Эдем у подножия горы Кебнекайсе.

இ

                    

#bts — yet to come

      

             

Нужно иметь что-то общее,

чтобы понимать друг друга,

и чем-то отличаться,

чтобы любить друг друга.

                           — Где я?       Тэхен открыл плавно глаза и оглянулся по сторонам; белые стены давили на него, запах чего-то спиртового глубоко проникал в самые легкие, вызывая легкое затруднение дыхания. Он часто моргал и пытался прийти в себя: все это казалось ему сном, да и кое-какие воспоминания окутывали его, однако омега не поддавался им, стараясь сконцентрироваться на ощущении местонахождения.       — У тебя все хорошо?       Знакомый голос раздался где-то справа со стороны подушки. Киму пришлось приподнять голову и повернуть шею, чтобы заметить своего друга Сокджина. Тот мягко улыбался и провел ладонью по светлым локонам, аккуратно приглаживая их после долгого лежачего положения.       — Да, только тело все ноет. Что случилось?       Вожак смотрел на него внимательно, стараясь при этом покопаться в собственной голове и уловить связь: дом — больница. Но от этого лишь боль в височной части усилилась.       — Ты совсем ничего не помнишь?       Тэхен задумался: вот он стоял около своего дома, вел беседу с Сокджином, потом налетел ветер — вьюга снова закружила все вокруг, разнося повсюду неприятное чувство — а уже после он ощутил то, как земля уходила из-под его ног.       — Ну, немного? — он сам спрашивал у себя, но поглядывал на Джина. Тот переставил стул поближе к младшему, теперь держа его за руку.       — Ты упал в обморок. Тебя сюда принесли, заботливо удерживая на руках.       — Кто это был? Из наших альф или просто наш житель?       Сокджин почему-то молчал, сложив пухлые губы в прямую линию, — немного побаивался рассказать правду.       — Ни то, ни другое, Тэхен.       — Тогда..?       Тэхен с опаской и надеждой посмотрел в чужие глаза, надеясь получить информацию, которая не ошарашит его второй раз за этот день, но…       — Я не знаю его имени, он из Рефречи.       Этого ответа было достаточно, чтобы Тэхен широко распахнул глаза и приподнялся, все еще находясь в сидячем положении на кровати. Осознать эту действительность для него было пока затруднительным. Он где-то внутри понимал, даже секундные воспоминания одолевали его, однако он отказывался верить даже им.       — Вожак? — уточнил он и приподнял подушку, чтобы удобно облокотиться спиной о нее.       — Это тот, который со шрамом? Бр-р-р, вспоминая его лицо, становится жутко, — откровенно пробормотал Сокджин.       Он поправил свои красные волосы, отпустив тэхенову ладонь, и теперь в руках держал телефон, который время от времени вибрировал.       — Жутко? Что, настолько страшный, что-то я не помню такого, — память Тэхена вроде как, но стала подкидывать чужое лицо, размывчато правда, но уже есть в этом какой-то прогресс.       — Нет, он достаточно симпатичный, но шрам его этот не то отпугивает, не то заставляет больше не смотреть на него, — Сокджин опустил свой взгляд и стал разглядывать уведомление на заблокированном экране.       Ни одного от Намджуна.       — Ты же понимаешь, что он не виноват в том, что у него на лице такое клеймо? Да и, пожалуй, это не так отвратительно. Шрам не всегда уродует что-то: будь то лицо, тело, руки и так далее. Если он, как ты сказал, симпатичный, шрам, как мне кажется, только украшает его.       Сказав его, Тэхен украдкой улыбнулся.       По всей видимости, воспоминания начинали терзать его голову, ибо картинки с того происшествия теперь плотно сидели в его мозгу.       — Наверное, тебя стоит оставить ненадолго одного? Ну, подумать там, что-то еще в этом роде? — Сокджин поднялся на ноги и посмотрел на Тэхена. Старший положил телефон в задний карман джинсов, накидывая на себя пуховик, — я как раз хочу прогуляться. Запах медикаментов и спирта дурно на меня влияет, — посмеялся он.       — Да, конечно же, повезло тебе, что ты можешь сейчас сбежать от всего этого, а мне еще врача ждать, — после этого Тэхен спокойно отпустил красноволосого, поправил подушку, немного опуская ее, и закутался в одеяло.       Такое положение позволяло погрузиться ему по максимуму в нужное ощущение, чтобы вспомнить события утра.       Чужое лицо больше не выглядело размытым: большой лоб скрывала вязаная шапка с помпоном на макушке, из-под которой торчали уже отросшие темные волосы; губы были слегка приоткрыты, и по их цвету Тэхен мог смело сказать, что они были часто прикушены и облизаны (от нервов, конечно же), глаза у альфы обладали свойством погружать в себя, забирать на самое дно радужки, после не имея шанса выбраться — настолько серый цвет завлекал и уничтожал. Шрам не сразу кидался в глаза, скорее его можно было заметить лишь потому, что примерно знал, кто перед тобой находился.       Тэхен не знал наверняка, но когда маска слетела от сильного ветра, глаза блеснули толикой интереса — все встало на свои места.       Его кажется Чонгуком звали — вожака Рефречи.       Тэхен не боялся его лично, он боялся того, что их ожидало совместно.       От этого он почувствовал то самое притяжение: вначале к Чонгуку, а потом — к земле. Ноги перестали слушаться его, сознание совсем уплыло — тогда-то он и упал в обморок.       Вспоминая все это сейчас, Ким будто вновь испытал это на себе, однако оставался при своем мнении: шрам лично его не отпугивал, а лицо у Чонгука было симпатичным, да. Сокджин оказался в этом прав.                     

