Глава 7. Парень цвета снега.
28 апреля 2023 г., 13:15
இ
Вечер пятницы наступил не сказать, что очень быстро — его все трепетно ждали, ведь неделя была насыщена всевозможными событиями. Бар, что стал излюбленным местом оборотней, с огромной радостью открывал для них свои двери: хозяин заведения очень сильно подружился с Чонгуком и последний, конечно же, до конца не раскрывал всех секретов своей стаи. Скажем так, они условились о том, чтобы в дни, когда Чон находился там со своими друзья, других желающих выпить было как можно меньше. Да и на самом деле выпивать сюда заходили нечасто: либо представлялся особый случай в виде дня рождения, годовщин свадеб, похорон, либо встреча старых знакомых, а то и место встречи для новых — чтобы поселение показать и лучше расположить к себе. И как итог — у Чонгука с его друзьями было место в полном его распоряжении, потому что некоторые любители пропустить бокал другой находились в законные выходные — субботу и даже в воскресенье. — Добрый вечер, Марк, — поприветствовав хозяина заведения, в помещении появился Чонгук. Он был в привычной черной маске, удобных темных спортивных штанах, сверху на нем была накинута зимняя парка, которую он снял, оставшись в одной футболке. Конечно же, черной. Ну, а что? Чонгук любил этот цвет и он был очень ему к лицу. — Столько лет, столько зим! — мужчина слегка за сорок улыбнулся и протянул Чонгуку руку, с радостью пожимая ее. — Я успел начать переживать, ведь очень давно не видел тебя. Ты один сегодня или как? — Сегодня у нас вечер изливания душ, так что я с парнями, — Чонгук присел за барный стул, оглядываясь по сторонам. — Не страдаешь тут в одиночестве? Удивительно, что тут так пусто. Марк пожал плечами, поднимая взгляд из-за барной стойки. Он протирал тряпочкой поверхность, а после выставлял бокалы на специальную полочку. Он был не простым управляющим, помимо этого он любил разливать и смешивать напитки и коктейли, в особенности для своих постоянных клиентов. — Страдаю не из-за одиночества, а из-за отсутствия выручки, — как-то грустно произнес он и среагировал на шум открывающейся двери. В дверном проеме стоял Чимин, на котором совсем не было лица. — Случилось что? — поинтересовался Марк, когда Пак ожидаемо присел рядом с Гуком. Но тот лишь махнул рукой и опустил голову. Чонгук, поджав губы, попросил Марка налить им как обычно. — Не хочешь пересесть за столик? Будет точно удобней, — предложил младший, и Чимин кивнул. Они поднялись на ноги и последовали в самый укромный уголок — там и стол был большой, и места для всей стаи хватило бы. Пак, сказать честно, не был похож на себя — наспех застегнутая куртка, которая совсем не спасала его от первых морозных дней; осунувшиеся щеки, вероятно из-за сильного стресса или прочих переживаний; красные глаза свидетельствовали либо об отсутствии сна, либо… либо Чимин много плакал. — Расскажешь тогда, когда все соберемся? — Да, не хочу потом по тысячу раз одно и то же всем говорить в мельчайших подробностях. Так они и поступили. Сидели в ожидании того, пока другие члены их группы подтянутся, и Пак сможет поделиться всем тем, что творилось на его мятежной душе. — Небось без нас уже весь бар опустошили? Помещение вмиг наполнилось шумом, ведь внутри уже находились мелкие Субин и Ники, следом за ними также вошли Минхек, Югем, Мино и Лукас. Все альфы были