Ты не он

— И все-таки ты не он, — от разрезавшего, тяжёлую, густую тишину, спокойного голоса, у Хёнджина душа в пятки ушла. Тело само собой среагировало и он подпрыгнул от неожиданности, налетев на странного вида тумбочку и смахнув с неё странный флакончик, который от соприкосновения с полом разбился, и пару книг с не менее странными названиями. Хёнджин замер на месте, он разбил что-то явно важное, подняв глаза, в которых плескалась начинающая обороты паника и страх, он посмотрел на хозяина сиего чуда. Разбитого чуда. Сынмин посмотрел на него, перевёл взгляд на пол, и, прикрыв глаза, устало вздохнул. — Никогда такого не было и вот опять. — жестом бывалого фокусника, вытащив из рукава своего балахона старинные карманные часы с цепочкой, он присел около разбитого флакона неизвестного назначения. — Знаешь, есть законы мира по которым вернуть разбитую вазу невозможно, даже склеив её из оставшихся частей она не станет прежней. Люди такие же хрупкие как хрустальные вазы. — Сынмин расстегнул замочек цепочки и, собрав осколки в маленький круг, обложил её по краю этой самой серебряной цепочкой. Ни одна из стрелок на часах не двигалась. Когда он нажал на один едва заметный выступ на краю часов, они заработали, только не так как обычно. Они шли в обратную сторону. Мир будто поменял цвет, все формы и они сами расплывались, тело под невиданным притяжением потянуло назад, и через секунду он стоял спиной к Сынмину прямо как в тот момент когда он напугал его. Обернувшись он увидел лишь Сынмина с карманными часами и свисающей цепочкой в руке. Его взгляд зацепился за совершенно чистый пол. и ни одного осколка. Посмотрев на тумбочку, он увидел аккуратную стопку книг и тот странный флакон что он только что разбил, но он был целым. Сынмин как-то насмешливо хмыкнул и повернув к себе близлежащий стул, сел, закинув одну ногу на другую. Серьезно посмотрев на Хёнджина, будто всматриваясь в поисках чего-то, он сказал: — Будь аккуратнее с людьми, Хёнджин. Их легко разбить, а починить трудно. Не играй с ними. — Все ещё не представившийся странный человек, всматривался в него, не так как смотрят люди видящие его впервые, он смотрел так, как будто знал, очень хорошо знал, его. Он смотрел так, словно они были знакомы сотню лет, но он его не узнает. Родной-чужой человек. — Да, ты точно не он. — прервав образовавшуюся тишину Сынмин резко встал и в два шага подошёл к нему. Хёнджин отпрянул от неожиданности, и непонимающе смотрел на то как он вытащил цепочку и приблизившись, протянул цепочки через его голову и застегнул кончик на самих часах. Получилось импровизированное недо-ожерелье. — А теперь слушай сюда паршивец, — Сынмин встряхнул его за плечи. — Не смей умирать. — после этих слов он прокрутил безель и мир вокруг вдруг стал сжиматься, плавится, меняться. То помещение с множеством перьев, книжек разбросанных везде, и большим количеством сосудов, флаконов и растений, в котором он очнулся, изменилось, но его голова настолько заболела, что он не смог увидеть как это произошло. &&& Дежавю. Второй раз он очнулся незнамо где.