Эдем у подножия горы Кебнекайсе.

இ

      

             

#be’o — bad love

                           Чимин стоял около двери чужого дома и переминался с ноги на ногу. Волнение почему-то накрывало его с головой, и он несмело постучался. Ожидание съедало его, раз за разом проглатывая все больший кусочек, но альфа был уверен в себе, а также в том, что собирался сказать Юнги и сделать дальше.       У него были грандиозные планы и безумное предвкушение хорошего.       — Кто? — послышался хрипловатый голос омеги за дверью.       Чимин тепло улыбнулся и облокотился лбом о деревянную дверь, готовый вот-вот разорваться на части от сильной радости внутри.       — Я, — он замолчал, но чуть позже добавил. — Это я, Юн-и, открой, пожалуйста.       Дверь Юнги тут же открыл, впуская взбудораженного альфу внутрь. Красноволосый обнял его, крепко и одновременно трепетно прижимая младшего к своей грудной клетке.       — Ты холодный, — недовольно заметил Юнги, но Чимин на это лишь чмокнул пепельноволосого в макушку.       — А ты уютный, — после этого Юнги сложно было самому сдержать улыбку, и он стал помогать старшему снять верхние вещи и обувь.       Держась за руки, они проследовали в гостиную, где приземлились на мягкий диван. На фоне по телевизору шло какое-то шоу, голос ведущего даже расслаблял, а парни сидели в обнимку, наконец-то осознавая всецело понятие «вместе».       — Я тогда не договорил с тобой, когда к тебе пришел Сыльхен, — начал Чимин, нежно поглаживая Юнги по волосам. Губы Чимина были так близко, что омега шеей ощущал его горячие дыхание, и от этих ощущений сносило крышу.       Ну или скорый вторник так влиял. Полнолуние было не за горами, а предтечное состояние не совсем отключало мозг — скорее просто обостряло все ощущения. Как и всегда, впрочем.       — Хочешь что-то сказать мне сейчас? — Юнги повернул голову в бок, стараясь быть к альфе еще ближе, и даже сам не понял, как оказался сидящим на его коленях, а их губы практически соединялись в долгожданном поцелуе.       — Скоро полнолуние, — тихо прошептал Чимин, касаясь кончиком носа чужого.       Его дыхание щекотало губы пепельноволосого, атмосфера в комнате сгущалась, заставляя парней ощущать желание и духоту — их тела просили свободы, а сердца — единения.       — Предлагаешь сделать это заранее? — Юнги спрашивал также тихо, нетерпеливо ерзая на бедрах Пака. Ладони альфы эфемерно оглаживали стройную талию, лишь на мгновение опускаясь к пышным бедрам.       Все было накалено похуже любого электрического провода. Дотронься их — заискрятся.       — Почему бы и нет? Будем не как все — окрыленные жаждой спаривания, — почти в самые губы.       — И чем же мы будем окрылены, м?       — Любовью, малыш, — его губы все-таки мягко коснулись миновых, а объятья стали жарче предыдущих.       Они сидели на диване, жадно изучая рты друг друга, будто и правда изголодались по такому родному теплу. И останавливаться было сейчас самой их большой ошибкой.       Но они изучили уроки, поэтому в данный момент полностью отдавались своим желаниям, продолжая настойчиво и страстно целоваться, не упуская из виду нежность и заботу.       Чимин был осторожен в том, что он делал.       Его немного покусанные губы вначале на пробу сминали миновы, будто боялись нормально прикоснуться к ним, захватить больше, поцеловать глубже. Нежные поглаживания дурманили рассудок, и омега отдавался в родные руки, сидя уже более свободно и раскованно. Его ладони цеплялись за массивную шею, позволяя самому углубить поцелуй — добавить язык, показать красноволосому, что самому Юнги было куда стремиться. Тоска, скука по альфе заставляла его лезть на стену, но, будучи гордым, не позволяла сделать первым шаг самому.       А сейчас позволяет. Нежные губы со вкусом клубнично-ментоловых сигарет распространяли жар по всему телу, путали сознание и возбуждали покруче любого петтинга — Чимин уже ощущал, насколько твердым его делал Юнги, и эта мысль не давала ему покоя.       Плавные и нежные поцелуи спускались все ниже, покрывая длинную шею омеги жаркими метками — нет, не оставляя следов, зубов и прочее, просто по-другому назвать это было никак. Для поцелуев слишком, слишком просто.       Они вызывали мурашки, заставляли пальцы ног омеги подгибаться и переставать ощущать себя в пространстве — настолько перезагружали программу мозга, что хотелось находиться в таком состоянии постоянно.       Альфа не переставал совершать прелюдии, уже во всю выцеловывая острые ключицы Юнги. Он запрокидывал голову, покусывая свои губы, и дурел от каждого прикосновения к себе. Но Чимин не торопился, медленно раздевая младшего — вначале он только избавился от домашней футболки, открывая себе доступ к плоскому животу.       — Давай поменяемся местами, — предложил красноволосый и после кивка пепельноволосого переложил Юнги на спину на дивана, теперь полностью нависая над ним.       Он вновь поцеловал его в губы, проделывая себе путь от них до самого пупка. Он не упустил подбородок, снова уделяя внимание шее, но теперь открывая для себя новый фетиш Юнги.       Соски.       Они были безумно чувствительными, особенно тогда, когда Чимин обхватывал их губами и слегка прикусывал бусинки зубами, после ослабляясь и целуя. Он заставлял Юнги метаться и хотеть его больше, разжигая эту дикую страсть на двоих. Омега дышал так часто и шумно, что Чимин не мог скрыть улыбки — выглядел таким очаровательным, а еще щеки постепенно краснели, что только добавляло шарма омеге.       