Как стать человеком

Серебряный сикль взлетел, подкинутый тонкими и ловкими пальцами, перевернулся в воздухе ровно пять раз и послушно упал в подставленную ладонь. Бугорки между линий сердца и жизни напряглись, переворачивая монету к следующему броску. С еле слышным звоном кругляш взмыл к потолку, перевернулся и вновь был пойман. Шесть раз. Еще один, семь оборотов. Восемь. Девять. Десять. Последний хлопок монеты по ладони был заглушен грохотом, с которым остановился лифт. Обладатель монетки равнодушно посмотрел на раскрывающиеся двери, спрятал сикль в карман, поправил миниатюрный галстук и под объявление диктора «Девятый уровень, Отдел Тайн» уверенно шагнул вперед. Ему навстречу уже спешил молодой волшебник в аврорской мантии. Достав на ходу сквозное зеркало, он бросил кому-то «переговорщик прибыл» и тут же спрятал его обратно в карман. — Конни, — представился тот, кого назвали переговорщиком, задирая голову. — Прислали из Хогвартса. — Майкл, — отозвался аврор, пригласительно махнув вглубь коридора. Еще раз скосив глаза на Конни, пробурчал: — Впервые вижу домового эльфа на службе аврората… — Обычно мы не служим правопорядку, сэр, — согласился Конни, с трудом держа голову поднятой. Как и прочие домовики, он не достигал роста более трех футов. — Но тут случай особый. — И говоришь ты не так коряво, как остальные, — продолжал гундеть аврор. — Я особенный домовик, — сухо подчеркнул Конни. — Для особых случаев. — А, ну да… — растерялся юноша. — Ладно, пошли. Ситуация там действительно непростая, может чем и поможешь… Размашистым шагом служитель закона прошел до ближайшей двери, приоткрыл ее и оглянулся. Домовик невозмутимо перебирал ногами, разрушая шаблон. Все эльфы, которых доселе видел аврор, предпочитали аппарировать даже на такие небольшие расстояния. Этот же вел себя почти как человек. Даже одет был не в полотенце или тогу, просто уменьшенная версия камзола, черного, с синим отливом, белоснежной сорочки под ним и небольшого синего галстука, завязанного виндзорским узлом. На ногах домовик носил свободные бриджи из черной же парусины с нашитыми карманами и торчащей позолоченной цепочкой часов. Выражение лица Конни было умеренно чопорным, то есть, как у типичного англичанина в хмурый будний день. — Комната смерти, — объявил молодой аврор, пропуская домовика в приоткрытую дверь. Они сразу попали в окружение спин волшебников, одетых в красные плащи и серые балахоны. Один из красных обернулся. — Это он? — Вопрос был адресован молодому аврору. Спрашивающий говорил с небольшой неприязнью, которую даже не пытался скрыть. — Прислали только его, — пожал плечами тот и слегка подтолкнул Конни в спину. В центре зала, испуская тусклый свет, возвышалась каменная Арка Смерти. Окружив ее, почти прижавшись к стенам, стояли сотрудники аврората и Отдела Тайн. Некоторые держали Арку под прицелом волшебных палочек. Причиной такого внимания была фигура другого домового эльфа, стоящего у самой пелены Арки. Правая рука домовика была приподнята и удерживала кокон стазиса, висящий рядом. Внутри кокона угадывалась фигура девочки лет восьми. Ее распахнутые, словно от страха, глаза замерли, а подол платья застыл в движении. — Не двигайтесь, не подходите, — раздраженно