Ангел смерти и Ошибка Природы

— Эй, Ошибка Природы! — Чего тебе, Жнец? — Большую порцию капучино и покрепче. Примерно так начинается каждое мое утро в кофейне. Знаете, я терпеть не могу мужчин и держусь от них подальше. Но этот парень — исключение. Куда бы я ни пошла, он вечно следует за мной, и я не могу от него отвязаться. Этот парень — сама смерть. А я, разумеется, та самая Ошибка. Ну как «ошибка»? Моя мать — фея, а отец — эльф, что в принципе невозможно. Я не должна была родиться, потому что союз феи и эльфа — нонсенс и абсурд. Феи проживают где-то в поднебесье, куда эльфам вход закрыт. Не спрашивайте, как встретились мои родители. Долгая история, и многие покрутят у виска, если ее прочтут. В общем, невозможное состоялось. В момент моего зачатия природа, вероятно, была пьяна и валялась в отключке, иначе ни в коем случае не допустила бы столь досадного промаха. А теперь что? Правильно, теперь за мной по пятам таскается Мрачный Жнец и нудит над ухом, уговаривая посмотреть ему в глаза. — Ну глянь на меня, фея, что тебе стоит? — облокотившись о барную стойку, заводит старую песню этот невыносимый красавчик. — Назови свое истинное имя, и дело в шляпе. Пойми, Ошибка Природы, ты не должна жить. Тебе давно пора на тот свет. А у меня строгий график. Меня за нарушение по головке не погладят. Я тщательно отвожу глаза. Вот ведь зануда! Истинное имя ему выложить? Не на ту напал. Если у Жнеца из-за меня будут проблемы на работе, мне-то какое дело? Сам виноват. Никто не становится проводником смерти без веской причины. Он наверняка совершил в прошлой жизни какое-нибудь тяжкое преступление. Серийным убийцей был, не иначе. Итак, предположим, серийный убийца. Одним чудесным днём он сыграл в ящик, его грешную душу подобрали, память ему подтёрли — и отправили на исправительные работы, зачислив в ряды так называемых «ангелов». Только вот это не ангелы, а какие-то вымогатели: «Фея, отдай свою душу. У-у-у!» Провальная тактика. Если Жнец и дальше будет ее придерживаться, не видать ему карьерного роста. Слишком бесхитростный и прямолинейный. Научить его, что ли, парочке ловких трюков? — Утро доброе, Фея! — бросает на ходу Артур, швыряя на вешалку пальто, мокрое от липкой измороси. — Мне, как обычно. — И усаживается за столик возле окна. А за окном воет ветрами дремучая осень. Та самая пора, когда почти не гаснут фонари и не просыхают зонты. Вечно дождливая, беспросветная, отборно унылая. Самая любимая. А Фея — мое прозвище. По имени меня здесь никто не зовет. Моего имени попросту не знают. Не должны знать. Я готовлю Артуру его «как обычно». Жду, пока автомат смешает кофе с молоком в нужных пропорциях, а потом незаметно подсыпаю в стакан порошок удачи. Карамельный латте готов. Я несу заказ к столику. Клиент мило улыбается, вскинув голову. — Ты у нас сегодня просто волшебница. — Этот товарищ привык откупаться комплиментами вместо чаевых. Он у меня уже в третий раз. Третья и заключительная доза зачарованного латте, сбивающего смерть со следа, исчезнет у парня в желудке с минуты на минуту. А завтра Артур уже не вспомнит о том, где и что пил. Везунчик. Ему действительно повезло, что я, вся такая талантливая и уникальная, разглядела его в толпе и увидела его будущее (автокатастрофа, реанимация, кладбище), после чего как бы между делом вручила ему визитную карточку своего заведения с непритязательным названием «Летучая Мышь». Он пришел тем же вечером. Обреченные души всегда легко находят сюда дорогу, чего не скажешь об обычных людях. Те, у кого на судьбе написано жить до глубокой старости, кофейни попросту не замечают, хотя она расположена вблизи от исторической части города и не может не привлекать внимания. Люди в упор не видят мрачных стен, сложенных из эбонитового кирпича, островерхой черной крыши с обозревательной башенкой и стрельчатых окон, откуда льётся ядовито-зеленый свет. Кофейня материализуется лишь перед теми, кто получает от меня персональное приглашение. Изнутри она стилизована под угрюмый