Красноволосый тем временем спускался ниже, стягивая с младшего короткие свободные шорты, обнаруживая, что Юнги был совсем без белья.       — Ты ждал меня? — подняв бровь в удивлении Пак, рассматривая, насколько сильно был уже заведенным Юнги от его ласк.       Минов аккуратный член прижимался к животу, стоило его освободить от мягкой ткани шорт, и теперь приманивал к себе все внимание Чимина, но тот будто специально игнорировал его, выцеловывая тазовые косточки омеги, а ладонями теребя соски.       Юнги не мог найти себе места, постоянно ворочался и постанывал, потому что ему хотелось больше, но старший не спешил, желая как следует доставить все удовольствие Ги.       Жаркие поцелуи вдруг прекратились, и Юнги приподнял голову, чтобы посмотреть, что там происходило. На деле ничего критичного — Чимин раздевался сам, стягивая с себя джемпер, а после встал на ноги, избавляясь от джинсов и боксеров, полностью оставаясь нагим. Он немного смущенно улыбнулся, но прильнул к Юнги, нависая сверху, даря быстрый вороватый поцелуй в губы, представая во всей красе перед своей парой.       Чимин развел колени, удобно устраиваясь над грудной клеткой Мина; младший обхватывал его бедра ладонями и спускался вниз для удобности позы, ведь ему хотелось попробовать сделать это именно так и таким образом.       Он оставил голову в приподнятом положении, и теперь его губы смело касались паковой красной головки, слишком аккуратно и даже нежно.       Чимин не сводил с него влюбленного взгляда, внимательно наблюдая за тем, как с прикрытыми глазами Юнги смаковал головку, то губами, то языком принося приятные ощущения. Он не торопился приступать сосать, пока только игрался и чуть-чуть полизывал, желая раззадорить старшего. Красноволосый тяжело дышал и прикусывал губы, ведь Юнги приступил к основному действу — мягкие горячие губы обхватили головку, делая головой поступательные движения; омега с каждым разом старался заглатывать глубже, провести языком по всей длине и уделить внимание каждой венке на стволе, пока альфа собирал себя по кусочкам, дыша шумно и приговаривая, какой Юнги молодец.       — Моя умничка, — низко, почти рыком, до белых мушек перед глазами.       Похвала творила свою собственную магию, ведь Юнги поменял угол, вбирая головку и часть длины совсем иначе; Чимин от этого только глаза закатывал и продолжал ласково называть омегу.       Но они решили до конца не доводить эти ласки. Вместо этого Чимин по-своему отблагодарил омегу.       Стройные ноги он слегка ладонями раздвинул в стороны, удобнее устраиваясь между ними. Юнги, понимая, что именно сейчас будет, совсем раскраснелся и закрыл смущенное лицо руками, пока альфа приступал к основным действиям. Юркий язык мазнул по расщелине, скользя прямо к сфинктеру; Пак хорошо вылизывал его, не упуская возможности одарить ласками каждую клеточку бархатной бледной кожи Юнги.       Альфа не забывал помогать себе пальцами, помнив о том, что младшего нужно подготовить и немного, прям самую малость, подразнить. Юнги и так скулил и просил убыстриться, потому что, как ему казалось, он был готовым уже сейчас ощутить оргазм от одних только пальцев и языка своего парня. Чимину это льстило, и, наверное, он мог именно сейчас послушать волчицу. Быстро отлучаясь, он стал искать в заднем кармане джинсов презерватив, после возвращаясь на место, по пути разрывая упаковку. Красноволосый сам раскатал защиту по всей длине, а уже затем не спеша вошел в омегу, давая время привыкнуть.       Юнги потянулся к нему, вновь цепляясь руками за шею, и буквально уложил альфу на себя, обхватывая ногами его спину.       Пак двигался плавно, смотря при этом пепельноволосому в глаза, не переставал улыбаться и целовать его то в кончик носа, то в уголок рта, то переходя к страстным и влажным поцелуям.       Они перепробовали все возможные позы на диване, и в каждой из них Юнги ощущал себя великолепно, как мог так хорошо принимать Чимина.       — Я…я так люблю теб-бя, –сквозь стоны шептал омега, закатывая глаза от удовольствия, на пике оргазма осознавая, что они с Чимином начинали новую ступень их отношений.       — Я знаю, милый, — альфа поцеловал его в щеку и добавил, — думаю, что мы готовы двигаться дальше и не быть просто поддержкой друг другу с периодической сменой ролей в виде боксерской груши.       — Это ты мне так отношения предлагаешь? — смеясь, Юнги перебил его и переводил дыхание. Этот нежный секс нехило так вымотал его.       — Если бы дослушал — то само предложение и услышал бы, — так же с улыбкой на губах ответил ему альфа. — Ну, так что, Мин Юнги, теперь ты мой омега?       — Будто у меня выбор есть, — он буркнул и сморщил мило нос, изображая легкое недовольство, но Чимин поцеловал его в губы, укладывая спиной на диван.       Позже альфа принес подушки, одеяло и постелил им спальное место.       В эту ночь они заснули вместе, обнимаясь и держась за руки.       Набирающая полноту луна была свидетелем зарождающихся настоящих отношений двух любящих сердец. Наконец-то у них все нормализовалось, и теперь на горизонте появилась надежда на светлое будущее. Осталось только поддерживать то, что они успели сегодня выстроить.                     