счастливы находиться здесь и наконец-то расслабиться. Овальный и просторный стол вместил всех, и такой же счастливый Марк поспешил обслужить своих постоянных клиентов. К семи часам вечера в баре стали появляться разные посетители: это и родственники самого хозяина помещения, и простые жители поселения. До них не было никакого внимания, ведь Чимин, изрядно опустошив бокал пива, наконец решился рассказать, почему он предложил сегодня собраться. — Парни, — вдруг начал он, поставив кружку с гулким стуком на стол, — мне кажется, у нас с Юнги все кончено, — его голос был тихим, а сам мужчина выглядел унылым и поникшим. Сидевший рядом Лукас приобнял его, не обращая внимание на шокированного Мино. — Чимин, так вы встречались? Красноволосый пожал плечами — если бы они еще и нормальные отношения имели. — Ты задаешь слишком сложные вопросы. Я сам не знаю, кто мы для друг друга, мы не родственные души, если говорить о запечатлении, однако мне без него заметно тяжело, да. Я прекрасно понимаю, что нам необходимо все обсудить, но я слишком сейчас плохо соображаю, все на эмоциях. Я не хочу сказать ему еще больше обидных вещей. — Так ты ему уже сказал что-то? — Чонгук коснулся плеча друга, пытаясь узнать больше информации. Чимин кивнул. — Эти слова я никогда бы не сказал ему, но… Сказанное уже не воротишь, остается только подождать и попробовать попросить прощение. — Давай после исследование заовражья, м? — подсевший рядом Минхек предложил такой вариант, и Чимину это показалось достаточно правильным решением. — Ты остынешь, он приведет свои мысли в порядок. Пару дней — и все обязательно будет хорошо. — Хен, а где ты сейчас живешь? Снова у себя? — Ники боязливо подал голос, потому что не хотел вмешиваться во взрослые разговоры, но об этом никто из хенов почему-то не спросил до него. Пак повернул голову в его сторону и опустил взгляд, боясь рассказать о содеянном. — Я выкинул его ключи, которые он мне дал, собрал вещи и ушел. Да, я снова у себя и снова в гордом одиночестве. Музыка, что тихо звучала в баре, пробиралась сквозь печальный разговор. Остальные предпочитали не встревать и донимать своими расспросами, лишь следили за мыслью, а иногда разглядывали сидевших в баре других посетителей. Там были и простые знакомые, и совсем новые лица. Даже девушка была. Но никто не заострял на этом внимание — ну есть и есть. Что же в этом такого? — А мы когда на чужие земли пойдем-то? — Субин нетерпеливо заерзал на стуле и бросил случайный взгляд за голову Чонгука. Ему показалось, что к их столику кто-то слишком близко находился. Но потом осознал, что здесь в принципе невозможно было подслушать чужой разговор. — В воскресенье, с утра. Чонгук наблюдал, как парни кивнули головой, соглашаясь с выбранным временем, а затем стали по полной расслабляться. Алкоголь, казалось, только из ушей не выливался — кто-то и правда любил перебрать, а кто-то заглатывал чувство боли и одиночество. Чонгук же думал о Сыльхене и будущем разговоре с ним. Многие вещи хотелось обсудить сейчас, но мозг требовал смысловой нагрузки, поэтому бокал пиво был быстро выпит, а приятная жидкость стремительно распространилась по организму. Расслабляло. Как же это было хорошо.Обязательно наступает время, когда нужно перестать убегать, а вместо этого развернуться и посмотреть в лицо опасности. Самое сложное — найти в себе мужество.