#sf9 — savior

                    

Сомнение может разрушить любое лечение.

                           — Добрый день, Тэхен-ши.                     Дверь в палату Тэхена отворилась, и на пороге стояла молодая девушка-врач, наверное, она была примерно ровесница светловолосого, либо чуть-чуть старше него.       — Как вы себя чувствуете? — она прошла внутрь и присела на свободный стул, который как раз находился рядом с койкой омеги. Тэхен улыбнулся ей, немного веселея на глазах.       — Здравствуйте, доктор. Со мной уже все хорошо.       Тэхен ненадолго опустил взгляд и поджал губы — ему как можно скорее хотелось оказаться сейчас дома, выпить успокаивающий чай или даже выпить наоборот бодрящего кофе, поболтать с Сокджином там. Не будут же его здесь еще оставлять? Он вполне себе здоров. Отдохнуть он и у себя в постели мог бы.       — Это потрясающе. Вы можете называть меня Хисо, — она слегка улыбнулась одними только уголками губ, а после облокотилась на спинку стула, держа в руках медицинскую карту Тэхена. — У вас было переутомление. Вы, должно быть, работаете на износ? Я рекомендую вам постельный режим хотя бы день-два. Плюс ко всему у вас подскочил эмоциональный фон, вместе со стрессом — по итогу организм перестал справляться в купе с перечисленными мною симптомами. Я прописала вам витамины, успокоительное. По пути отсюда не забудьте зайти в аптеку. И, если у вас будут какие-то жалобы, сразу обращайтесь ко мне, не тяните. Работа — работой, но ваше физическое и, главное, моральное состояние — превыше всего.       Тэхен улыбнулся шире, чем раньше. Этот врач была такой на позитиве. Редко таких встретишь.       — Да, Хисо-ши, я вас понял. Спасибо вам за заботу и за выписанные рецепты, — он протянул руку и взял необходимые листки, чтобы после отдать их аптекарю.       В это время как раз в палату зашел Сокджин. Он скромно стоял около двери и наблюдал за тем, как врач показывала, где лежали вещи Тэхена, какие документы ему еще нужно забрать при выписке. Оба омег проводили молодую девушку в халате благодарным взглядом, а после светловолосый стал собираться.       Домой, он готов скорее пойти домой и расслабиться. Тем более Сокджин с ним — а это уже гарантия отличного настроения.                     