இ

      

             

#hot action cop — goin’ down on it

                           Чем скорее приближалось суперлуние, тем чаще начинало срывать крышу — именно так мог охарактеризовать выходные и следующую неделю Чонгук.       Нет, он не ощущал ухудшения своего самочувствия, ему также не хотелось забираться на всех попадающихся ему на пути омег, метить их и тому подобное. У кого изначально гон проходил в довольно адекватных условиях, суперлуние не казалось нечто страшным и пугающим. Просто немного иначе, что с того?       А вот что было не так, Чонгук начинал осознавать не сразу.       Наличие того факта, что у альфы имелся предназначенный для него омега и плюс ко всему, вроде как другой, еще один предназначенный, лишь слегка усугубляло надвигающуюся ситуацию. Чон стал чаще тосковать, буквально скулил подбитой собакой и просился к Тэхену, потому что очень сильно хотелось тепла, целовать там, допустим. Темноволосый в принципе не хотел размышлять в романтическом контексте, но чем больше и ближе к Земле становилась Луна, тем объемнее были думы подобного характера.       Он даже устроил себе что-то вроде самобичевания: снизил вероятность пересечения с другими людьми и волками, запасся хорошим количеством кофе, немного алкоголя, заказал пиццу и на фон поставил какой-то стремный фильм. В целом все со стороны выглядело достаточно обыденно, вот только в душе гадили кошки. Хотелось выть, выйти на улицу в естественном виде и убежать далеко-далеко. Желательно, конечно же, в Кируну. Но, там и без Чонгука сейчас достаточно было проблем. Да и у самого альфы — тоже. Он должен не забывать, что являлся вожаком стаи, что должен всегда и везде находиться рядом со своими волками — таковы законы. Пойдешь против — лишишься статуса, как близко бы не дружил с остальными членами стаи.       Он будто чувствовал что-то опасное, что-то такое, что заставит его забеспокоится. Его телефон разрывался от разного рода оповещений, и Чонгук стал прочитывать быстро беседу альф, из которой узнал от Субина, что Ники давно не выходит на связь. Это очень странно и точно не походит на поведения младшего альфы. После написанного, Чонгук и правда сорвался и стал собираться. Внутри крутились самые разнообразные мысли, но он не мог допустить попадания в беду самого младшего члена стаи. Он нес за него ответственность, да и Ники был ему как младший родной брат. И если с ним что-либо случится — Чонгук сам себя ведь не простит.       Внутри все закипало какой-то неконтролируемой лавой.       Она бурлила в крови, заполняла собой рассудок, и Чонгук пулей вылетел из дома, забывая толком надеть на себя теплые вещи. У него был бешеный угрожающий взгляд, а еще он обратился в волка, даже не добегая до леса. Ему было плевать, если бы люди увидели это ошеломляющее действо. Главное сейчас — Ники найти.       Чон шнырял туда-сюда по лесу; его нюх помогал хоть немного сориентироваться в этом изобилии запахов. Не все звери еще ушли в спячку, да и много людей зимой в лесу обожали ходить на лыжах, оставляя после себя шлейф незнакомых ароматов. Но Чонгук на то и вожак, что ощущал лучше, знал больше и хитростей много повидал.       Его самого-то тянет к землям Кируны, но именно сейчас интуиция и волчья чуйка вторили этой тяге, будто бы Нишимура мог находиться именно там.       Чонгук послушал все свои внутренние голоса, насторожился и помчался вперед. Ему было совсем не важно, что сейчас он был совсем один, ведь там, где-то на чужих землях, вероятно всего Ники мог попасть в беду. О себе альфа думал в последнюю очередь, а вот о самого младшем беспокоились все в стае.       Тем временем, нюх Чона направлял его в верную сторону. Где-то внизу, в том самом овраге, улавливался запах Ники и еще какого-то альфы. Чонгук уже автоматически показывал клыки и начинал рычать — если что, он и перегрызть чужаку глотку мог.       Он был настроен воинственно, в голове только пессимистические мысли, а о другом Чонгук не размышлял вообще. Поэтому был совсем не готов к тому, свидетелем какой картины он стал.       