувсть. Но сильнее всего выделялись злость и страх.       «Чего ты боишься?» — мысленно спросил Тэхен, грустно улыбнувшись.        — Почему ты это делаешь? — прокричал юноша.       Он помотал головой из стороны и стиснул зубы, чтобы сдержать слезы.        — У меня не хватает смелости провести лезвием по горлу, — привычно спокойным голосом ответил юноша, пожав плечами. — Приходится резать другие части тела.       — Что?        Чонгук уставился на него совершенно опустошенным взглядом. Пальцы сами собой разжались и руки опустились вниз.        — Я просто хочу тебе помочь, Тэхен, — проговорил он тихим голосом, смотря на свои уже опустившиеся руку, одна из которых была запятнана кровью. — Пожалуйста, Тэхен, скажи, что я могу для тебя сделать. Я сделаю все, что ты скажешь, абсолютно все. Только не причиняй себе боль. Я не могу этого видеть…я чувствую твою боль в разы сильнее. Ты мне…       — У…убей, — запнувшись, проговорил юноша.        — Что?        Чонгук совершенно перестал мыслить здраво еще в тот момент, когда увидел испачканное кровью лезвие в руках друга. И чем дальше заходила ситуация, тем меньше он понимал.       «Это слово, одно-единственное слово. Всего лишь слово. Оно могло быть произнесено по ошибке. Он мог перепутать. Он ведь тоже не в порядке. Прошу, перепутай. Умоляю.»       Внутренне его губы растянулись в мучительной улыбке такому исходу. Мысли метались как стая ворон в сером небе, лишенном каких-либо благоразумных мыслей.       — Убей меня, — ровным голосом произнес Тэхен, справившись с неясным волненим. — Избавь меня от страданий, Чонгук.