#youngjae —walk with me

                           К дому Тэхена они направились пешком.       Младший много улыбался и старался не вспоминать случившееся, ведь, по сути, это уже произошло, а копаться в прошлом он не любил. Вспоминать — да, но не анализировать то, что уже всколыхнуло душу и сердце. Сокджин приобнимал его за плечи, рассказывал свои шутки, от которых Тэхен заливался смехом, и даже падающий снег не мешал им проводить хорошо время.       Они шли не спеша; Тэхен прятал нежные руки в объемном черном пуховике, прикрывающий его колени, на голове у него была надета милая светлая шапка с помпоном, а еще присутствовал красный нос, потому что мороз в эти места пришел также резко, как и первый снег. Сокджин был одет более серьезно: удлиненное классическое пальто кремового цвета подчеркивало цвет его кожи и волос, на шее повязан огромный шарф, в который омега с удовольствием прятал кончик носа, а на голову был просто натянут капюшон от любимой толстовки — Сокджин был великолепен и знал это. Но Тэхен на его фоне не терялся.       Сокджин держал его под локоть, со стороны они смотрелись как парочка, но на деле, как я уже писала ранее, были друг для друга почти что братьями. Когда у кого-то что-то случалось — поддержка для них была превыше всего. В особенности часто старался быть рядом именно Сокджин — он старше, опытней, в чем-то мог подсказать и дать хороший совет.       И вот сейчас они решили немного прогуляться, не спеша направляясь к дому младшего омеги. Солнце к тому времени вышло из туч, радостно озаряя все вокруг. Каждый луч пытался согреть землю, но снег уже хорошенько припорошил ее, укутывая в белое одеяло. Ветер игрался с лучами, рассеивая их на большом белом полотне.       Все готовилась к зиме, и на этот счет у Тэхена тоже были собственные мысли. Но о них чуть позже.       — Так что мы будем делать у меня дома, м?       Голос Тэхена был веселым. Он смотрел вперед, заметно улыбаясь, когда заметил свой дом.       Сокджин пожал плечами, поворачивая голову к другу.       — Давай не будем планировать? Пусть желания сами нас найдут.       Так они и сделали.       Придя в обитель Тэхена, вначале они поставили чайник, но по итогу Сокджин себе уже плеснул в бокал на донышко виски и сразу выпил — приятная жидкость расслабила его, и он улегся в гостиной на диване. Его лицо слегка раскраснелось, Тэхен не стал с ним пить, ибо ему принимать лекарства после обеда, да и не хотелось, если честно. Поэтому он наблюдал за своим другом и беззлобно хихикал. Себе он приготовил крепкий черный чай с ароматом черной смородины и ежевики. На журнальный столик он принес разные виды сыра, нарезанные кубиком, фрукты и сладости. Джину такое обычно под виски заходило, а Тэхен с чаем любил сладости. Не всегда, конечно же, — ближе к течкам желания усиливались априори.       Они болтали о ерунде, о чувствах, сексе и ощущениях при нем, обсудили влюбленность и запечатление, а потом засели играть в игру на приставке. Сокджин ожидаемо проиграл и быстро уснул после выпитого алкоголя, а вот младший омега стал просматривать что-то в интернете, думая о том, что на вторую половину дня нужно куда-то себя деть.       Он понял, что совершенно не умел отдыхать.       Ничего грандиозного Тэхен не придумал.       Он стал медленно собираться, чтобы не разбудить красноволосого. Сокджин хоть и спал крепким сном младенца, но сам факт кого-то потревожить был для светловолосого не в хорошей перспективе. Потому он осторожно натягивал на себя черные джинсы, отлично обтягивающие его фигуру, объемный теплый свитер в тон к своим волосам, а сверху объемную куртку. Она особо согревала, да и Тэхен являлся любителем подобного стиля. Дополнил образ своей любимой светлой шапкой, все еще игнорируя перчатки. Он не закрыл дом, ведь в Кируне не было ни одного случая проникновения в чужой дом. В особенности, если это был дом вожака. Потом поди еще разбирайся — Тэхен мог выгнать из стаи, окажись вор волком, либо попросить уехать, если тот был простым человеком. Разговор был бы коротким, да. Он вышел из дома и направился на работу.       Не многие бы захотели в свой выходной, даже больничный день торчать на работе, выполнять какие-то обязанности, но Тэхен — настоящее исключение. Взаимодействие с детьми приносило ему не только радость, но и заряд положительной энергии. Он внимательно каждый раз слушал их рассказы и поражался фантазией и ходом их размышлений — взрослый так уже не мог, только если не оказывался писателем там каким-то.       Сама атмосфера в магазине была очень под стать Киму; обязанностей было не много, тяжелой физической работы и вовсе не было. Только сладости и прекрасное владение таланта общения с детьми. Потому даже в болеющем состоянии (если только это были не течки), Тэхен стремился хотя бы на пол дня поприсутствовать там. Да и дети скучали по нему и периодически спрашивали у сменщика, когда же будет Тэхени-хен — так ласково они его называли. А одна девочка называла его Кируна-хен, и такое обращение было достаточно милым.       Рабочее время пролетело быстро, как и день; на улице было уже заметно темно, когда он возвращался обратно. Свет в его окнах горел, и от этого было приятно где-то в районе сердца. Омега хотел семью, хотел бы иметь своего спутника жизни, но…       Но позже? Или нужно было это делать раньше, когда почти все запечатлелись в его стае?       Тэхен не знал ответа и старался игнорировать мысли по поводу своей пары. Для него альфы все еще не существовало. Вот только оставался открыт вопрос по поводу течки. Тэхен слышал, что когда запечатлеешься, пережить сложный момент жизни омеге становилось в разы сильнее. Светловолосый, сказать честно, боялся этого, но верил, что все будет хорошо и что Рефречи не вздумает его беспокоить.       Хах, как самонадеянно, Ким Кируна Тэхен. Ты правда думаешь, что Чонгук не будет думать о тебе во время гона? Оставит тебя одного? Ты кажешься мне более наивным, чем я предполагала.                     