Там действительно был Ники, но был он в целости и сохранности; нюхался стоял с каким-то чужим волком, потираясь влажным носом о другой и почти позволяя ухватить себя массивными лапами.       Чонгук приветственно рыкнул и вышел из укрытия. Его серые глаза на фоне белого снега вокруг казались кристально чистыми и такими глубокими, что в них смело можно было утонуть. Ники обернулся и слегка наклонил волчью морду, как бы проявляя уважение. Это, к слову, сделал и второй оборотень.       «Кто это?» — мысленно задал вопрос вожак и стал подходить ближе. — «Мне стоит прогнать его?»       Ники вдруг завыл, чем очень сильно удивил старшего.       Младший быстро простился с чужаком, еще раз обнюхиваясь, и только после этого ответил.       «Нет, хен, он не причинил мне зла. Давай на обратной дороге я все расскажу тебе?»       Чонгук ничего не ответил, но согласился.       Он развернулся и стал подниматься уже знакомой ему тропой с оврага на свои земли. Ники же следовал четко за ним след в след.       Ники начал свой рассказ тогда, когда они почти оказались на своей территории.       Перед глазами поселение, поэтому парни посчитали нужным обратиться обратно в людей, заодно и обсуждать так гораздо удобней.       — Так что, Ники? Может, поделишься со мной, кто это был?       Чонгук занял позицию отца: строгого, но понимающего и интересующего. Младший не обратил на это внимание, у него без этого такой спектр испытываемых эмоций, что смело можно грохаться в обморок.       — М-м-м, хен, понимаешь, тут такое дело… — Ники, признаться честно, совсем не знал, как и с чего начать.       Наверное, было правильней не то, чтобы сначала — чуть ранее основной сути.       Собственно, так он и сделал.       — Перед полнолунием мое состояние очень сильно стало меня беспокоить, — голос Нишимуры был слегка взволнованным, поэтому Чонгук решил подойти поближе к нему и обнять, чтобы младший ощутил себя спокойнее и комфортнее. — Меня посещали разного рода мысли, я стал больше задумываться о себе: кто я, какая у меня ориентация и как произойдет мое запечатление. Мне не важно было с кем: альфа или омега, ведь главное, что оно вообще случится.       Он сделал паузу и перевел взгляд на вожака. Чонгук полностью был с ним согласен, поэтому попросил его продолжать свой рассказ далее.       — Так вот, проснувшись на следующий день, я ощутил некую тягу. Решив пойти на поводу волчьих чувств, я забрел на чужие земли, хен…       Ники опустил почему-то голову и тяжело вздохнул.       — Я думал, что мне крышка, потому что ощущал чужое присутствие. Я быстро обратился и … Хен, — он снова посмотрел на Гука, так трепетно и нежно, что, казалось, весь мир, существующий в глазах младшего, был подарен только что Рефречи. — Хен, я увидел его. Я понял, что он — моя судьба, моя пара. То был волк из стаи Кируны, и ты, как никто другой, должен понять меня, почему я сейчас такой.       Черноволосый все еще смотрел на старшего, теперь остановившись на месте. Он был похож на маленького брошенного щенка, и Чонгук крепко обнял его, поглаживая по волосам.       — Я запечатлелся с альфой, и я… я счастлив? Его Джей зовут, — говоря в чужое плечо, Ники улыбался, а Чонгук с облегчением выдохнул.       Ники оказался геем. Ну, подумаешь?       Главное ведь, что живой, так еще и пару свою нашел. Об этом Нишимура решил еще и остальным альфам написать: вначале признаться, что наконец-то запечатлелся, а потом — в ориентации. Он уже ничего не боится, потому что Чонгук его принимает, продолжает любить таким, каким он есть, и ценит. Это очень ценно; настоящее одобрение от вожака. Стая, как и сам Чон, с радужной душой принимают Ники тоже, всецело радуясь и расспрашивая подробности. Наверное, после этого момента они становятся ближе в несколько раз, сплоченней, а еще их можно смело называть настоящей семьей. Не ошибетесь.                     

