Ты будешь со мной

Сколько сейчас времени? Какой сегодня день? Как долго я здесь нахожусь? Сколько это будет продолжаться ещё? Тоска. Противно скрипнул ящик в двери. Через него мне давали еду и только по ней я мог определять время. Три раза в день. После последнего длинный ночной перерыв. Если считать так, то я здесь сижу уже третий день. "Наото, ты слишком долго, пожалуйста, потропись," - раз за разом повторял в голове одни и те же заученные слова. А что мне ещё оставалось делать? Я успел за это время полностью изучить свои новые покои. Как итог у меня имелась широкая железная кровать, прибитая к полу, стол и стул, практически пустая тетрадь, несколько карандашей, настольная лампа, небольшой санузел за отдельной дверью, четыре вечно холодные стены, трёхразовое питание, пугающий взгляд камеры и нескончаемая скука. Чем дольше я думал об этих предметах, тем больше видел способов для самоубийства, но каждый раз старался отталкивать подальше эти мысли. Если я умру, то Хину и ребят будет уже не вернуть. Да и к тому же, за мной постоянно следят, уверен уследят и чтобы я остался жив. Только вот зачем? Зачем меня держат здесь? Единственным мои занятием стали бесконечные размышления. Пытался записывать в тетрадь, бросил после первого раза. Я совершенно ничего не знаю. Единственный у кого был бы повод похищать меня - Кисаки, но он мёртв. Да и стал бы Кисаки держать меня здесь? Застрелил бы в первый день и бровью не повёл. Больше у меня нет идей. Одиноко. Конечно я уже привык жить один в своей маленькой квартире, но люди всё равно были рядом. Сейчас рядом только тёмные стены. Сейчас, когда так много вопросов без ответов. Вчера я придумал одну штуку: почему бы напрямую не спросить обо всём моего похитителя. Звучит абсурдно, даже слишком, но это лучше чем совсем ничего не делать. Понимаю, что скорее всего меня просто проигнорируют, как это было в первый день. Понимаю, что если похититель работает не один, мой вопрос и вовсе может не дойти до него. Понимаю, что могу разозлить своей навязчивостью. Понимаю, что это явно дряная идея, но всё же. Взяв еду, быстро съел пару ложек и поставил обратно (я никогда не брал больше, чем было необходимо). Записка уже давно готова. Положил её поверх жирных макарон, из-за чего бумага покрылась масляными пятнами. Не самое лучшее решение, но так было больше шансов, что её заметят. Задвинул ящик. Надеюсь моё послание хотя бы дойдёт до него. Зачем вы меня похитили? *** Когда ящик заскрипел вновь, я с куда большим энтузиазмом поспешил открыть его. Рядом с тарелкой лежала свернутая бумажка. Неужели получилось? Ставлю тарелку на край стола - потом, еда подождёт. Разворачиваю. Пальцы сильно трясутся, приходится прилагать много сил чтобы не порвать тонкую бумагу. Раскрывают лист полностью. Снова этот крупный почерк и снова пугающая надпись. Я просто хочу, чтобы ты был со мной Невольно вздрагиваю. Что это значит? Он так шутит? А тот поцелуй... Смешанные чувства страха и глубокого отвращения. Во рту вновь становится противно. Каждый раз, когда вспоминаю, как чужой язык ползал внутри, охватывая каждый миллиметр моего рта, в горле встаёт ком, и живот так мутит, словно у меня перемешались все органы. Противная щекотка оседает на дне желудка, в рот ничего не лезет. Неужели меня похитил сталкер, озабоченный маньяк желающий только моё тело. Нет, нет, нет, должно быть это какая-то ошибка, нет. Разве у такого как я могут быть сталкеры? Это явно что-то другое. Подхожу к столу, вырываю очередной лист из тетради. Пальцы подрагивают, из-за чего надпись выходит слишком кривая, но это не так важно. Складываю попалам и кидаю в ящик без тарелки. Закрываю и только потом понимаю, что сделал. Но уже поздно - я чётко слышал, как получатель с той стороны забрал своё письмо. Ответ приходит довольно быстро. На том же листе, под моей небрежной надписью. Всего одно короткое слово. Это вы поцеловали меня? Да Ужас. Он леденящей хваткой цепляется за моё тело, помутняя разум. Ноги подкашиваются. Рефлекторно хватаюсь за край стола, случайно попадая рукой в свою еду. Не успеваю поймать, и тарелка с отвратительным грохотом падает вниз, разбрасывая по полу ещё горячую жидкую кашу. Часть попадает на мои штаны. Сдавлено рычу, сквозь стиснутые зубы, и окончательно падаю на пол. Ногу сильно жгёт через тонкую ткань штанов, зудят колени, сильно ударившиеся об пол, и плечо, зацепившееся за угол стола во время падения. Пульсирующая боль давит на тело, но это всё не важно. Всё это как-то отдалённо отзывается на краю сознания, словно сквозь толстую пелену сна, тухло и тускло. Куда большее значение приобретает это небрежное слово: Да Мой похититель действительно запер меня здесь, ради собственных похотливых желаний? Я действительно нужен ему лишь для этого? Я действительно стал его любовной игрушкой? Зажимаю рот и резко бросаюсь к унитазу. Рвотный позыв опустошает желудок. Падаю на колени, всё ещё держась пальцами за холодный металл. Когда моя жизнь успела превратиться в это?