இ
#Plane — Jason Mraz
Казалось, что зима совсем не хотела приходить в эти места. Ступив на землю аккуратно лапой, Чонгук поднял морду вверх, улавливая влажным носом легкое дуновение ветерка. Раннее утро лишь на чуть-чуть вступило в свои права, но природа еще не отошла от холодного сна. Без снега, увы, ощущалось все заметно прохладней. И не только природа ждала прихода нового сезона года — оборотни считали зиму удобной. Скрыть следы, спрятаться в снегу — все это было лишь малой частью их привычной исследовательской жизни. А сейчас средь голых стволов деревьев их обнаружить было раз плюнуть. В особенности яркий раскрас, коим обладали Чимин и Субин. С остальными можно было хоть что-то придумать. Сам вот Чонгук, имея черную шерсть, мог притаиться, лежа на земле, зарыться в пожелтевшие листья, как, к слову, и Ники. Мино, Минхек, напротив, могли спрятаться, просто стоя около деревьев, а вот Лукасу было сложнее всех из альф. Его песчаного цвета шкура отлично бы смотрелась на снегу, а сейчас он был еще одним ярким пятном, поэтому шел позади всех. Чонгук обернулся на шум сломанных веток и увидел массивного пятнистого волка. Он шел прямо на него, но вожак лишь продолжал следить за ним, позволяя подойти ближе. «Остальные идут за мной, соблюдая дистанцию. Все так, как мы обговорили», — Чонгук услышал то, что нужно было сейчас. Чон рванул вперед, ускоряя шаг, а за ним уже побежала вся стая. Солнце еще не совсем высоко поднялось, поэтому не во все уголки густого леса пробивались лучи, храня сон животных, что прятались пока в своих норах. Воздух был непрогретым, вся местность лишь на мгновение оживала, тянувшись самой макушкой к яркому светилу, но стоило облакам прикрыть его, — снова уворачивалась и находилась в ожидании. Стая Чонгука передвигалась неспешно, шаг за шагом приближаясь к чужим землям. Холм, на котором они сейчас стояли, был весь обласкан солнечным светом, а долина, что так маняще звала сейчас к себе, только-только начинала свое пробуждение. Вожак сделал очередной шаг — и вот он уже стоял на тропе, что вела в самый овраг. В то самое место, где их, если честно, ждала полная неизвестность. «За нами нет хвоста?» — вдруг кто-то из стаи подумал об этом, когда каждый из оборотней спустился вниз и осторожно направился вглубь земель Кируны. Чонгук, все еще будучи ведущим своей стаи, вдруг остановился и оглянулся на Минхека — именно он об этом мысленно спросил. «С чего такие мысли, Кан?» «Ты ведь чувствуешь? Мы явно здесь уже не одни». Чонгук вернулся в прежнее положение и взглянул вдаль; и где-то там, прям около неизвестного для них поселения, показалось постороннее движение. Это были другие оборотни. А еще, как показалось Чону, с ними был… …Человек. С каждой минутой они становились все ближе и ближе, но Чонгук со своей стаей не отступали. Они приближались тоже, ведь даже банальный интерес руководил этим процессом. Человек? Серьезно? Средь таких страшных существ, которые могли в одно мгновение перегрызть глотку, был простой человек? Да, у него было в руках копье, раскрашено лицо, на манер боевого раскраса индейцев, а сам он был вполне одет в привычного для того же Чонгука одежду. Но это не отменяло того факта, что этот светловолосый парень по каким-то невиданным причинам вел за собой огромных волков. Он шел уверенно, с огнем в сердце оглядывал оборотней и что-то им говорил. Чонгук не старался следить за каждым его шагом, но взгляд совсем не получалось отвести. Светлые, почти белые волосы плавно спадали на уши, солнце переливало пряди, а ветерок лишь на несколько секунд поднимал их вверх; щеки у юноши были измазаны тремя красными линиями, он явно сам рисовал их на себе пальцами, но Чонгук не мог пока разглядеть аккуратность этих линий, конечно же. По всему лесу слышался шорох, на которой отвлекались оборотни Чонгука, сам он просто стоял и смотрел вперед. Смотрел на то, как к ним приближались хозяева этих земель. Вероятно, сейчас они выглядели как завоеватели, ибо находились без приглашения на территориях Кируны. Но ведь ранее кто-то из этих самых волков пытался проникнуть на земли стаи Чонгука. Уговор был нарушен. Так почему сейчас к ним так воинственно настроены? Даже взять этого светловолосого незнакомца — он угрожающе размахивал копьем, пока его волки