இ

      

             

Мне бы быть снегом в твоем городе, лишь бы быть с тобой.

      

      

      

#karma to burn — fifty seven

                           Вторник наступил слишком неожиданно, во всяком случае, для Чонгука это было огромным удивлением.       Его утро началось обыденным образом и ничего не предвещало беды: простой завтрак, далее привычная зарядка, комплекс упражнений, но после Чонгук ощутил легкое недомогание и только потом осознал его причину.       Полнолуние.       Оно только набирало свою силу, но альфа не мог совладать с собой, внутри ощущая дикое желание уединиться со своим омегой. Разного рода мысли одолевали его, но Чонгук держался и пытался развеять их, переключая внимание на другие вещи.       Он решил выйти на улицу; зимнее утро только расцветало своими красками, поэтому он многое ставил на то, что сможет пройтись, поменять ракурс своих размышлений, но…       Почти на каждом углу он замечал целующиеся парочки, что дотерпеть до дома никак не могли, он даже слышал чужие речи волков, доносящихся с леса, и точно понимал, что они спаривались.       Альфа хотел уже громко закричать, чтобы избавиться от наваждения, но по итогу сам решил в этот самый лес уйти и уединиться. Нет, не заниматься непристойностями там или нечто подобным, просто ему стоило остаться наедине.       А в идеале — наведаться в гости к Тэхену.       Но не только Чонгук изъявил увидеться со своей парой в преддверии массового спаривания. Сыльхен думал аналогичным образом.       Луна еще не находилась в полной своей фазе, однако омега страдал и буквально находил себя зависимым желанием наведаться к Чонгуку и непременно точно, прям на все сто с небольшим хвостиком процентов, заняться с ним сексом.       Омега мог бы принять таблетки либо блокаторы, ведь такое состояние могло спровоцировать не совсем приятные случаи. В себе и в членах стаи Сыль был уверен, но а вдруг на пути попадется кто-то не совсем адекватный? И тогда могла всякая ситуевина нарисоваться.       Казалось, даже такой страшный факт не мог повлиять на его мнение, ведь шатен стал собираться; он даже подкрасил глаза, на губы нанес гигиеническую помаду, надушился приятным цветочным парфюмом, и только после этого направился в сторону дома Чонгука.       На нем было минимум одежды, ведь на другие варианты развития этого события он и не рассчитывал. Легкое весеннее пальто было распахнуто, показывая слишком много; на Сыльхене была легкая блуза, оголяющая ключицы и часть грудной клетки, на шею был повязан черный чокер со звездой — образ сексуальный. Но оценил бы его Чонгук?       Думаю, при иных обстоятельствах — да, но не сейчас.       У Чхве полностью отсутствовали мозги, ведь в них мельтешила мысль о совокуплении: грязном, жестком, требовательном. Его внутренний омега был голоден, и кроме, как Гука, рядом с собой никого иного не видел.       Поэтому Сыльхен уверенной походкой дошел до дома младшего и стал стучать в дверь. На него обращали внимание проходящие мимо жители, кто-то даже поздоровался, но омега был увлечен только собственной идеей впечатлить альфу — на большее его мозг не был уже способен.       Как ни старался шатен, но к двери никто не подходил. Сыльхен даже сматерился и топнул от злости ногой, практически потом переходя на рык. Когда что-то шло не по планам — хотелось драться или ругаться.       Но Чхве достал из кармана пальто телефон, быстро набирая номер Юнги. Вероятно, он мог знать, где находился вожак, либо Сыль мог бы прийти к другу в гости. Юнги на вызов не отвечал.       — Вы все сговорились?! — он громко закричал и резко развернулся, так, что почти упал на снег, поскользнувшись на льду около ступенек чонова дома.       Сыльхен был зол.       Он очень был зол и проклинал всех, кто попадался ему на пути. За время ожидания у него уже начались болезненные ощущения внизу живота, а также зуд в районе задницы. Течка совсем дурманила рассудок, отравляя окончательно здравый смысл. Омеге было необходимо как можно быстрее попасть домой, однако он шел и оглядывался по сторонам — все еще лелеял надежду встретить Чонгука и накинуться на него. Ему было плевать, что альфа запечатлелся снова и что с Сыльхеном, по сути, общение не клеилось от слова совсем.       Да, формально они все еще находились в отношениях. Но это вопрос времени. Думалось мне, что Чонгук просто забыл о том, что ранее было в его личной жизни. А вот Сыльхен не забыл и не желал отпускать младшего, жаждя прилипнуть к нему пиявкой и высасывать до конца все соки.       На улице поднимался ветер, и омега пытался от него укрыться поднятым воротом легкого пальто. Получалось, откровенно говорят, херово, но врач верил в себя и в то, что это мелочи.       — Что мне, блять, делать?! — он не был похож на себя, но течки очень по-разному влияли на оборотней.       Если в этом месяце все протекало достаточно тихо, то в следующем никто не мог дать гарантию повторяемости сюжета. Учитывая суперлуние, Сыльхен реально сходил с ума от навязчивых мыслей заняться сексом с Чоном.       Будь его воля, кстати, он обратился бы в волка и бегал в таком виде прямо по поселению. Нужно сказать спасибо его почти здравому смыслу, что он этого не сделал.                     

