Ты будешь со мной

Ещё одна чёрточка, перечёркиваю целый ряд. Семь вертикальных линий. Две строки. Две долгих недели. Моё пребывание здесь сильно затянулось и это проблема. Я начал привыкать к этим холодным стенам, к постоянному наблюдению и к ежедневным запискам. Моему похититель явно понравилась идея переписки, и ящик заполонили бумажки. В основном это были записки ни о чём. Как спалось? Ничего не болит? Почему не ешь? Хочешь чего-нибудь? Можешь выбрать еду на завтра Сначала я злился и ничего не отвечал. После того, как понял мотивы своего похитителя, я вообще долго бастовал. Ничего не ел, подолгу сидел на унитазе, откуда меня не должно было быть видно, кидал еду в видеокамеру, разбрасывал вещи и рвал одежду, которую он присылал мне. Однажды я получил записку с вопросом: Почему ты мне не отвечаешь? Тогда я сильно психанул. Сломал все карандаши, разорвал и истоптал тетрадь и засунул всё это в ящик. Что ж, кажется, его это лишь насмешило. На следующее утро в ящике лежала целая куча карандашей и стопка тетрадей. Я злился ещё сильнее, но не стал опять всё портить. Тогда я объяснил это тем, что не известно сколько ещё буду здесь находиться, а вещи могут пригодиться, сейчас могу уверенно сказать: "я сдался." Не знаю, что должен был принести этот протест, но в итоге я послушно начал играть по его правилам. Видимо моя гордость и впрямь ничтожна. Я не притрагивался к еде, боясь, что в неё могут что-то добавлять: наркотики или афродизиак. Но, когда после долгой голодовки скрутило весь живот так, что не получалось разогнуться во весь рост, тело лихорадочно дрожало от слабости, а в глазах темнело при каждом движении, снова начал есть. Раньше ведь с едой всё было в порядке. Я не одевал другой одежды, боясь, что таким образом самолично заклеймю себя рабом, но в итоге наплевал на собственные убеждения, когда белая майка превратилась в нечто тёмно-коричнегого цвета, а вонь стала настолько сильной, что от неё кружилась голова. Я не переписывался со своим похитителем, показывая, как он отвратителен мне, но снова взял карандаш в руку, объясняясь необходимостью хоть какой-нибудь информации и просто страдая от ежедневной скуки. Да, я ничтожен. Огромный удар по сознанию, заставляющий терзаться в ежедневных муках стыда и убитой гордости. Раздирающее изнутри чувство, от которого никуда не деться. В попытках спастись я лишь упорно твердил, пытаясь убедить самого себя, что наслаждаться хотя бы таким комфортом гораздо лучше бесполезных капризов? Неужели я должен был сдохнуть здесь от голода, но зато с гордо поднятой головой? Бред ведь... Тем временем благодаря нашей переписке я начал куда лучше понимать ситуацию. Не смотря на то, что я редко отвечал на вопросы своего похитителя и больше сам распрашивал его, кажется он был рад нашему общению. Как вас зовут? Если скажу, ты не будешь любить меня Как мне тогда вас называть? А как тебе хотелось бы? Вы женщина или мужчина? Мужчина. Неужели для тебя это так важно? Почему вы ничего не делаете? А что ты хочешь? Тебе понравился наш поцелуй? Выглядит всё это отвратительно, зато теперь я знаю, что мой похититель настоящий пидор, скорее всего мы знакомы, и он сам не знает, что будет делать дальше. Я начал просить у него различные вещи, и моя тюремная камера стала куда уютнее. Под ногами появился небольшой ковёр, на столе - часы, настольные игры и даже приставка. Но это всё ничтожно. Свобода - вот, что было главное. Свобода - вот, что я не мог получить. Я продолжал ждать когда меня спасёт Наото, но он не приходил, и это сильно пугало. Прошло уже две недели, если не больше. Почему он не ищет меня? Где меня держат? Возможно ли, что мой похититель сымитировал мою смерть? Или он убил Наото? Страшно, страшно, страшно. Неизвестность чертовски пугает Тихий скрип. Тут же встал и подошёл к двери. В ящике лежала новая записка. Что тебе снилось? Ты выглядел напуганным - Тц, да это ж из-за тебя, мудила, - проворчал под нос, бросая бумажку на стол. Записки... бесконечные записки ни о чем стали главным событием в моей жизни. Целыми днями я только и делал, что ждал, когда снова скрипнет ящик. Как печально, я наслаждаюсь перепиской с собственным похитителем... Придерживая тетрадь одной рукой, плавно вырываю лист другой. Рука дёргается и изначально ровный край рвётся на середине. Беру первый попавшийся карандаш и задумчиво кусаю его конец. Чтобы спросить у него сегодня? В последнее время у меня возникло ощущение, что я наткнулся на потолок. Спрашивая что-то, получал лишь размытые и пустые ответы. Видимо у моего похитителя была своя планка, и он не собирался пускать меня за неё. В итоге вся полученная информация была слишком неточна и по сути своей бесполезна. Единственный, знакомый мне, способ преодолеть этот кризис - специально спровоцировать похитителя на какие-либо действия. Однако у этого варианта был очевидный недостаток: я подставлялся под удар. А мне совсем не хочется подвергать себя опасности. Продолжать ждать, когда придёт Наото и спасёт меня, или попытаться самостоятельно выбраться из этой тюрьмы, но подвергаясь риску? Отложил лист и снова залез в кровать. Такое ощущение, будто в не зависимости, какой вариант выберу, я определённо буду потом об этом сожалеть. Имеет ли тогда значение этот вопрос? - Эй, - резко поднимаю голову, смотря прямо в видеокамеру, - не хотите ли начать хоть что-нибудь делать? Тишина. Вот и отлично. Я до сих пор не знаю стоит ли здесь микрофон. Я предпринял попытку, но не знаю сработает она или нет. Я одновременно выполнил и не выполнил задачу. Дальше всё зависит не от меня, а следовательно и жалеть не о чем. Осталось только сидеть возле бомбы, гадая рванёт она или нет.