Серый Шум

…: - Зачем ты во все это полез? Кто тебя просил? Хотя это риторический вопрос. И потом - раз уж тебе что-то приспичило, разве тебя можно было остановить? Хм. Твоя настойчивость иногда так не к месту… Но раз уж ты здесь... Ты открываешь глаза. Да, ты все ещё здесь. Сколько времени прошло? Тут нет часов. Нет окон. Свет всегда приглушен. Как и твое сознание после каждой новой вылазки. Интересно, чей это был голос на этот раз? К кому он обращался? Звучит почти так, будто отчитывали тебя. Ты каждый из них принимаешь на свой счёт, хоть тебе и говорили, что это лишь побочных эффект для таких как ты. Каждый день ты слышишь их. Множество разных обрывков прошлого. Или будущего? Сложно сказать, когда не знаешь, чьи они. Ты, кажется, уже думал эту мысль? А, да - ты ее думаешь снова и снова, как только действие той дряни, которой тебя так щедро пичкают, ослабевает. Эта мерзкая стерильная белизна тебя бесит. Глазу не за что зацепиться. Белый цвет предназначен визуально увеличивать пространство, но здесь, в этой крохотной камере, он делает ровно наоборот, будто лишь сгущает и без того узкое пространство между кроватью и стенами. Небольшой письменный стол, буквально 20 сантиметров пространства, и крошечная табуретка. Вот и все, что у тебя есть. Все, что осталось. Кроме, пожалуй… Пальцы сами нащупывают кольцо. Твой якорь в безвременьи, в которое ты канул, оказавшись здесь. …. —Lass mich in Ruhe! Ауч, слишком громкий голос. Твои говорят куда тише. И с ними хотя бы можно вести диалог. Правда, теперь они говорят с тобой реже. Ты так истосковался по возможности с кем-то поговорить. Эй… Чего молчим опять? Тишина. На что ты надеешься каждый раз, пытаясь их вызвать? Не то чтобы ты чувствовал себя одиноко или как-то ещё. Это не похоже ни на что из того, что ты испытывал раньше. Ты все ещё думаешь какие-то мысли, чувствуешь всего понемногу. И даже иногда лёгкую тоску. Только они будто все не твои. Ты как зритель на странном спектакле, где из актеров - только ты сам. Такая она, свобода? Выглядит иронично, учитывая, в каком положении ты находишься сейчас. ВОСПРИЯТИЕ(Слух) — Звук отпирающейся двери. В камеру заходит охранник. Кто-то новенький, этого ты ещё не видел. ОХРАННИК — "4264, на выход." Ты нехотя садишься на край койки. ТЫ — “Мог бы хотя бы имя мое запомнить, ради приличия. Куда на этот раз? Я только недавно вернулся. “ ОХРАННИК — “Плановая проверка. Шевелись давай.” Он указывает винтовкой, которую держит в двух руках, на дверь. Ты покорно выходишь за ним. Целый коридор запертых дверей, другой охранник неспешно ходит по нему взад-вперед. Тебе все ещё не нравятся запертые двери. Теперь ещё больше. Радует, что ты хотя бы знаешь, что за дверью напротив тебя. Там заперт Сид. Во всех остальных - такие же бедолаги, как и ты. Ты запомнил имена лишь четверых из них, не считая соседа напротив. Но не знаешь в каких камерах они сидят, с запоминанием цифр у тебя все плохо. На дверях нумерация - это ваши номера. Охрана здесь не церемонится с тем, чтобы обращаться к вам по-человечески. Для них вы только цифры. Впрочем, для всех остальных вы тоже кто угодно, кроме людей - инструменты, расходный материал, подопытные образцы, контейнеры. Лишь в лабораториях да в руководстве комплекса персонал демонстрирует хоть какую-то человечность. Здесь ее критически не хватает. Как говорится, и на том спасибо. Когда вы выходите из своего корпуса, охранник ведёт тебя к лифту. Третий этаж, медицинское крыло. Ну, это не так плохо. Доктор Лейбниц - если, конечно, он сегодня за старшего - даже почти не плохой человек. Плохой, хороший - субъективные понятия. Здесь - он просто делает свою работу. А дома - может быть, он добрейшая душа, жертвует деньги сиротам и души не чает в своих внуках. Если они у него, конечно, есть. Как бы то ни было, этот… Какое бы сейчас ни было время суток вы проведёте в его кабинете. Добрых пару часов, как обычно. Ты надеешься, что как обычно. И что обойдется без той адской машины. Хотя это вряд ли. Ты немного перестарался на прошедшей миссии, сейчас это осознание плавно загорается на подкорке. Ты чуть нервно сглатываешь, стоя у кабинета. Охранник стучится в дверь. ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Заходите!” Дуло винтовки упирается тебе в спину. Ты поворачиваешь голову, холодно глядя на охранника. ТЫ —”Это лишнее. Или захотелось власти почувствовать?” ОХРАННИК — “Заходи и не выебывайся. Мне тебя ещё обратно вести.” Ты только усмехаешься и заходишь внутрь. Как будто тебе есть что терять. Это можно было бы закончить давным-давно, не будь здесь четкого правила на то, что инструменты повреждать нельзя. За это устраняют сразу, без предупреждения. "Инструменты". Это даже забавляет. Как будто ты какая-то мотокарета редкой марки. Тихий вздох вырывается сам собой. Если бы за тобой так же ухаживали, как за той самой Купри, это было бы не так печально. ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Здравствуй, Гарри. Присаживайся.” Угловатая улыбка доктора как всегда немного теплая, но неуклюжая. О, на этот раз красная оправа. Это даже чуть-чуть нелепо в сочетании с белым халатом и изрядной сединой в бороде и коротких волосах, подстриженных на манер моряков военного времени - забрито все, кроме центральной части. Совсем не по возрасту. Зато по форме черепа. Ты привычным жестом протягиваешь правую руку, закатав рукав до плеча. Доктор кивает и достает шприц для забора крови. Который это уже раз? В этом всем только одна приятная сторона: сегодня ты можешь рассчитывать на десерт. Хоть в этом руководство этого места делает вам одолжение - кормят тут отлично, хоть и просто. Иногда даже шикарно, когда вам удается справится с чем-то побольше, чем сантиметровые бреши. Хоть какое-то утешение. У доктора лёгкая рука. Ты не почувствовал, как он натянул жгут и поставил катетер. Пальцы сами сжимаются и разжимаются, качая кровь в пробирку. Как только она заполняется, доктор тут же забирает ее, клеит наклейку и лезет в ящик стола. Оттуда он выуживает уже знакомый тебе протеиновый батончик. Редкостная гадость, но без нее тебе сейчас станет дурно. Ты благодарно киваешь. ТЫ — ”Доктор, сегодня без этого… Как его там?” ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — Пока ты ешь, мужчина записывает что-то в свои бланки. “Увы, нет. Мисс Проценко сообщила, что вы попытались превысить свой лимит без согласования. Успешно. Нам придется проверить, не привело ли это к нарушению структур коры головного мозга. Сначала проверим когнитивные функции.” ТЫ — “Да все нормально у меня с когнитивными функциями!” Ты дотрагиваешься пальцем вытянутой руки до кончика носа, чем вызываешь у доктора еле заметную улыбку. Конечно, это не так делается, но ты будешь не ты, если упустишь возможность хоть какого-то диалога. ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — ”Похвально, что ты не теряешь чувство юмора, Гарри. Но тест все же придется заполнить.“ ТЫ — ”Терпеть не могу бумажки…” ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Ты знаешь, что это необходимо.” Он протягивает тебе листок с тестом и ручку. Опять этот дурацкий циферблат. Больше иронии богам иронии. Ты не помнишь когда в последний раз видел часы. Ну, это просто. Где там половина четвертого? Где-то здесь. Ага. Наблюдаете ли вы изменения в вашей личности? Уже давно, что тут ответить-то? Нет. Есть ли у вас проблемы с удержанием равновесия? Были бы, если бы ты сейчас не съел эту гадость. Тоже нет. О, этот вопрос прямо-таки садист писал: испытаете ли вы стресс, чувство тревоги, депрессию - наверное, да? Тоже нет. Запомнить слова: вихрь, нож, фиалка. Учитывая, какие ассоциации они в тебе вызывают, вообще никаких проблем. Следующая часть теста тебе нравится. Картинки! В прошлый раз был носорог и пианино. Это ты помнишь. В этот раз собака и ромашка. Что общего между ботинком и карандашом? Боже, какой тупой тест, очевидно же, что они оставляют следы! Так, теперь рисуем кубик. Даже жаль, что тебе не дают ручку или карандаш. Ты бы мог хотя бы поделать наброски. Не то чтобы у тебя было много свободного времени. Свободного, ага. Если бы ты хотел убить себя - ты бы придушил себя своей же рубашкой. Этот вариант ты рассматривал в самом начале. Только твои голоса снова не дали тебе этого сделать. Они все ещё на что-то надеются, в отличие от тебя. Ты протягиваешь листок доктору. Он внимательно читает твои ответы. Немного хмурится. ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — ”Хм… Ладно, спишу это на твою общую креативность. Про ботинок - это был вопрос с подвохом. Но в целом, сносно. Сколько будет 24 вычесть 5?” ТЫ — “19. Я же сказал, со мной все нормально. Насколько это возможно *здесь*” ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Какие слова были в начале теста?” ТЫ — “Нож. Вихрь. Фиалка.” ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Хорошо, Гарри. Теперь я тебе верю. Пойдем к томографу.” Обречённый вздох. Тебе не нравится эта машина. Ее звуки вызывают у тебя приступ тревоги и желание сбежать от нее как можно дальше. Но ты не можешь отказаться. Ты переодеваешься. Очень медленно снимаешь кольцо. Этого делать ты не хочешь. Но иначе тебе оторвёт палец, как ты понял из объяснений предыдущего врача. Таких машин ты не видел нигде. Она работает на принципе каких-то магнитных полей или что-то в этом роде. В общем, с металлом категорически не совместима. Когда ты ложишься внутрь и механизм завозит тебя в некое подобие полукруглого саркофага, пальцы сами сжимаются. Голос доктора звучит по радиосвязи: "Постарайся не двигаться, пока я делаю снимки, иначе придется переделывать" - ему не нужно об этом напоминать. Аппарат начинает громко щёлкать и с каждым оборотом этот звук все громче. Ты морщишься и пытаешься глубоко дышать, закрыв глаза. Пять минут. Всего пять минут потерпеть, и ты уйдешь отсюда. ....— В наши-то годы? С ума сошел? .....— Жюль, смотри что у меня есть! ......— Соберись, тряпка! Как вы не вовремя - голову пронзает резкая боль, приправленная дискомфортом от нарастающего шума томографа. Ты с трудом сдерживаешься, чтобы не дернуться. Уходите, замолчите, не сейчас! ....— Your brother brought us here, you know that? ....— Tat sat o veram ta nostra vayam. ....— Je pour, mon ami. Глубокий вдох. Ещё. Ещё. Тише, они сейчас уйдут... Аппарат замолкает вместе с голосами. Твое тело, напряжённое так, словно ты одеревенел, наконец-то расслабляется. Механизм выпускает тебя на волю. Ты быстро одеваешься и возвращаешься в кабинет доктора. Он не заставляет себя долго ждать, возвращаясь со снимками. Тебя уже не удивляет, сколько технологий, о которых ты даже не слышал, есть у Моралинтерна. Наверное, их многим больше, учитывая, чем они тут занимаются. Лейбниц кажется удовлетворённым. Он кивает на кушетку - очередь проверки ритмов. ТЫ — “Док, а нам обязательно молчать?” ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “А ты хочешь поговорить, Гарри?” ТЫ — “Ну… Вам ли не знать, как тут все устроено. Не хотелось бы забыть, как вести светские беседы.“ Ты снова его забавляешь. Но он понимает. На секунду во взгляде проскакивает сочувствие. ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Ну, учитывая, что текущая процедура все же требует молчания, я вынужден отказать…” Кто бы сомневался. Но попробовать стоило. Пока врач цепляет к твоей голове электроды, ты буквально можешь видеть на его лице печать интенсивного мыслительного процесса. Он оценивающе смотрит на тебя. ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Мы можем поговорить после, когда я буду заполнять бумаги.” Ты едва заметно улыбаешься и киваешь. Это самая длительная процедура из всех. Тебе придется вот так лежать около получаса. И молчать. В который раз рассматривая интерьер комнаты, который не меняется. И никогда не изменится, видимо. Все такое же слепяще белое и чистое. Здесь нет привычных для кабинетов врачей постеров с анатомическими подробностями тела человека или каких-нибудь рекомендаций, что делать при кашле или если у вас зуд в паху. Только несколько кушеток, стол, стеллаж с документами и медицинское оборудование. Вот и все разнообразие. Ты лежишь, закрыв глаза. Так бы и уснуть от смертельной скуки, которую навевает происходящее. Но спать тоже нельзя. Это уже другое исследование, которое будет, видимо, не сегодня. Их редко делают вместе. Ты перебираешь собственные пальцы. Кто бы мог подумать, что просто лежать неподвижно - это такая мука. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ — В некоторых восточных практиках существует направление медитации, которое как раз заключается в том, чтобы лежать неподвижно и дышать, сфокусировавшись на каждой мышце тела для их расслабления. А я это откуда знаю? Я же никогда не увлекался.... Хотя чего ты спрашиваешь. Обрывки голосов тебе и не такую информацию подкидывали. Как-то раз ты получил чуть ли не готовую инструкцию о том, как подорвать целый город. Но это была слишком сложная мысль, чтобы голос отпечатался в твоей памяти надолго. Она вообще довольно хаотично вычленяет, что тебе запоминать. ЛОГИКА — Мы смотрим только на то, что может пригодиться лично тебе. Мысль Эрудита сейчас кстати. Славно вас снова слышать. Давненько вас не было. РИТОРИКА — Это с какой стороны посмотреть. Да и мы, кажется, уже говорили, что... ЛОГИКА — Молчи. Ему нужны силы для встречи. РИТОРИКА — Но ты первый заговорил, почему я не могу... ЛОГИКА — ТССС Да ладно, ну вы чего! Так же все хорошо начиналось... Эх, опять ушли. Скучно. Очень скучно. Ты в курсе, о какой встрече говорят эти голоса. Теперь их на один больше. Но ему, в отличие от большинства остальных, ты благодарен. Потому что именно он позволяет тебе сортировать весь тот мусор, который льется в твою голову раз в несколько дней. Без него ты бы не справился со всем этим. Это твоя мысль или он тебя в этом убедил? Другие от него, мягко говоря, не в восторге. Но какая теперь разница. Что случилось, то случилось. Да к тому же какое это имеет значение, когда тебя по несколько раз на дню и особенно ночью настигает чужая память? Хоть что-то своё у тебя должно оставаться! Пусть даже это шизофрения или что-то ей подобное. Диагноз тебе так и не поставили. Сказали только, что так даже лучше - раз уж твоему мозгу и так не впервой иметь дело со слуховыми галлюцинациями, привыкнуть к ещё парочке не будет проблемой. Парочка, кажется, уже перевалила за сотни. Конечно же, ты их не считаешь, но по ощущениям действительно много. Может, даже больше сотни. Если учитывать каждую отдельную фразу так, будто она принадлежит разных людям. А может, и правда принадлежат, тональности ты не запоминаешь. И так информации больше, чем ты получал за всю свою жизнь. Электроды наконец-то покидают твою голову. Тело успело затечь, ты как будто набит пухом или ватой, конечности плохо слушаются, и ты пытаешься их растереть, чтобы вернуть кровообращение в норму. Длиннющий свиток с результатами активности твоего мозга. Если бы ты умел их читать, то… Тебе бы все равно это ничего не дало. Мужчина задерживается взглядом на одном из участков, издает задумчивый "хм" и продолжает изучение. Закончив, он осторожно складывает ленту листов в один, благо печатаются они так, будто подразумевается, что так нужно сделать, иначе бы такие документы занимали слишком много места. ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Итак, Гарри, о чем ты хочешь поговорить?” Врач оставляет тебя сидеть на кушетке, а сам перемещается за свой стол. ТЫ — “Хочу-то я о том, что во внешнем мире делается, поговорить. Но вы же мне все равно не скажете.” ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Верно.” Он говорит с такой интонацией, будто ты сейчас успешно прошел ещё какой-то тест. “Поэтому предлагаю выбрать другие темы для разговоров.” Тебе нужно подумать. Недостаток общения действительно сказывается. Раньше таких проблем не было. Стоит ему об этом говорить?... ТЫ — “Хм… Это ведь можно отнести к изменениям личности? Тот факт, что мне в голову сейчас не приходит ни одной темы для разговоров? Хотя я помню, что я довольно разговорчивый. Был.” ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Длительная социальная депривация может спровоцировать такую реакцию. Нет причин для беспокойства.” Он не смотрит на тебя. Почему это так… Грустно? ТЫ — “Эм... Ну… У вас есть внуки, доктор?” Этот вопрос заставил мужчину все же оторваться от бумаг и взглянуть на тебя. Лицо выглядит несколько отрешенным. ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Пока нет. Но скоро будут. Моя дочь на восьмом месяце.” И что тут сказать? Поздравляю, скоро вы станете дедушкой? Это даже в твоей голове звучит тупо. Никак не зацепиться... Ты лишь киваешь. Доктор кивает в ответ и снова что-то пишет. Разговора не вышло. Хотя ты все еще в этом нуждаешься. Похоже на то, как иногда голод переходит какую-то точку, где ты перестаешь его чувствовать на уровне ума, но тело все ещё подаёт сигналы. Так и здесь - тебе нужна человеческая речь. Но ты сам уже не знаешь, как ее использовать. ТЫ — “Док… Сколько я здесь?” Лейбниц вздыхает и снимает очки. Щурится, глядя на тебя. ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Гарри, ты же знаешь, что я не могу тебе ответить. И упорно продолжаешь спрашивать одно и то же. Мой ответ от этого не изменится. Так нужно. Пожалуйста, постарайся не поднимать эту тему в нашу следующую встречу. “ Его голос спокоен и почти мелодичен. Это то и тревожит. Есть в нем что-то почти зловещее, как угроза которую ты не видишь своими глазами, но чувствуешь будто чье то дыхание на затылке. Ты отводишь взгляд и снова киваешь. ДОКТОР ЛЕЙБНИЦ — “Ты можешь идти. На сегодня все.” Молча ты выходишь из кабинета, чтобы твой конвоир вернул тебя в камеру. Он даже воздержался от каких-либо комментариев в твою сторону. Наверное потому, что вид у тебя был потерянный. Почему то это работает почти на всех - когда ты такой, ещё не было человека, который бы хоть на секунду не испытал к тебе чувство жалости. Ты перестал считать себя жалким. Скорее обречённым. Отсюда не сбежать, твое тело тебя не предаст, а голова слишком ясная, чтобы довести тебя до безумия. Ты либо принимаешь эту реальность, либо… Опций нет, в общем-то. На столе лежит небольшая книга - единственное развлечение, уже зачитанное до дыр. Ты знаешь ее содержимое наизусть - небольшая фэнтези-история про оживших мертвецов и воина света. Все заканчивается хорошо, тьма отступает, воин возвращает свою семью из цепких лап главного злодея - короля мертвых, который в прошлом сам был рыцарем света и даже благодарит храброго воина за дар освобождения. Избитый сюжет. Лучше, чем ничего. Ты погружаешься в чтение. Надо убить время. Обед принесут ещё не скоро, завтрак ты пропустил. Тренировок после миссий не бывает. Или пока ещё ни разу не было. Ещё один бесконечно длинный день. Интересно, когда это все закончится? Когда ты выработаешь свой ресурс? Пальцы тянутся к кольцу. Сердце на секунду сжимается. Если бы ты мог хотя бы ещё один раз услышать этот ревашольский акцент... Ты даже не мечтаешь о том, чтобы увидеть его владельца. Но… Может, тебе повезет, и из хора голосов вновь всплывёт его голос? Пару раз ты уже его слышал. С трудом узнал, но все же узнал. Ты надеешься, что твои друзья не дадут ему пропасть. Или ещё лучше, что он про тебя уже забыл или забудет в скором времени. Так будет лучше. А ты забыть не сможешь. И не хочешь. Даже несмотря на тот факт, что тебе все ещё больно от того, что он с тобой сделал. Ты сказал, что простил. Но, кажется, корни уходят куда глубже. Сейчас уже не разобрать. Ты все ещё наблюдатель. "За жизнью - смерть. За смертью - жизнь". Как умереть и начать заново? ...