сипел домовик на авроров. Судя по его виду, возраст эльфа можно было уже измерять столетиями. Обычно таких держат как наставников для более молодого поколения и не привлекают к тяжелой работе. — Положи девочку на пол и отойди, — громким и уверенным голосом приказал один из старших авроров, поднимая палочку, в другой руке сжимая амулет на цепочке. — Обещаю, тебе никто не причинит вреда. — Ложь! — взвизгнул домовик. Рукой, что не была занята удержанием стазиса, он словно схватил что-то из воздуха и будто бы бросил. Один камень из облицовки пола вдруг вздрогнул, вылетел со своего места и устремился к аврору. Тот лишь слегка приподнял амулет, и камень со звоном отлетел от мигнувшего в воздухе щита Протего. В ответ к домовику полетело несколько лучей оглушающих заклинаний, но тот просто выставил ладонь, и те погасли, не долетев. — Нам важна только жизнь девочки, — снова сказал аврор, привлекая к себе внимание и не давая домовику впасть в истерику. — На тебя, по сути, плевать. Отпустишь ее — и аппарируй хоть на континент, мы не станем преследовать. — Дэнни не нужна свобода, — злобно прошипел в ответ эльф. — Дэнни нужна семья! — И вот так по кругу уже третий час, — тихо сообщил аврор Майкл эльфу Конни. Тот лишь приподнял длинное ухо, обозначая интерес. — Что-то у них такое дома случилось… Фамильный домовик, принадлежавший семье Доусонов, вдруг швырнул левитацией кухонный нож в отца семейства, оглушил мать, взял их дочь в заложники… Потом аппарировал с ней в Атриум, заморозил охранника, пробился в Отдел Тайн, по пути размазав по стене еще двоих случайных клерков. Обстрел заклинаниями ничего не дал, домовик очень опытный и навесил щитовые чары прямо на воздух. Даже мантии-невидимки его не обманули. Из толпы авроров вдруг вынырнула растрепанная низкорослая ведьма в повседневной мантии и шляпе набекрень. Увидев Конни, она приоткрыла рот и чуть ли не закричала на весь зал: — Кого вы привели! — Она подбежала к Майклу и попыталась схватить его за аврорскую мантию, но тот уже привычно увернулся. — Это ведь даже не человек! Что он сможет сделать! Вы обещали! Вы же мне обещали, что все будет хорошо… Моя Лисонька… Спасите, молю… Ради Мерлина… — Убери ее, Майкл, — рявкнул аврор постарше. — Миссис, — сказал Конни, приближаясь к женщине. — Миссис… Доусон, верно? Миссис Доусон, я обещаю в свою очередь, что спасу вашу дочь. Но мне требуется понять, что произошло. Но женщина лишь зарыдала в ответ, забившись в истерике. — Где они живут? — спросил Конни у авроров. — Адрес? — Майкл? — переадресовал вопрос старший аврор. — На севере, — отозвался тот. — Крауч Хилл, дом восемь. С черепичной крышей, старой постройки. У них перед фасадом еще кусты роз, кажется, кремовые… — К Мордреду розы, — неожиданно грубо перебил домовик. — Координаты для аппарации есть? Майкл недоуменно пожал плечами. Старший аврор искривил рот. — Видимо, нет, — сделал вывод домовик и взял женщину за руку. От удивления та даже прекратила рыдать. — Миссис Доусон, представьте ваш дом, пожалуйста. Дом, помните? Розы, черепица… Крауч Хилл… Глаза миссис Доусон слегка замылились, и Конни кивнул. — Я осмотрюсь там, — сказал он аврорам. — Дайте мне десять минут. — И с еле слышным хлопком аппарировал.