இ

Чем больше хочется стать кем-то,

тем труднее остаться собой.

                    

#treasure — u

                           Всю обратную дорогу Чонгук думал о правильности своего поступка.       Разного рода мысли его терзали: с одной стороны, он оставил Тэхена не одного, с ним был его лучший друг, а с другой, ведь именно Чон должен был находиться рядом с ним. Не сказать, что он испугался — скорее ощущал себя неловко. Даже не смотря на запечатление, он еще не до конца понимал: как действовать, как себя вести и, доходило даже до абсурдного, не знал, как говорить с ним.       Чонгук был неплох собой, умен, красив как внешне, так и душой. Но ведь обо всем этом знали исключительно те, кто находился в окружении альфы. Тэхен в нем, конечно же, не был.       Разрабатывать план по заполучению чужого сердца у Чона не было мыслей; это больше походило на нарушение личного пространства, однако он был хотел время от времени появляться тут, так как его волк взывал к своей паре, а противиться природе оборотни увы не могли.       Отвергали — да, делали вид, что отвергают, — тоже да, но противостоять этому всему было в разы сложнее, чем говорить об данном факте.       Было бы все проще, живя они либо в одной стае, либо более-менее рядом. У Чонгука просто складывалось ощущение, что он делил себя между двух семей: одну создал самостоятельно, она была такой родной, близкой, а вторая свалилась, как снежный ком на голову ранним неожиданным утром, но уже стала не менее любимой и родной. И вот он, будучи вожаком своего клана, теперь размышлял, как чаще появляться во втором.       Не беспокоить Тэхена — наблюдать и понимать, что он находился в безопасности.       Так был устроен мир оборотней: волк с обретением своей волчицы должен был полностью понимать: где его пара находилась, в каком она состоянии и не поглядывает ли на нее кто-нибудь другой.       Пока нет метки — Тэхен принадлежал сам себе, и от этого Чонгук был слегка огорчен. Пока правда слегка, ведь они нормально не пересекались, только зубы друг другу показывали, пытались убить да на руках Чонгук омегу носил.       Дел-то!       За этими размышлениями он даже не заметил, как оказался на опушке леса своей территории.                     