показывали острые клыки. Рефречи были для них угрозой, но Чонгук не нападал, он выжидающе наблюдал, пока остальные его оборотни осторожно пытались окольцевать хозяев этих земель. Но что-то явно пошло не по плану. Потому что из не откуда-то появились еще оборотни — они были крупнее хозяев территории, даже складывалось такое ощущение, что перед ним во главе с человеком находились омеги, а те, кто окружал стаю Чонгука, — альфы. Время почему-то стало бежать с бешеной скоростью, ибо Чонгук не мог проследить за чужими шагами: вот кто-то находился уже позади них; одно слово — и им обязательно придет конец; а вот кто-то, напротив, решил напасть, не скрываясь. Светловолосый вдруг побежал прямо на Чонгука и его волков. Незнакомец быстро бегал, его правая рука была поднята, а копье строго направленно на противника — он никого не пожалел бы, даже не разбираясь мог бы лишить чужаков жизни. Хозяин земель Кируны сделал разбег, а потом прыжок. Чонгук стоял на месте, внимательно смотря прямо на человека; смотря на то, как на них нападали, защищая свои территории, как волки позади незнакомца повторяли все за ним — прицеливались и высоко перепрыгивали, чтобы оказаться как можно ближе к чужой стае. Взгляд Чонгука столкнулся с холодно-голубыми глазами человека, и на секунду альфа почувствовал ток по всему своему телу, а потом в его голове возникли образы. Его с каким-то незнакомым парнем. С тем самым, что сейчас копье направлял прямо на него, Чонгука. Но когда светловолосый приземлился, перед Рефречи не человек стоял — то был волк. Белоснежный волк с прежним холодным взглядом небесно-голубых глаз. Все вокруг вдруг остановилось, потому что два оборотня наблюдали друг за другом, не обращая внимание на потасовку, что образовалась из-за возникшей вражды между двух стай. Они были недвижимы — Чонгук не мог поверить в случившееся, а незнакомец, казалось, не понимал, что с ним происходило. Потасовка набирала обороты, запутываясь хуже клубка старой пряжи. Но даже этот факт не позволил им оторваться от разглядывания. «Парень цвета снега — кто ты?» — вопрос Чонгука будто был адресован тишине, потому что белый волк ничего ему не отвечал. А самого альфу сжирали неизвестные ему моменты жизни — и лишь от этого факта становилось ужасно. Но самый настоящий ужас наступил тогда, когда кто-то из стаи Рефречи, вроде как Чимин, вдруг решил напасть на незнакомца. Чонгук точно не знал, почему он так среагировал, он сам напугался того, что сейчас озвучил. «Мое! Это мое! Не смей трогать! Ты понял меня?» Он злился и скалился, показывая длинные передние клыки, а его черная шерсть встала на дыбы — Чон угрожал своему лучшему другу, потому что он решил напасть на чужого, по всей видимости, вожака. Незнакомец воспользовался этим и решил сбежать, пока другие его волки пытались защитить свои земли. Но Чонгук не стал долго думать, он развернулся и последовал за белым оборотнем. Он сносил все на своем пути, его сознание кричало: «Я сам, я догоню, это мое, даже не вздумайте» собственной стае, чтобы она осталась на месте, а их вожак… Он сбежал. Незнакомец уводил его подальше от собственного поселения, но Чонгук несся в сторону своего дома. На месте импровизированных разборок повисла давящая тишина. Без вожаков каждая из сторон не имела прав затевать драки, поэтому оборотни обращались людьми и уходили восвояси. Они даже не разглядывали друг друга — чести слишком много, достоинства, чтобы еще врагов рассматривать. Чимин с парнями последовали обратно к себе, и понятия не имея, что же произошло между Чонгуком и другим волком. Они, откровенно говоря, не поняли, почему так просто стояли и смотрели, будто изучали под пристальным взглядом чужое нутро. Тем самым временем Чонгук уже был близок к Кебнекайсе; гора встречала его с распростертыми объятиями, солнечный свет открывал вид на все красоты этого места, и уже около окончания леса Чонгук обратился человеком и не прекращал бежать — дом Сыльхена был его единственным спасением, потому что в голове творился настоящий кавардак. Чужие холодно-голубые глаза почему-то захватили его думы. Он был по-настоящему эмоционально потрясен, и только омега знал, как с этим бороться.Ведь мы — то, что мы думаем. Наши эмоции — рабы наших мыслей, а мы в свою очередь рабы эмоций.