***

Погода на Крауч Хилл ничем не отличалась от погоды на прочих улицах Лондона. Хмурое небо, грозящее вот-вот накрыть город дождем, громкие и скверно пахнущие машины маглов, щербатая мостовая. Домик Доусонов не сильно выбивался из обычных маггловских — до этих мест еще не добрались предприимчивые застройщики, безкомпромиссно сносящие старое и приносящие новое, высокое, блестящее, вместительное… но такое бездушное. Дом был наполнен историями. Конни почувствовал это сразу, как только его босые ноги ступили на каменное крыльцо. Здесь росли дети, становились магами, уезжали в Хогвартс, возвращались подросшими, шумными, более развитыми… Множество бытовых чар висело на стенах и внутри. Род не аристократичный, но бережно хранящий свою историю от самых истоков, воспитывающий в таком же ключе новое поколение. Такая редкость в это время. Конни покачал головой и щелкнул пальцами. Дверь послушно открылась, сторожевые заклинания не сработали, как и на всех домовиках. Коридор встретил полумраком и скрипом деревянного пола, а еще эльф уловил запахи недавних брошенных заклинаний. В отличие от людских способов отслеживания волшебства, вроде Приори Инкантатем, эльфы могли определить еще и эмоциональную составляющую. Применяемые здесь и сегодня заклятия были не сильными, но наполненными сперва раздражением и обидой, а затем и самой настоящей злостью и пожеланием смерти, искренним, от всего, как говорится, сердца. Обычные запахи тоже были. Еще теплая плита, из недр которой пахло готовым пирогом с патокой — видимо, старый домовик хотел порадовать свою подопечную. Или даже утешить, поправил себя Конни. Дети, ждущие письма из Хогвартса, очень расстраиваются, когда его не получают. Даже по вполне логичной причине, если ребенку нет одиннадцати. Пирог с патокой и черным чаем в такую погоду был бы отличным утешением, да… Еще один щелчок пальцев, и несколько шаров Люмоса подвешены под потолком, освещая дом. Покачав головой, Конни подошел к трупу мужчины, пригвожденному к деревянной стене гостиной. Среднего роста и средней внешности мужчина. Нож вошел в грудь, не четко, а дергаясь, не под правильным углом… Ну конечно, нападавший привык резать продукты, а не людей. Даже в ярости ему было сложно напасть на хозяина. Домовик покрутил головой, рассматривая линии заклинаний. Все как обычно… Яркие линии, тусклые печати, вырезанные на косяках руны, будто огнем пылающая в подвале нарисованная простым мелом родовая печать… Слишком много всего, решил Конни, и сунул руку в карман камзола. Нащупав там амулет, он нажал на выступ в его центре. По небольшому тельцу домовика прошла волна искажения, черты поплыли, фигура начала раздаваться вширь и вверх, словно обычного человека сжали в несколько раз и теперь он принимал прежнюю форму. Посреди гостиной домика Доусонов стоял молодой человек среднего роста слегка смазливой внешности. Аккуратная прическа, четкие черты лица, подтянутое тело. Вместо камзола и бриджей Конни носил теперь вполне обычные строгие брюки и пиджак, свойственные как миру маглов, так и миру волшебников. Поправив удлиннившийся галстук, Конни пересек комнату, слегка поскрипывая «оксфордами» на ногах. — Да, вот так совсем другое дело, — сказал он сам себе, оглядываясь людскими глазами. Без энергетических линий внутреннее убранство и впрямь выглядело иначе. Стены были обшиты дубовыми панелями, весьма потрепанными. Но несколько свежих следов Конни все же нашел. Сдвинутый кухонный коврик, еще один комком лежит в углу… Подставка для ножей, ранее сверкающая чарами заточки и барьером от детей, теперь выглядела куском мягкого дерева. Одного ножа не хватало. Смятый диван, лужа крови, натекшая от висящего на стене трупа… еще кровь, уже другая, совсем немного. Конни поднялся на второй этаж, обнаружив там детскую. «Комната Лисбет», гласила надпись на листе, висящем на двери. Рисовал явно ребенок, коряво, цветными карандашами. Щелчок уже человеческими пальцами, и дверь приоткрывается. Внутри низкий письменный стол, детская кровать с нежно-розовым одеялом, мягкие игрушки, разноцветные книги… «Сказки Барда Бидля», куда