Поспорим? или как русского мужика от пьянства отучить

Широко и раздольно раскинулась Великая Русь-Матушка. Покрывают ее степи бескрайние, леса дремучие, да горы высокие. Омывают ее моря-океаны, поят речки быстрые да озера глубокие. И зверья непуганого в лесах тех видано-не видано, птица во степях тех бескрайних сама в силки идет, а рыба в реках тех чистых сама в руки так и просится. Рожь в полях силою наливается, земле кланяется, аж душа радуется. Сено первого покоса в копны укладывается, золотом на солнце играючи. Табуны лошадок ахалтекинских луга топчут, похрипывают, а коровьи стада им мычанием вторят. И все здесь так ладно да пригоже, что только бы жить поживать, детишек растить да добра наживать. Если бы не одно "но". Великий Князь Рюрик имел больно много сыновей, а те в свою очередь тоже не монахами были. И расплодилось князей на Руси видимо-не видимо, да каждый из них отстроил себе град белокаменный с хоромами и теремами, окружил себя боярами да дружинниками. Стонет народ русский от княжьего засилья, плачет да причитает. Нет, не от бесчинства да произвола княжьего, а от фантазии их буйной да неугомонной. То устроят князья забаву не вовремя, то войну не к месту проведут, а то вообще поспорить удумают. Вот от последнего более всего и страдал народ невинный. Как-то поспорили князь Московский да князь Тверской, у кого стрелки лучше, да и вылилось это всё в войну всенародную. Собрались на поле ратном дружины княжеские да ополчения народные. Стоят друг против дружки и думу думают, вот спорят князья наши, а у нас покос. Трава стоит старится, ковылем да лебедою порастает, а у нас даже первая полоса не кошена. Чем потом скот-то зимою лютою кормить будем? Спохватились князья-спорщики, да поздно уж было, войска на поле бранное выведены. Опечалились да пригорюнились мужи великие, сидят задачу не разрешимую решают. Так и досидели бы они до ночи темной, но сжалились Княгини Великие над мужьями своими не разумными да и говорят: «Пошто всех мужиков губить без надобности? Выберите по богатырю справному и ладному, да пусть они и сойдутся в кулачном бою один на один. Чья удаль молодецкая преобладает, та рать народная и победит». На том и порешили. От княжества Московского выбрали богатыря русского Илюшеньку, ростом с великую сажень, а в плечах имеющего аж народную сажень (1). Тверской же князь призвал богатыря своего Данилу, но… не судьба. Случилась оказия нелепая с Данилою. Опрометчиво решил он Воеводу защитить от гнева жениха рогатого, Ваньки – ученика кузнеца местного, и не защитил. Пригорюнился князь Тверской, да и решил Ваню на бой кулачный взамен Данилы выставить. Вышел Ванюша на поле ратное, стоит супротив Илюшеньки, да такой он против него квелый да плюгавенький, аж на целый локоть (2) в росте уступает. Рано радость радуется князь Московский, не знал он, бедолага, секрета тайного, что как выпьет Ванюша с десяток чарочек (3) вина игристого, так дурак-дураком и становится. А кто на Руси всегда победу одерживает? Правильно, Ванька-дурак. Вот отсюда и берет начало наша история. Ванюше была в награду обещана дочка княжеская, только не было у Князя Тверского дочки, и княжна Александра оказалась княжичем. Смотрят отпрыски княжеские бой кулачный решающий. Ваня мужик видный, высокий, мускулистый. Лицо у него серьезное, скулы высокие, нос крупный, а подбородок широкий, волевой, и все это великолепие под копной темно-русых волос. Даже шрам через всю левую щеку его не портит, а наоборот делает еще более мужественным. Младший княжич смотрит на него, глаз своих синих не отрывает. Он, вернее она, так как пока еще в платье девичьем заграничном туго корсетом утянут, весь такой хрупкий и изящный, веером личико свое фарфоровое обмахивает, а от жары летней щечки раскраснелись, губки пухленькие пересыхают, и он их так умилительно язычком розовым все облизывает. Вот и говорит княжна Александра своему брату старшему: - Николушка, ты погляди мужик какой! А ручища у него, ручища! - Нравится? - Еще бы! Эх, мне б такого мужика… - Ой, Сашенька, открою тебе секрет. Папенька обещал ему за победу дочку свою в жены отдать. - А не врешь?! - Не вру. Только… ты у нас не девица, и как под юбку он к тебе полезет, так обман и раскроется. А там… - А я не буду его обманывать и сразу правду открою. - Пошлет он тебя… - Вот и не пошлет. Что, Николушка, не веришь? Тогда поспорим? - Поспорим. *** На следующий день: - Ах, Сашенька, душа моя! Успокойся маленький, успокойся хорошенький. Не стоит этот мужлан слез твоих горьких, рыданий безудержных. - Николушка, Николушка, - шептал младший княжич сквозь рыдания, – да как он мог? Неужто я некрасив, неужто не пригож. Я весь такой ладный и справный, а он… он… - и княжич опять зашелся в рыдании. Николай крепко обнял своего братишку и попытался объяснить. - Ты, конечно, хорош во всем, только Ваня мужик и ему в постель бабу нужно, а не тебя. - Да что ты такое говоришь! Можно подумать я не справлюсь с бабскими обязанностями. - Эм, понимаешь Сашенька, как бы это точнее объяснить… - Не надо мне ничего объяснять, - в нетерпении княжич перебил брата, - мне писарь объяснил, как отрок девицу в постели заменить может. - Так ты, что, на самом деле с этим мужиком хочешь быть? - удивился Николай и, заглядывая в синие глазки братишки, предложил: - Тогда добейся его. - Как? Он меня даже видеть не хочет. - Я устрою так, что ты останешься с ним наедине где-то на месяц. Времени хватит на соблазнение? - А то! Я и за две недели справлюсь, если никто не вмешается. - Да нет, - не поверил Николай, - за две недели не уложишься. Месяц! - Две недели и Ванька мой! Поспорим? - Поспорим. Не прошло и двух недель, как Ванюша оказался не только в постели с княжичем, но еще и обвенчался. И вот прошло два месяца с того памятного дня… ______________________________________________________ (1) По данным историков и архитекторов, саженей было более 10 и они имели свои названия, были несоизмеримы и не кратны одна другой. Сажени: городовая - 284,8 см, без названия - 258,4 см, великая - 244,0 см, греческая - 230,4 см, казённая - 217,6 см, царская - 197,4 см, церковная - 186,4 см, народная - 176,0 см, кладочная - 159,7 см, простая - 150,8 см, малая - 142,4 см. (2) ЛОКОТЬ равнялся длине руки от пальцев до локтя. Величина этой древнейшей меры длины, по разным источникам, составляла от 38 до 47 см. (3) Чарка (рус. мера жидкости) = 2 шкаликам = 0,123 л.