#Любовь не рассыпается — Влад Соколовский
Чонгука сильно потряхивало. Усилившийся резко ветер задувал под парку, а насупившееся серыми густыми тучами небо окончательно спрятало солнце. Холод наступал на пятки, и может быть поэтому Чонгук себя так странно ощущал. Либо холодно ему было только внутри. На дрожащих ногах он старался оказаться подле дома Сыльхена; помутневший взгляд цеплялся за все, что попадалось по пути альфе: за вновь проходящего мимо Хосока, за Мэин, которая сидела на лавочке около своей обители, за маленьких детей, что играли в классики, нарисовав неровные квадраты-секции на асфальте. Все было каким-то важным, хотя самое главное для Чона было скорее добраться до Сыля. Внутри эмоции зашкаливали. После встречи с чужаками Чонгук вообще не понимал себя, не ощущал и не мог осознать произошедшего. Его будто подменили, будто, посмотрев в глаза врагу, он стал совсем иным. Зачем он вообще его, этого самого белоснежного чужака, так рассматривал? Он был типичным волком. Ну, подумаешь, обратился во время нападения на Чона. Со всеми могло такое случиться. Но эмоции не затихали, как бы Чонгук не старался их заглушить. Его внутренний голос нашептывал ему страшные вещи, и альфа искренне в них не верил. У него есть Сыльхен, и он его спасение. Поэтому сейчас, стоя на пороге чужого дома, он тарабанил в дверь, мысленно молясь, чтобы старший находился внутри. — Гук-а? Что-то случ…? Растрепанному и немного растерянному Сыльхену не дали и шанса закончить свою реплику — Чонгук налетел на него, тут же страстно целуя. Он затащил омегу обратно в дом, стараясь не разорвать поцелуй. Альфа был стремительным, каким-то нервным и очень странным. Но Сыльхен ничего вначале не заметил. Он позволял целовать себя, крепко обнимать и был крайне удивлен такой экспрессии своего партнера — Чонгук торопился, целовал мимо, попадая то в губы старшего, то мажа подбородок, а то и вовсе чмокая чужую шею. Младший остался без парки, выкидывая ее на пол, и Сыльхену позволял раздевать себя до конца. Сам же омега был в домашней футболке и спортивных штанах, вот-вот чувствуя, что скоро останется и без них вовсе. — Ты уверен? — голос Сыльхена слегка дрожал от нетерпения, ведь он сам давным-давно хотел интима с Чонгуком, но все не решался: не знал, как сказать о собственных желаниях и ждал почему-то именно третьего свидания. Но сейчас разгоряченный Чонгук находился в его доме, страстно целовал и шарился по телу, помогая избавиться от штанов. На вопрос Чонгук не отвечал, он был глубоко в своих думах, он будто затуманен идеей сделать это именно сейчас. Произошедшее ранее слишком сильно эмоционально выбило его из колеи. Он мог банально признать это, но делал лишь хуже. Не только себе, но и Сыльхену. На подготовку они не стали тратить много времени, потому что так захотел омега. Он честно признался, что чуть ранее игрался с собой, надеясь распалить этой информацией Чонгука, но тот будто не слышал, — целовал, обнимал, был крайне нежен. Будто с ним сейчас был совсем не Сыльхен. Ожидание, которое заставляло волчицу чувствовать себя особенным, быстро куда-то улетучилось, потому что Чонгук будто не присутствовал при сексе. Да, он глубоко проникал, был очень тактильным, но мыслями он совсем не здесь. В его голове творился настоящий кавардак — кому расскажи, посчитают его сумасшедшим. Перед глазами Рефречи был только он — светловолосый парень. Он чувствовал его, будто с ним занимался сейчас любовью, будто его целовал и его, если честно, сейчас представлял. Картинка перед глазами темноволосого плыла — он пытался насладиться процессом, пытался вырваться из оков фантазийного образа и на мгновение увидел правду. Он был сейчас с Сыльхеном. Он занимался сексом тоже с Сыльхеном. И совсем не так, как ему хотелось бы. Осознание вновь накрыло его с головы до ног. Сильные эмоции вернулись на место, и теперь Чонгук отстранился от старшего и поджал губы. — Прости. Пожалуйста, прости. Я так не могу… Его голос дрожал, как и руки, которыми он пытался застегнуть свою ширинку джинсов. Сыльхен с обидой в глазах наблюдал за тем, как его альфа спешно одевался и старался не смотреть на него. Если честно, то омега не понимал: ни причину прихода Чонгука, ни того, почему во время секса он просто взял и собрался уходить. — Может объяснишь, что это было, м? — Сыльхен так и лежал, не удосуживаясь одеваться. Настроение было ниже плинтуса, вероятно, у Чонгука просто подскочили гормоны, вот он и сорвался. Но целовал он так трепетно, так нежно, как ни разу за эти два месяца, пока они были вместе. Все было иначе, и это понимал как Сыльхен, так и Чонгук. — Прости, потом. Все потом. Чонгук отвечал односложно, будто старался укрыться от ответа, от самого себя и своих дум. А в голове был снова чужак. И что с этим всем делать он совсем не знал. Вероятно, ему бы сейчас помогла Мэин.Я никакой. Я пустой. Выскобленный, как ноябрьская тыква.