ноябрь. Тёмная отделка стен, пола и потолка контрастирует с паутиной из белых прочных нитей (я самолично разрабатывала дизайн и натягивала ее по углам). Атмосферы добавляют электрические бра в форме свечей. Торшеры, имитирующие неугасимое пламя. Барная стойка в переплетениях чёрных ветвей на жёлтом фоне. И та самая салатовая подсветка на окнах, из-за чего кофейня напоминает дом-призрак. В общем, весело у меня. У нас. Ангел смерти практически здесь прописался. Хочет измором взять. — Скоро мое терпение иссякнет, я стану хищным и беспощадным, — прошипел он мне на ухо. — И тогда ты от меня не сбежишь. — Уважаемый, вы что себе позволяете?! — вскинулся Артур, стукнув кулаком по агатово-черному столику с вкраплениями слюды. Жнец немедленно сместил фокус на заступника, приблизился к нему вплотную и заглянул бедолаге в глаза: — Приятель, может, представишься для начала? Хочу узнать твоё имя. Я схватила Жнеца под локоть и решительно потащила прочь. — Эй! Совсем страх потеряла, девчонка! — возмутился тот. — Не трогай его. Никого здесь не трогай, я тебя умоляю. — Всем выпивку за счет заведения! — мстительно проорал Жнец, прежде чем я затолкала его в подсобку. Из крана в раковину капала вода, гудели холодильники, инвентарь ждал своего часа. Я чуть не споткнулась об огромный деревянный ящик с тыквами, которые Сафун Тай Де доставила сюда сквозь измерения специально для Хэллоуина. Жнец расторопно подхватил меня одной рукой, словно мы танцевали танго. — Совести у тебя нет, — прошипела я, возвращаясь в вертикальное положение. — Совесть? Ты имеешь в виду тот недостаток, что присущ людям? Извини, для ангелов смерти совесть — препятствие, мешающее работе. У меня она давно атрофировалась. — Заметно. Я вдруг обнаружила, что Жнец буквально припёр меня к стенке холодильника, а смотрит пронзительно и пристально, словно взглядом собирается проткнуть. Я зажмурилась, на секунду позабыв, что этого взгляда следует всеми силами избегать. — Увела у меня из-под носа очередного смертного, — недобро процедил "ангел". — Зла на тебя не хватает. — А ты не злись, побереги здоровье, — извинительно улыбнулась я и приоткрыла глаза. В кадре тотчас очутились болезненно-алые губы на бледном аристократическом лице и идеально выбритый точёный подбородок. Жнецу бы в фотомодели податься, а он... Он мог бы считаться милашкой, если бы не его антигуманная профессия и кровожадный настрой. Маньяк, пусть даже такой роскошный — он, как говорится, и в Африке маньяк. — Вот, смотри. Вот! — Жнец успел вытащить из кармана блокнот в голубой обложке и сунуть его мне в лицо. — Портрет того, кого ты сегодня кофе напоила, исчез! — разорялся он. — Смертные приходят к тебе, заказывают всякую дрянь из меню, и их снимки пропадают из блокнота. Ну тугодум! Мы с ним уже год как знакомы, а он только сейчас догадываться начал, что я подрывную деятельность веду. — Снимки? — Я решила сменить тему. — И мой тоже есть? Жнец нетерпеливо пролистал несколько страниц и ткнул меня носом в собственный портрет. Слишком гармоничный для фоторобота, но довольно простенький для произведения искусства. Со страницы в мелкую клетку на мир взирала дамочка, которой было слегка за тридцать. Восточный разрез глаз придавал лицу детскую непосредственность, а плутовская улыбка как будто намекала: намучаетесь вы со мной. — Совсем не похожа, — резюмировала я. — Еще как похожа! — возразил Жнец. — Один в один! Затем он потряс головой, отошел от меня подальше и спрятал блокнот в карман. — Так, стоп. Не сбивай меня с мысли, Ошибка. У меня сроки горят. Дедлайн, — ввернул иностранное словечко Жнец. — По распоряжению начальства, твою душу надо изъять как можно скорее. Я нагнулась к ящику и, подобрав верхнюю тыкву, задумчиво покрутила ее в руках, словно ничего странного только что не услышала. — Не выйдет. В преддверии Хэллоуина у меня слишком много работы. — Значит, работу за тебя сделает кто-нибудь другой. И не перечь мне... — Другой? Ла-а-адно, — коварно протянула я, смерив взглядом своего мрачного доверчивого врага. — Если этим "другим" побудешь ты, так и быть, отправлюсь с тобой на тот свет. Жнец с готовностью клюнул на мою уловку. Предвидя, что задание нанесет удар по его гордости, он напялил черное сомбреро, которое до сих пор висело на вешалке, и моментально растворился в воздухе (не сгорать же со стыда у всех на виду). Ангел смерти становился нематериальным, лишь когда надевал свою нелепую шляпу. Впрочем, я его отлично видела и в шляпе, и без. — Что от меня требуется? — осведомился он. ...