#jerkcurb — night on earth

                           Пока Сыльхен рвал и метал, Чонгук, тем временем, добирался до Кируны.       Чем полнее становилась луна, тем сильнее было желание как можно скорее увидеть Тэхена. Нет, у альфы не было каких-то сомнительных умыслов по поводу него, там все глубже, ведь Чон просто хотел увидеть, ощутить чужое присутствие рядом и, вероятно, своим нахождением помочь омеге. От родителей Чонгук часто слышал, что не только секс или петтинг помогал пережить течку или гон, но и банальные объятия, разговоры с парой смогли бы облегчить болезненные ощущения и навязчивые мысли.       И вот сейчас вожак Рефречи хотел просто увидеть Тэхена, вероятно, даже поговорить. Его внутренний волк просился наружу, ему хотелось тепла и ласки, но Чон понимал, что они друг другу еще чужие, даже не смотря на факт запечатления.       Он уже вступил на главную улочку Кируны; вокруг, как и на его землях, была суматоха — наступающее суперлуние сводило с ума, и альфа очень сильно понимал их, однако вел себя очень сдержанно. Его разум не был забит мыслями о спаривании, но поцеловать Кима Чонгуку очень хотелось. Он и не скрывал этого.       Изначально Чонгук хотел найти Тэхена по запаху; да, он примерно помнил расположение чужого дома, но это не точно. Нюхом вожака природа не обделила, однако из-за большого скопления народа, он терялся в ощущениях: вокруг было много других омег, которые перекрывали естественный запах Тэхена, а еще и альфы выпускали свои феромоны, чтобы обратить как можно больше на себя внимания.       От переизбытка разных запахов, у Чонгука закружилась голова, и он осознал, что, возможно, он не найдет Тэхена. Либо найдет, когда будет поздно…       — Стоп, что за мысли, Чонгук?! — сказал сам себе мужчина и стал думать.       Ранее ему снился Тэхен в его естественном обличье и звал к себе, будто хотел его компании либо просил защиты?       Почему Чонгук сейчас чувствовал какую-то опасность? Он явно ощущал беспокойство, но не за себя — за свою волчицу.       Внутри все рвало и метало, ему хотелось взвыть и накричать на всех, ведь где-то там был Тэхен. Тэхен, которому, вероятно, нужна была помощь.       Средь этого хаоса собрать мысли воедино было сложно, однако раздающийся голос совсем рядом на удивление помог не только в этом — он направил его верной дорогой прямиком к омеге.       — Если ты Тэхена ищешь, то он работает в магазине сладостей.       Чонгук обернулся и узнал в говорящем друга омеги. Они пересекались с ним, когда Тэхен упал в обморок. Высокий статный парень хитро поглядывал на Чонгука и выжидающе наблюдал за его реакцией.       — Спасибо? — он спросил, удивленно разглядывая чужое лицо.       Друг Тэхена выглядел вполне себе отлично для волка, который переживал течку. Вероятно, у него была пара, поэтому он был вполне себе спокоен?       — Можно уточнить, где он находится? — голос Чонгука стал на пару тонов ниже от предстоящей встречи со своим омегой. Внутри него разгоралось предвкушение, и альфа дышал через раз, в висках тарабанил сердечный ритм, и в целом Чонгук лишь слегка походил на помешанного или сдвинутого человека.       Но все всё прекрасно понимали.       — До конца улицы дойди, с правой стороны увидишь вывеску. И, Чонгук, — обратившись впервые к альфе по имени, чем очень сильно удивляя Чона, улыбнувшись, он добавил, — я тебе ничего не говорил, окей? Я для Тэхена лучше хочу сделать, а он не понимает.       Чонгук кивнул. Он вот понимал друга своей пары.       — Наверное, я должен тебя поблагодарить, эм… — он запнулся, так-то не зная имени собеседника.       Сокджин почувствовал это и подошел ближе, подавая ладонь для пожатия.       — Я Сокджин, но можно просто Джин, — красноволосый улыбнулся чужаку и показал рукой, чтобы Чонгук наконец уже сдвинулся с места.       Альфа был немного смущен этим, поэтому, еще раз поблагодарив и пробормотав «Ты и правда как Джинн», быстро направился на работу к Тэхену.       Не сказать, что до магазина Чонгук бежал; скорее ему показалось, что прошло одно лишь мгновение, и вот он стоял на пороге места, где точно находился Тэхен.                     Луна набирала форму, время катилось к полудню — пару часов, и все — пиши пропало. Но Чонгук, все еще державший себя в руках, открыл дверь магазина и удивился тому, как все красиво было здесь уставлено. Прилавки со сладостями были отсортированы по цветам и вкусам, всевозможные упаковки завлекающе находились около кассы, но самого продавца Чонгук не видел. Он стал оглядываться по сторонам, расхаживать и заглядывать туда, куда обычные маленькие посетители свой нос не совали. В помещение, на двери которого была табличка «Посторонним вход запрещен».       Он постучался для начала и только потом открыл дверь.       Сидя на полу, Тэхен выглядел далеко не прекрасно: бледное лицо, прикрытые веки, рядом стоящая бутылка воды, а ладони были опущены на низ живота. Чонгук прочистил голос и стал подходить к младшему, тихо проговаривая:       — Ты можешь мне доверять, не бойся меня.       