#stray kids — b me

                           Пока Чонгук метался на чужих землях, в Риверзе заметно выпал снег.       В этом году зиму особенно ждали, ведь осень затянулась, температура была ниже нормы, а ближе к декабрю вообще вернулось тепло. Какие-то погодные качели, не иначе. Снег хрустел под его ногами, далекое солнце переливалось в сугробах, завлекая всех детей лепить снежки. Чон улыбнулся и поторопился направиться к Мэин, но на своем пути встретил Чимина.       Он шел прямо на него, приветливо махал рукой и выглядел бодрее прошлых дней. Это, конечно же, порадовало вожака.       — Ты снова гулял? — на чужом лице была явная ухмылка, и Чонгук вначале не понял, куда клонил младший, но затем осознал, что был готов к данному разговору.       — Пройдемся? — предложил темноволосый, подхватив Пака под руку, но потом отпустив, — и я тебе обо всем расскажу.       Чимин кивнул головой, после поправляя вязаную шапку. Она очень мило смотрелась на нем и ничуть не умаляла его сурового вида альфы. Две этих составляющих находились в полном консенсусе.       — Знаешь, Чимин, это сложно, — Чонгук тяжело выдохнул и точно не знал, как правильно вырулить на нужные слова для этой беседы.       Они все застревали где-то глубоко в горле, просачивались меж зубов, становились не слышимыми. Но вожак очень старался, ведь понимал серьезность данной темы и то, что с кем-то, помимо Мэин, ее нужно обсудить. Все всё видели, понимали, а вот языками почесать — только дай волю. И чтобы эта воля уж совсем не стала лавиной прямых новостей, Чонгук решил поделиться всем со своим другом.       Чимин молчал и выжидающе ждал; он прекрасно понимал и не торопил старшего, ведь это действительно было нелегко.       — Я всегда искренне думал, Сыльхен — моя настоящая пара, — начал Чонгук немного издалека. Видимо, он правда решил рассказать обо всем, что копилось в его душе и сердце. — Я трепетно ждал вначале шестнадцати лет, потом восемнадцати — и тогда осознал, что все это большая ошибка. Я смотрел на всех в округе, видел, как они были счастливы и немного завидовал им. Мой мозг фантазировал и строил планы по поводу моей пары, видимо поэтому тогда случилось запечатление с Сыльхеном настолько поздно. Я тогда ничего не чувствовал, Чимин. Отец описывал, как это прекрасно, как появляется сила, тяга к своей волчице, но к Сыльхену такого у меня не было. Точнее, у меня до сих пор есть к нему чувства, и тогда были, я видел картинки, которые обрисовывали нашу с Сылем совместную жизнь, но они быстро расстворились. Но я подумал тогда, что все нормально, — Чонгук остановился, делая паузу для глубокого вдоха. Дальше будет говорить больнее. — Но я ощущаю сейчас невероятную тягу к Тэхену. Я хочу видеть его каждый день, час, минуту… Мне его компании всегда мало, но я не нарушаю его границ и прочее.       Он почему-то улыбался так тепло, когда рассказывал о вожаке Кируны. Пак считал, что Чонгук выглядел наконец-то счастливым. Он ответил темноволосому тут же.       — Это никогда не бывает просто, Чонгук. В особенности, когда долго ждёшь. Думаю, для Тэхена это тоже ново. Вы с ним разговаривали об этом?       — Нет. Не представилось возможности.       — Тогда обязательно обсудите это. Нам с Юнги априори сложно сойтись, а мы даже не запечатлены, мы просто влюблены. А у вас… иначе все.       Чонгук тяжело вздохнул и опустил взгляд.       — Я уже испытываю к нему определенный набор чувств: я переживаю за него, беспокоюсь, хочу знать, что у него все хорошо и прочее. Чем ближе полнолуние — тем чаще его волчица зовет меня. Мне снятся сны, разного содержания и характера, и я не в силах противостоять этому. Я хочу с ним сблизиться, но совершенно не знаю, как это сделать. Оставить все, как есть?! Да еще и Сыльхен… Я не знаю, как мне теперь быть…       Он выглядел очень раздосадованным и поникшим. Чимин приобнял его за плечи и дал понять, что у него все обязательно будет хорошо.       — Не совсем. Ты в целом ведешь себя правильно: находишься рядом с ним, но на расстоянии. Ты не давишь на него, но также потихоньку врываешься в его жизнь. И пока вы не проговорите, не обсудите, то так и будешь бегать к нему и бояться проявить природные чувства.       — А что касается тебя, Чимин? Ты поговорил с Юнги? — Чонгук моментально задал встречный вопрос. Не одному же ему отдуваться, ломая мозг этими каверзными вопросами.       Пак закатил глаза, когда Чонгук упомянул об этом.       — Сыльхен притащился и помешал нам. Мы были близки к этому, но сейчас я как раз шел к нему, чтобы до конца расставить все точки, определить границы и глубину наших отношений.       — Тогда я желаю вам без лишних травм глубины познавать, — пришла очередь ухмыльнуться Чонгуку, и красноволосый рассмеялся в голос, оценивая подкол вожака.       — Окей, тогда ты идешь по своим делам, а я — по своим.       На этом они распрощались.                     