Вам когда-нибудь доводилось обслуживать клиентов, пока смерть за вашей спиной вырезает на тыквах устрашающие физиономии? Мне — нет. Сегодня первый раз. Нематериальный Жнец в своём выглаженном черном костюме сидел на хиленькой табуретке и старательно вычищал мякоть большой ложкой, после чего брался за нож и приступал к творчеству. Несмотря на невидимость, он легко удерживал в руках предметы. И если бы кто-нибудь неискушённый заглянул в окошко подсобки, то уже улепетывал бы со всех ног, вопя дурным голосом: "Привидения! Духи!" Мой личный докучливый дух явно вошел в азарт и даже немного расстроился, когда ящик с тыквами опустел. К тому времени опустела и кофейня. Последний посетитель захлопнул дверь, и я украдкой подмешала в стакан с капучино снотворное. Ну не было у меня больше сил противостоять Жнецу! Устала. Сейчас он поднимется с табуретки, пройдёт сквозь стену и предстанет передо мной, чтобы взыскать должок. Но я не скажу ему своё имя. Я преподнесу ему снотворный коктейль — в награду за труды. И этот гад отрубится, как миленький. А утром очнётся где-нибудь на заправке, за городской чертой и без пресловутого сомбреро, которое помимо невидимости обеспечивает телепортацию. План был таков. Дурацкий, конечно, план. Но ничего умнее придумать я была не в состоянии. Да и навряд ли на Жнеца подействует порошок. Будем считать это экспериментом. — Сама пей. Ты туда что-то подсыпала, — буркнул Ангел смерти. Уму непостижимо. Вот как он узнал? И что мне делать-то теперь? Выпить самой? А что, тоже выход! Из бессознательной, спящей меня Жнецу едва ли удастся вынуть душу. Мне не было равных по части влипания в истории. Как там говорится? Не рой другому яму... Ну так вот. Набравшись решимости, я опрокинула в себя злополучный напиток, постояла, ощущая легкое головокружение. И будто в омут провалилась. Я не помнила, как добралась до своей комнаты на втором этаже. Не помнила, как разделась и легла. Помнила лишь непередаваемое чувство парения и удивлённый мужской возглас. Утро ползло по городским улицам туманами, обволакивая прохожих, просачиваясь им в сердца и застилая рассудок. Никаких кровавых рассветов за окнами не предвиделось. Осень оставалась верна себе. А мне так хотелось драмы, экспрессии, красок поярче, чтобы оттенить мой феерический идиотизм. Дескать, вот ты, непутёвая фея. А вот весь остальной, нормальный мир. И вам не по пути. Вычерпанная до дна, я разлепила глаза. И меня сверлом в висок поприветствовала старушка-мигрень. Кроме нас с мигренью в комнате находился кое-кто еще. — Чуть выше концентрация снотворного, и ты была бы моей, — ухмыльнулся Жнец, галантно приподняв над головой сомбреро. Он сидел на дощатом полу, подпирая стену, и смотрел с многозначительным видом, словно только что нарыл на меня чудовищный компромат. — Ты здесь что, всю ночь прокуковал? — изумилась я. И, привстав на кровати, внезапно осознала, что одежды на мне нет. Ни пижамы, ни белья. Ни-че-го. Первым порывом было зарыться под одеяло. Только потом поняла: перед Жнецом стесняться нечего. Он меня и так насквозь видит, а земные страсти ему чужды (будем на это надеяться). Запоздало сообразив, что легенды, сказания и мифы вполне могут врать, я всё же прикрылась. Мало ли что. — Я тут случайно стал свидетелем одной занятной метаморфозы, — лукаво протянул он. — Малышка, а ты по ночам, оказывается, крайне непредсказуема. М-м-м! Настоящая бестия. Неспроста у кофейни такое название. "Летучая мышь"... — Еще одно слово, — пригрозила я.