Он практически подошел вплотную к Тэхену, как тот открыл глаза и испуганно поглядывал на него, моля отстраниться. Чонгук присел напротив него на корточки и протянул ладони к бутылке, подавая ее Тэхену.       — В прошлый раз я не причинил тебе вреда, в этот раз ты можешь снова поверить мне. Пожалуйста, Тэхен, я хочу помочь тебе.       На свое имя Тэхен среагировал как-то странно. Он смотрел на Чонгука так внимательно, а потом коснулся чужой маски на лице, стягивая ее на подбородок и внимательно разглядывал шрам. Чонгук не ощущал себя неловко, некомфортно, скорее ему было интересно, почему омега так сделал.       — Не прячь его, Чонгук. Он ни капли не делает тебя хуже, — Ким вяло улыбнулся и продолжал смотреть на альфу.       Время, казалось, и вовсе не бежало, а между ними происходила какая-то химия, над которой оба были безвластны.       — Ты сможешь отнести меня домой, да? — его голос был тихим, немного хрипловатым, но Чонгук терял рассудок, ведь мог так спокойно разговаривать со своей волчицей.       Тэхен не был агрессивным либо холодным, как при прошлых встречах. Вероятно, альфа был прав в своих суждения: при нахождении предназначенной пары омеге становилось чуточку легче. Чонгук улыбнулся, снова находя в их диалоге нечто волшебное.       — Без проблем, только управляй мною — куда идти и как.       После этого Чонгук взял осторожно Тэхена на руки, вынес из подсобного помещения и натянул на него свою вязаную шапку и пуховик, ведь искать вещи Кима означало большой потерей времени.       Чонгуку было плевать на себя, на то, что он мог заболеть, главное, что сейчас Тэхен находился с ним, омега был почти в порядке и в тепле.       Светловолосый крепко обнимал его за шею и уложил голову на его грудную клетку, явно слыша, как быстро билось чоново сердце. Невозможно было находиться спокойным, когда рядом тот, кто, вероятно, привнесет в жизнь Чонгука настоящее счастье.       Чонгук оказался в тэхеновом доме быстро, что даже сам омега не успел этого заметить.       По дороге альфа видел на себе удивленные взгляды жителей Кируны — в который раз — понимал, как подозрительно выглядело это со стороны. Но мнение окружающих волновало его в последнюю очередь. Главное сейчас — Тэхен. Альфа все также держал его на руках, оглядываясь по сторонам в чужой обители и прикидывая, где бы могла находиться комната омеги.       — Самая первая комната, Чонгук, — пробормотал младший, и только после этого темноволосый последовал по указанному маршруту.       Он не ощутил холод, пока нес Тэхена до его дома, адреналин и зашкаливающие эмоции от долгожданной близости напрочь отбили инстинкты самосохранения, поэтому альфа не заметил разницы: вот недавно он был на улице в ощутимый мороз, а вот уже находился в доме.       Посадив Тэхена на кровать, он стал избавлять его от верхних вещей, укладывая их на симпатичный мягкий диванчик. Тэхен смотрел на него, не отрывая взгляда, а после старший уложил его на кровать, накрывая мягким пледом, который смог найти в комнате.       — Где у тебя лежат таблетки, Тэхен? Я сейчас все принесу, — поинтересовался Рефречи, стоя перед кроватью Кима и наблюдая за тем, как омега устраивался в удобную позу.       — На кухне стоит аптечка, принеси ее всю. Я не знаю, что сможет мне помочь так быстро, поэтому попробую все.       — Только не за раз, — обеспокоенно перебил его старший, а после ушел на кухню.       Он вернулся почти сразу, со стаканом воды и нужными лекарствами в руках. Аккуратно все поставил на тумбочку, что стояла рядом с кроватью, и осторожно присел на край кровати. Чон заметил лежащий на тумбе ежедневник и заимел наглость вырвать оттуда листок, что-то быстро чирикая на нем. Тэхен наблюдал за этим, обнимая руками и ногами подушку, и незаметно для альфы улыбался. Признать то, что ему нравилась компания альфы, — было для Ким-Кируны слишком.                     Тэ просто прикрыл веки и старался абстрагироваться от ощущаемой боли; первую таблетку он принял, и теперь решил немного поспать, ему всегда сон помогал. Чонгук же натягивал на себя верхние вещи, в которые ранее закутывал Тэхена, поглядывал на него, а потом решил подойти и аккуратно чмокнуть омегу в щеку, тяжело после этого выдыхая.       Чонгук поцеловал Тэхена и просто ушел, тихо прикрывая за собой дверь.       Его сердце сходило с ума, а сам альфа оперся о стену спиной и сполз по ней, оседая на пол. Он не мог поверить, что сделал это, что вообще ранее произошло. Но он был рад помочь Тэхену, рад, что оказался вовремя и услышал внутренний зов волчицы.       А Тэхен, стоило Чону покинуть его комнату, тут же открыл глаза и не мог понять, почему так сильно тряслись его руки и ныла душа. В руках омега держал ту самую оставленную записку от альфы, где аккуратно было выведено: «Если что-то случится — пиши или звони мне» и рядом номер мобильного телефона Чонгука. Тэхен что, не хотел, чтобы Чонгук уходил?       Боже мой, на самом деле так и было… Его волчица хотела провести эту ночь с ним, со своим альфой. С Чонгуком.                     