же без них. На столе коричневый карандаш, обмотанный магловской липкой лентой так, что отдаленно похож на волшебную палочку. Ребенок явно сильно хочет в Хогвартс. Раскрытая книга на полу, «Сборник сказок Сестер Блэр», это уже для тех, кто повзрослее. Про молодых ведьм, героев-аристократов, полеты к волшебным пастбищам единорогов и внезапных богатствах. — Ведут ли девочки дневники? — Спросил себя Конни, усмехнувшись. — Поет ли Распределяющая Шляпа песни? Повинуясь щелчку пальцев, в полу отодвигается дощечка, и из потайной ниши вылетает ветхая разрисованная тетрадь. Пошелестев страницами, она открылась в самом конце, развернувшись к лицу домовика. — «Сегодня прилетела сова», — прочитал он корявые буквы. — «Принесла письмо, но не мне, а папе. Он что-то заказывал. А мне письмо не пришло. Я погрустила немного и села писать письмо директору МакГонагалл о том, что я уже большая, умная, и меня надо взять в Хогвартс. На факультет Райв… Ревен… в общем туда, где учатся умные. Я тоже умная, так мама говорит. Мистер Боссет, мой репетитор, тоже говорит, что я умная. Я просила его написать в Хогвартс, но он сказал, что рано. И все говорят, что рано». Домовик сделал жест рукой, и страница перелистнулась. Здесь девочка писала уже позже. — «Плакала весь вечер. Дэнни сказал, что я не должна расстраиваться и спешить, все будет в свое время. Он вообще добрый, но старый. Жизни меня учит и ворчит, все время ворчит! Только Элис меня понимает…» Элис? Кто такая Элис? На высказанный вслух вопрос никто не ответил. Конни бегло осмотрел комнату еще раз и кивнул. На кровати, у самой подушки, лежала тряпичная кукла в платье с вышитым цветком и надписью «Элис». — Ясно, дальше. «Дэнни все время повторяет, что я должна учиться и не позорить родителей. Но учиться так скучно! Зато у него получаются вкуснющие пироги. Попрошу сегодня испечь один, с патокой или земляникой.» Эльф кивнул и аккуратно спрятал дневник обратно. Развернувшись, спустился в гостиную. Запах пирога щекотал человеческие ноздри, вызывая аппетит. Пирог давно готов, но съесть его не успели. Что-то случилось… Конни осмотрел каминную полку. Там стоял небольшой омут памяти и шкатулка с набором воспоминаний. Некоторые колбы были подписаны. Выбрав самую свежую, по яркости тумана, домовик перелил ее содержимое в артефакт. Щелчок пальцев, пасс кистью — и в зеркале, стоящем тут же, отразилось воспоминание. По какой-то причине, домовые эльфы не могли смотреть их человеческим способом, но зато могли вот так… На поверхности зеркала из тумана соткалась картина. Зеленая лужайка в парке, клетчатый плед, сэндвичи и бутылки с соком на нем. Вокруг бегает Лисбет, пытаясь догнать наколдованную отцом иллюзорную бабочку. За девочкой, охая, бегал Дэнни, бросая амортизирующие чары в месте предполагаемого падения подопечной. Но вопреки его причитаниям, та не падала, а лишь весело подпрыгивала, размахивая руками. Огромный и красивый махаон степенно порхал над ее головой, не даваясь в руки. Наконец девочка устала и плюхнулась на плед рядом с мамой, где услужливый домовик тут же поднес ей бутылку с вишневым соком. — Спасибо! — запищала девочка, обнимая старого эльфа. — Ты лучший домовик на свете! — Дэнни рад служить хозяйке, — ответил тот, улыбаясь. Воспоминание завершилось. Конни кинул взгляд на этикетку. Угловатые буквы, выполненные красным карандашом, гласили «Солнечный день в Гайд-парке». Конни вздохнул и положил колбочку назад. Эльфа все же любили, несмотря на его старость и ворчание. Обернувшись, он увидел на полу рядом с трупом письмо. Видимо, именно его и принесла утром сова. Заставив его подлететь и раскрыться, Конни прочитал следующее: «Уважаемый мистер Доусон! Уведомляем, что Ваша просьба о предоставлении домовика рассмотрена и принята в работу. Вам будет предоставлен один из освободившихся домовиков в порядке очереди. Ваш номер в очереди — 4. Напоминаем, что чистокровные семьи имеют внеочередное право на слугу. Средний интервал появления новых домовиков — раз в месяц. Желаем Вам и Вашей семье всего наилучшего. С уважением, специалист отдела по контролю за магическими