Пустой взгляд уставился в одну точку. Сыльхен продолжал лежать на кровати и удосужился наконец накрыть свою наготу покрывалом. Настроение еще не вернулось, а в руках оказался мобильный телефон. Сказать, что Сыль был поражен, стать немым вообще. Омега долго думал стоило ли ему сейчас беспокоить одного человека. Они совсем недавно поругались, и шатен чувствовал свою вину. Но, взвесив все «за» и «против», решил Юнги все-таки позвонить. Гудки шли долго и заунывно — Сыльхен уже хотел сбросить вызов, как заслышал сонный голос Мина. — Прости, ты уже спал? — аккуратно поинтересовался Сыль и поджал губы. Он совсем не знал, что именно сейчас сказать другу. — Нет, просто был в ванной, а потом услышал звонок. — М-м-м. Я не отвлекаю тебя сейчас? — вопрос максимально глупый, верно? Если бы отвлекал, Юнги вообще не принял этот телефонный вызов. — Нет, вполне могу тебя выслушать. — Юнги, мне правда жаль. Я наговорил тебе лишнего тогда, — вдруг стал извиняться Сыль, но младший тут же его перебил. — Сыльхен, давай мы это обсудим потом. Что у тебя сейчас произошло? Не просто же ты так набрал меня. Юнги будто читал его душу, в отличие от самого Сыля, который до конца не понимал своего состояние. Он опустошен? Огорчен? Его гордость задета? Или достоинство? — Я даже не знаю, как мне этот разговор начать. Юнги тяжело вздохнул в динамик и прочистил горло. — Начни с начала, как бы банально это не звучало. Дело в Чонгуке, верно? — Ох, блять, Юнги, я не могу его понять, — наверное, это впервые, когда Сыль проматерился. Видимо, он эмоционально наполнен сейчас и просто не знал, как и куда все это выплеснуть. — Он неожиданно пришел ко мне совсем недавно, полез целоваться. Я еще удивился, что он не до конца одетым был, будто что-то застало его врасплох. Мы зашли ко мне домой, точнее, он буквально внес меня в комнату. Мы много целовались, и он делал это как-то иначе. Мин внимательно слушал друга, стараясь его не прерывать, но сейчас захотел спросить Чхве. — Иначе? Это ты о чем? — Знаешь, Мин, он будто не меня целовал. Был нежен и страстен одновременно, было очень чувственно, ему будто все тормоза сорвало. Мы даже переспать почти успели. — Почти? — младший очень сильно удивился, повышая голос и ставя вызов на громкую связь, чтобы удобно улечься спиной на кровать. — Ага. Мы стали друг друга раздевать, я сказал ему, чтобы он не тратил время на подготовку, потому что я сам там все уже сделал. Сказал ему это, чтобы распалить, но он будто не слушал меня. В общем, Юнги… — Сыльхен сделал паузу, набирая побольше кислорода, и на выдохе закончил основную мысль: — мы стали заниматься сексом, а он резко вдруг вышел из меня, вскочил на ноги и стал одеваться. Как болванчик повторял постоянно «Прости меня», а потом и вовсе сбежал… У Юнги не нашлось слов — были одни маты в голове. Но озвучить их пепельноволосый не спешил. — Сыль, — позвал старшего омегу Мин. — Да? — Скажи, кто вообще для тебя Чонгук? Потому что если бы Чимин так поступил со мной, я бы укокошил его. — Я знаю, что Чимину бы очень сильно досталось. Но на твой вопрос мне сложно ответить, — голос Сыльхена стал совсем тихим. — Вы ведь были запечатлены, верно? — Верно, Юнги. — Но почему тогда на тебе до сих пор нет метки? Вы даже с Чонгуком это не обсуждали, будто между вам нет той сильной связи, которая должна возникнуть между парой. — Да, соглашусь, — Сыльхену было тяжело это признавать. Чонгук был одновременно его альфой и не был. Они встречались, гуляли, ходили на свидания, целовались, проводили вместе друг с другом время, но… Это все равно было как-то не так?இ