இ

                           Намджун не мог поверить своим глазам.       Он стоял недалеко от дома Тэхена, а тут завидел, как из него вышел незнакомый ему человек. Ну, как незнакомый — он знал этого альфу, но не был с ним знаком лично. Чувство опасности подступало к горлу, как и чувство защитить их вожака. Он помчался прямо к чужаку, почти успевая схватить его за грудки, как вдруг рядом появился Сокджин.       — О, парни, вы так быстро? Надо же, — он ехидно улыбался и смотрел то на Чонгука, то на Намджуна.       У обоих застыл немой вопрос на лицах, а после Чон, осознав все-таки чуть вопроса, отрицательно замотал головой.       — Нет, я просто донес его до дома и уложил спать. Ты не подумай, я не имею прав пользоваться его положением и оправдывать свое.       Сказанная искренняя правда растопила сердце Намджуна, потому что он только что иначе взглянул на Рефречи. Неужели это не его стая тогда посещала их земли? Снова кто-то искал Эдем, начинавшись легенд?       — Ну, вот и прекрасно. Я тогда пойду к нему, а ты, Намджун, — обращаясь к своему альфе, Сокджин подошел ближе к Наму и эфемерно коснулся его губ своими, — приюти на время полнолуния и гона Чонгука. Думаю, его присутствие поможет Тэхену справиться с такой сильной течкой.       — Сделать что? — в оба голоса произнесли альфы и пялились друг на друга.       Они не были готовы к такому, а Чонгук вообще старался игнорировать вторую часть сказанного омегой.       У него в голове один только сюжет вязался — и от этого ладошки потели и сердечный ритм учащался.       Сокджин же ведь не это самое имел ввиду, верно? Господи, дай Чонгуку сил.                     

இ