существами, Феррет Уайт». — Вот как, — констатировал Конни, позволяя письму упасть снова на пол. — Что в итоге имеем? Был обычный день в обычной нечистокровной неаристократичной семье. Ни наследия, ни сейфов с артефактами, ни родового камня. Только в подвале ждала своего часа печать, наполняемая силой на Лугнасад и прочие праздники. Однажды она должна стать полноценным родовым камнем. Может, так и будет, если у Конни получится вызволить девочку. Итак, все было как обычно. Кроме одного — домовой эльф сильно состарился, и глава семейства задумал взять нового. Учитывая добропорядочность этих людей, старого эльфа вряд ли скормили бы родовой печати с отрубанием головы. И вряд ли отдали бы обратно в Хогвартс, поучать молодежь. Какая это неблагодарная работа, Конни помнил. Стариков в общине не обижали, но и не слушали особо. Так, небольшая обуза. Вряд ли им жилось также хорошо, как этому Дэнни при такой семье… Мистер Доусон сделал запрос в соответствующий отдел, от которого пришел ответ, что довольно скоро его просьба будет удовлетворена. Скорее всего, прочитав эту потрясающую новость, глава семейства огласил ее на весь дом. И старый Дэнни, разумеется, услышал. И вспылил, сделав какие-то свои неверные выводы. А может и верные. Он только что поставил в духовку пирог с патокой. Конни подошел к раковине. Да, тут домовик чарами мыл посуду — рядом лежит чистый венчик для взбивания. После начал готовить какой-то салат. Успел взяться за петрушку… вот лежит пожухлая веточка зелени… успел сделать два надреза. После чего в ярости бросает заклинанием нож через всю кухню. Нож пронзает сердце ничего не подозревающего мистера Доусона, это видит вся семья. Или не вся? Конни осмотрел следы на полу и пришел к выводу, что в этот момент девочка была у себя и ждала приглашения попробовать пирог. Значит, миссис Доусон, увидев нападение на мужа, бросается, как любая волшебница в такой ситуации, к своей волшебной палочке. Домовик этого допустить не может и оглушает ее. Мать Лисбет падает на диван, задевая угол стола — небольшое пятно крови на полу, — а домовик решает довести дело до конца и извести предавшую его семью под корень. Он бросается наверх, нападает на девочку… но вот незадача, магия не дает причинить вред единственному ребенку в семье. Поэтому Дэнни погружает ее в стазис и делает единственное, что может убить Лисбет. Он переносится в Министерство и пробирается в Арке Смерти. Магия не препятствует этому, потому как древняя клятва служения семье, даваемая домовиками, Арку Смерти, почему-то не предусматривает. Своим прорывом Дэнни поднимает переполох в Отделе Тайн, и его окружает толпа сочувствующих… но не ему. При этом, эльф уже немного остыл и стал сомневаться в правильности своего поступка. Еще и Магия добавила истощения за убийство хозяина. Теперь, с одной стороны, Дэнни терять нечего, и он способен на все. С другой стороны, содеянное им прямо противоречит самой сути домовиков, и он подсознательно хочет все исправить, но не знает как. Щелчком пальцев наложив стазис на готовый пирог, — бережливый домовик это естественно, да и жаль продуктам пропадать, — Конни аппарировал прямо в комнату Смерти. На первый взгляд, здесь ничего не изменилось. Дезактивировав артефакт и снова став домовиком, Конни протолкался через авроров и невыразимцев к месту основного действия. — Ты главное девочку спаси, — шепнул ему один из носителей серых плащей. Конни чуть повернул голову. — Мои ребята уже приготовили ментальные артефакты, бьющие даже по домовикам… Они прицельные, и пострадает только он. Но чуть дернется — и заложнице конец. Понимаешь? — Понимаю, — шепнул в ответ Конни. — Не волнуйтесь, мистер… — Джонс. Доктор Джонс. — Мистер доктор Джонс. Ситуация под контролем на сто процентов. Более молодой домовик вышел на открытое место перед старым. Дэнни тут же обратил на него внимание и, не говоря ни слова, швырнул очередной каменной плиткой. Конни аккуратно поймал кусок пола левитацией и отвел в сторону. — Кто ты, что тебе нужно? — прокричал разозленный домовик. — Дэнни, приветствую, — ответил Конни, подняв руку. — Меня зовут Конни. А такой же эльф, как и ты. — Какое мне дело до твоего имени? — сварливо крикнул домовик.