#Chandelier (Piano Version) — Sia
Парка нараспашку, мыслей в голове — ноль. Именно в таком состоянии сейчас отправлялся Чонгук к Мэин. На улице заметно потемнело и похолодало, пронизывающий ветер исполосовал обнаженную грудную клетку, оставляя на коже легкие покраснения. Чонгук не чувствовал сейчас ничего, он был будто в бреду. Голова наполнялась сумасбродными мыслями, щеки жгло не то от ощутимого мороза, не то от того, что предательские слезы медленно стекали по ним. Он шел вначале уверенно, не обращая внимание на преграду в виде ветра; он был сильным, будто вместе с Чоном превращался в самую настоящую бурю — так себя сейчас ощущал темноволосый. Его тело не слушалось, но уже на ватных ногах он доходил до дома Мэин. Пропасть… Чонгук упал на колени перед чужим домом, над головой кружились крупные снежинки, мягко падая на темные волосы, и покрывали долгожданную землю снежным покрывалом. Чонгук внутри кричал, раздирал себя на части и не понимал, почему вечно неспокойное сердце сейчас медленно и размеренно билось в груди. Оно всегда бешено стучало: и при Сыльхене, и во время захватывающих ситуаций. Но в данный момент волк был нестабилен, его душа тянула в чужие земли, а разум поддакивал ощущениям. — Так не должно быть! — он подал голос и стукнул кулаками по асфальту, не замечая первых капель крови из саднящей раны. — Почему? Как ты могла ошибиться?! Чонгук не верил. Вожак запутался в себе, пытался найти выход с помощью Мэин, но опоздал. Свет в чужих окнах медленно затухал, а поселение готовилось ко сну. Фонари тускнели, освещая настоящий первый снег на асфальте, и заманчиво звали в свою одинокую компанию. — Это все из-за тебя, да? — он шептал себе под нос, все еще находясь сидящим на коленях. Он каждой клеточкой организма чувствовал, как менялась погода, как пушистые снежинки превращались в острые копья, навевая Чону в очередной раз встречу с незнакомцем. — Кто же ты такой, парень цвета снега? В ответ — тишина. Лишь ветер завывал и пытался поговорить с Чонгуком, пытался рассказать всю правду и попробовать успокоить. Но вожак поднялся на ноги и, полностью эмоционально разбитый, проследовал домой. Это было его маленькое спасение, но даже сейчас, находясь в уютной кровати, накрывшись с головой теплым одеялом и прикрыв тяжелые веки, Чонгук видел его. Запоминал холодные глаза, узоры на лице и изящную руку, что держала копье. И как этот неизвестный парень вмиг обратился волком: таким красивым, грациозным, властным, знакомым… Чонгук резко вскочил и откинул одеяло. Он вспомнил его, того самого чужака, которого видел в первую встречу. Когда ему никто не поверил, посчитав либо клоуном, либо уставшим. Только в этот раз фигура не казалась Чонгуку видением — белоснежный волк был настоящим, и ощущение от его взгляда — тоже. — Неужели… ты и правда моя пара? Мой настоящий омега…Я думаю о тебе так много, что мне даже странно, откуда берётся время на всё остальное. Это потому, что всё остальное — это тоже каким-то образом ты.
இ