#enhypen — just a little bit

                           Чимин не сразу направился к нужному дому.       Для начала он удостоверился, что Чонгук действительно собрался к Мэин, а то мало ли, вдруг снова бы убежал в Кируну — теперь он мог себе такое позволить. Но, судя по наблюдениям младшего, Чонгук и правда направлялся к старейшине.       Он шел не спеша, никуда не торопясь. Осматривал все по сторонам, будто подмечая для себя все новые и новые изменения в жилищах Риверза, как игрались детишки на улице, как медленно опускался снег на землю. Чонгук не летал в облаках, он стал просто более внимательным и чутким — он был таковым и ранее, но сейчас все ощущалось иначе.       Чимин улыбался, пока провожал его взглядом. Снежинки кружили вокруг него завлекательный хоровод, медленно падая на землю, а сам альфа размышлял о предстоящем разговоре с Юнги. Было не то, что страшно — просто непривычно. Однако Чонгук со своим настроем внушал ему уверенность в себя. Сказать по правде, после запечатления вся стая ощутила некие изменения внутри структуры, будто она стала крепче, целостней, сильнее. Будто она обрела то, чего ей так давно не хватало. И если Чонгук нашел себя — стая априори сделала это же. Каждый ее член получил необходимые мысли, эмоции, потребности.       И потому, полный внутренней энергией, Пак направлялся к Юнги. Он точно знал и чувствовал, что сегодняшний разговор пройдет в правильном русле, в этом же был уверен и Чонгук, который к этому времени дошел до дома Мэин.       — Мне уже начинает казаться, что я зачастил к тебе, а про папу совсем забыл.       Вот так с порога Чонгук начал извиняться. Ему было немного неловко, что родным он по большей части просто звонил, а необходимые советы спрашивал у Мэин. Она просто была ближе? Наверное, да, и по духу, и в целом Чонгук ощущал себя с женщиной достаточно комфортно.       Она улыбнулась ему и пригласила пройти, стараясь не обращать внимание на то, что в доме еще находился один человек.       Старейшина прошла на кухню, Чонгук проследовал за ней.       Мэин заварила так горячо любимый Чоном чай, поставила на стол все лакомства: выпечку, которую успела сделать утром, покупные сладости и еще что-то, что попалось ей под руку.       Чонгук был сегодня каким-то радостно-сосредоточенным, и ничего бы не могло отпугнуть его поделиться тем, что произошло в его жизни.       — Я хочу быть со своей парой, нуна, но совершенно не понимаю, как это делать. Меня постоянно тянет в Кируну, я вот только что оттуда, — улыбка на его лице потеплела от приятных воспоминаний, связанных с омегой. Чонгук смаковал его имя на губах и думал исключительно о нем.       Тэхен… Сколько же в имени твоем было ласки, нежности и величия…       Думы альфы об волчице прервались мягкостью во взгляде Мэин. Она держала его за руку и думала о чем-то своем. Время тянулось так медленно, они и дальше разговаривали по душам.                     

Покуда лунный свет в окошко плавно светит,

я мысленно скучаю по тебе.

Я жду, пока сердечко мне твое ответит,

и дальше мы последуем судьбе.

                    

இ