- Не подходи, не то я прыгну! Словно в ответ на его слова, по поверхности Арки Смерти прошла рябь. Видя, что Дэнни отвлекся на это, Конни сделал пару шагов вперед. Авроры по бокам зашевелились, готовясь действовать. — Не подходи! — взвизгнул старый эльф. — Никому не подходить! Всем назад, иначе я прыгну вместе с ней! — Я ничего тебе не сделаю, — успокаивающим голосом произнес Конни. — Мы просто поговорим и найдем решение. — Говорить? — возмутился Дэнни. — Я не хочу говорить! Слишком поздно говорить… Слишком поздно… — Я знаю, что вы с Лисбет были очень близки, — продолжал Конни, переступив ногами и приближаясь еще на дюйм. — Ты заботился о ней… И она тут ни при чем. — Она меня предала! Они меня предали! А говорили, что любят, что ценят! Но для них я был слугой… Они мне врали! И она — такая же, как и все люди! — Тебя хотели заменить? — спросил Конни, подпустив в голос сочувствия. — На эльфа помоложе? И ты обиделся, да? — Хозяин говорил, что Дэнни родной, — забормотал тот, раскачиваясь. Заложница в коконе стазиса раскачивалась вместе с ним. — Дэнни хороший эльф… Дэнни важен… Дэнни родной… Но Дэнни видел, — сообщил он, кивая. — Молодая хозяйка играла с игрушками. Любила их. Потом игрушки стали старыми даже для Репаро… И хозяйка выбрасывала их. Покупала новые. Дэнни старый… Дэнни не хочет, чтобы его выбросили… — Слушай, — сказал Конни. — Ты ведь не виноват. Дэнни хороший эльф. Просто тебя охватили эмоции. Магия не дала бы тебе причинить вред хозяину… — Магия видит, — согласился Дэнни. — Видит, что сделал Дэнни. Дэнни ошибся. Но Дэнни не виноват. Дэнни всегда был никем! Хозяева врали Дэнни! Старик снова покачнулся, и кокон стазиса опасно приблизился к Арке. — Дэнни говорит правильно, — согласился Конни, делая еще один крохотный шаг. — Дэнни правильно служил хозяевам… — Они меня злят! — вдруг крикнул Дэнни. Зыркнул влево и вправо. Авроры и невыразимцы поспешно спрятали в рукава мантии артефакты и палочки. — Скажи, пусть уйдут! Пусть все уйдут! Конни оглянулся и встретился взглядом со старшим аврором. Тот лишь покачал головой. Конни наклонил голову, глядя исподлобья, стараясь придать лицу просящее выражение. Аврор помедлил, кивнул и дал отмашку. Его подчиненные по бокам нехотя стали отходить к стенам, некоторые даже вышли из зала. — Все, они уходят, — заверил Конни. — Видишь? Я на твоей стороне. Ты должен мне довериться. Отпусти ребенка и я обещаю, что все будет хорошо. — Дэнни хочет, чтобы все ушли! — кричал старик. — И… и порт-ключ со свободным выходом! Аппарирую куда-нибудь и там ее отпущу! Старший аврор сзади удивленно крякнул. — Это невозможно, Дэнни, — ответил Конни спокойно. — Я могу обещать только то, что тебя пощадят. Отпусти Лисбет. — Дэнни не хочет умирать, — почти прошептал старик. — Либо они убьют Дэнни, либо Магия… — Они не убьют, мы просто поговорим, — тихо сказал Конни, видя, что эльф успокаивается. — Никто тебе ничего не сделает, я даю слово. — Дэнни… верит, — ответил старик. — Верит… Дэнни отпустит… Он устало опустил руку, которой держал стазис. Белесый кокон распался, и оттуда выпала девочка, приходя в себя. — Где я? Где мама? — испуганно пролепетала она. Конни сделал пасс, и заклинание мягко, но быстро, швырнуло Лисбет в сторону авроров. Оттуда раздался радостный крик миссис Доусон. Конни встретился взглядом со стариком и кивнул. Дэнни робко улыбнулся в ответ, и в этот момент кто-то из невыразимцев задействовал артефакт. Для Конни это было, как удар молотом по большому медному тазу где-то совсем рядом. Мотнув головой, он увидел, как Дэнни с застывшим лицом проваливается в Арку, не в силах пошевелиться. Из последних сил он скорчил лицо в гримасе ненависти и прошептал: — Ты солгал мне, Конни… Ты солгал мне… — и пелена Арки поглотила его. — Конечно, солгал, — произнес Конни, возвращая своему облику невозмутимость. — Предавший хозяев, предал Магию. Дэнни — плохой эльф. Развернувшись, он мелкими шагами пошел к выходу провожаемый уважительным взглядам старшего аврора.