Тихо скрипели колёса...

Тихо скрипели колёса. С этим скрипом сплетались и другие звуки: тихий хруст сломанных после грозы ветвей, попавших под колёса, цоконье копыт, монотонное звучание колокольчика на карете, раскачивающегося в такт лошадиным шагам, шум шепчущихся между собой деревьев. Пассажир кареты устало спросил, долго ли ещё ехать, не ожидая услышать ответа. Он выглянул в окно без стекла, посмотрел на лошадь, которая шагала по только ей одной известному маршруту. Мёртвый лес с чёрными сухими листьями окружал тропинку, по которой ехал экипаж. Пассажир снова убрал голову в карету. "Я еду здесь уже вечность." - тихо прошептал он. "Неужели небо не могло послать мне не столь жестокое наказание? Я же не заслужил этого". Колесо экипажа попало в яму на чёрной дороге, и Пассажир подпрыгнул на сидении. Он снял с себя уже потёртый и помятый цилиндр, снова выглянул в окно, что бы вновь увидеть полуживую лошадь, тихо везущую за собой карету без извозчика. "Я уже раскаялся," - сказал он - "прошу, пошли мне освобождение". Тёмное небо стало ещё чернее, словно бы разозлившись из-за слов человека. Пассажир поднял взгляд на потолок кареты, рассматривая выцветшую картинку крылатого коня на потолке. Нет. Он не раскаялся, и уж тем более не заслужил прощения. И он обречён ехать в этой карете, в которую запряжена никак не умирающая лошадь, вечность... А ведь когда-то он был уважаемым человеком. Он посещал балы, сражался с противниками в дуэлях, плёл против соперников интриги, обольщал дам, даже претендовал на власть, которая и без того была у него в руках в лице сумасбродного правителя-мальчишки, слушающегося во всём своего сладкоречивого советника и друга. Но в один день его планы рухнули. Тёмные дела, которые были за ним, проявились, как тонкие нити паутины на золотых лучиках солнца, и Ему пришлось бежать. Во время побега из дворца он убил короля и нескольких людей, пытавшихся его остановить. И, забрав лучшую карету с самым послушным и сильным скакуном, Он скрылся в ночи. Но Его настигла страшная кара. Небо тогда разразилось ужасной грозой. Струи дождя, как множество пуль, гремели по крыше и окнам; гром, подобно тысячам одновременных выстрелов, преследовал беглеца; молнии, как воплощение гнева всего мироздания, стрелами разрывали небеса, раскалывая мир на части. Одна из молний настигла Его... И теперь Он проклят. Вечность плестись в похищенной карете, в которую впряжена некогда лучшая лошадь с королевского двора, а ныне - едва живая кляча. Тихо скрипели колёса...