Поздняя весна не всегда тёплая

      Приехав домой, Май не находил себе места. В голову лезли всякие тупые мысли, из которых главенствующую роль занимала такая: что его голубой позор был снят на камеру и теперь всё, хана, сольют в сеть и тогда прощай Ставрополь, поедет Маюшка в солнечную Африку к родителям, потому что вряд ли после этого с ним кто-нибудь нормально соизволит общаться. Начнутся подколы, приколы, издёвки…       Блядь! Да Май и думать об этом не желал, ведь для чего неизвестному пацану его целовать, да ещё и в таком невменяемом состоянии? Правильно, только чтоб потом поугарать над придурком Арсеньевым, что якобы он тащится от мальчиков, когда напьётся до чёртиков.       Не-не-не! Стыд, срам и вечный позор ожидает его, если какая-нибудь скотина подставит, выложив видео в сеть.       Провалявшись дома целый день на диване, то засыпая, то просыпаясь от кошмаров, Май игнорирует сообщения Яна, ещё какие-то вызовы с неизвестных номеров и приходит к выводу, что завтра надо припугнуть хорошенько хозяина дома, где всё произошло. Ведь по-любому, Серёга что-то знает, может даже в курсе, кто вломился в спальню и зацеловал его до оргазма.       Конечно, всё надо было делать по горячим следам, как только разлепил глаза и обрёл способность хоть немного, но связно мыслить, но Май так паршиво себя чувствовал утром, да и башка отказывалась производить умные мысли, что надо было поговорить с Никольским один на один на кухне.       Ладно, лучше поздно, чем никогда, вот доживём до понедельника тогда и потолкуем по душам.

***

      Пребывая в отвратительном настроении, Тимур тащился по мокрой, от накрапывающего мелкого дождя, улице, в гимназию, попутно размышляя о субботней гулянке. Что-то напрочь стёрлось из памяти, а что-то настолько крепко обосновалось в голове, что выкинуть это будет крайне проблематично.       Сегодня Тимур вышел из дома пораньше, так как у матери вчера были гости, оставившие после себя срач и Тимуру хотелось побыстрее свалить из этого хлева, чтобы не раздражаться и не беситься попусту, пора уже привыкнуть, но, сука, он ненавидел бардак!       Войдя в учебный корпус, Тимур вешает свою куцую курточку в гардеробе и поднимается на второй этаж, где должна проходить информатика, кстати, с параллельным классом.       Учеников в кабинете было мало, но в их числе был Сергей, который сразу же подсел к Тимуру, за соседний компьютер. — Привет, — Сергей тянет ладонь, Тимур пожимает её, избегая прямого взгляда на парня. — Я знаю, что ты всё видел. Можешь сказать Маю, что это был я, потому что он не помнит с кем целовался. — Ничего я говорить не буду, сами разбирайтесь.       Тимур уткнулся носом в монитор, запуская комп и полностью игнорируя Сергея.       Нашёл свата, ёпрст!       Никольский хмыкает и пересаживается на своё место, что-то отвечая вполголоса своему другу Ярику Ныркову.       Когда в аудиторию входит хмурый Май вместе с болтливым Яном, то Сергей с Тимуром напрягаются. Вдруг тот всё вспомнил и устроит разборки прямо в классе, и неизвестно кто из них больше получит. Но нет, Май плюхается на своё место, перед этим поприветствовав всех присутствующих поднятой рукой, а затем так же как и все запуская компьютер.       Тимур посматривает в его сторону, любуясь точёным профилем и блестящими светлыми локонами, поспешно отводя глаза, чтобы никто не заметил его интереса к однокласснику.       Весь урок Май находится в состоянии огромного нетерпения и поэтому через сорок пять минут, едва только звонок заканчивает свою трель, он перехватывает Сергея на выходе из аудитории: — Никольский, за мной иди, разговор есть, — бросает Май на ходу и идёт вперёд, Серёга за ним, догадываясь о чём они будут толковать.       Спустившись на первый этаж к запасному выходу, Май сворачивает за угол, останавливаясь у пожарной лестницы. — Слушай, если хоть один человек на Земле узнает, что произошло у тебя на хате, я отвечаю: урою всех причастных. Тебе ясно? — прошипел Май, яростно сверкая глазами, стоя слишком близко к Сергею, но из-за эмоций не замечая этого. — Ясно. Так ты не вспомнил, кто это был? — Нет! Потому что толком не видел этого пидора голубого, но готов прибить его не задумываясь. — Тебя целуют, а ты с кулаками на человека. Неужели тебе так противно было? — Да, очень! Я не педик, чтобы мне было приятно лизаться с пацаном!       Сергей улыбается краешком губ, а Мая это бесит. Вот какого хрена он лыбится, наверняка знает что за урод приходил в комнату. — Короче, я предупредил.       Май уходит, находясь на взводе, готовый растерзать любого прикопавшегося к нему человека, а Серёга покидает место их уединения будучи кое в чём уверен.

***

      Дни проходят за днями, никто не выкладывает видео с его участием, опасения Мая потихоньку рассеиваются, и он продолжает радоваться жизни, как и до осеннего бала.       Приезд родителей в начале ноября ещё больше поднимает ему настроение, ведь он очень по ним скучал и разлука давалась тяжело для обеих сторон.       Но радость была недолгой, отбыв в Ставрополе месяц, Арсеньевы-старшие покидают любимого сына улетая в Африку, продолжая работать над вакцинами.       У Мая сразу портится настрой, и как раз в таком невесёлом состоянии его подлавливает Славка Тюрин, тормознув после занятий на крыльце гимназии. — Май, мы это, с пацанами и братаном в субботу пойдём пидоров гасить. Ты с нами? — С вами, конечно, — Маю такое предложение пришлось по душе. Он аж загорелся от предвкушения приключений. — Куда подкатывать и во сколько? — К клубу «Фаворит» к двенадцати ночи, эти пидорасы там собираются, это их точка, хотя клуб вроде не гейский, — отвечает Славка, смотря по сторонам, чтобы никакая падла свои уши не развесила. — Всё, я понял тебя, Слав. Буду как штык. — Красавчик! — Славик хлопает Мая по раскрытой ладони, довольный, что заполучил такого ценного бойца. — И это, Май, — понизив голос произносит Славка, — биту не мешало бы с собой захватить. — Окей.       Май показывает кверху поднятый большой палец и отходит от Славки, двигаясь в сторону остановки. Он был один, так как Ян невовремя заболел — подхватил какой-то вирусняк и теперь сидит дома лечит ангину, вместо того чтобы участвовать в насыщенной школьной жизни.       Подойдя к остановке, Май видит там Тимура, одиноко стоящего в стороне от общей массы ждущих общественный транспорт. — Привет, а ты чего так быстро убежал? Я хотел тебя к себе пригласить. Бабушка столько всего наготовила, что мне требуются помощники для поедания вкусностей, — с улыбкой говорит Май глядя на парня. — Да мне в реабилитационный центр надо: мать решила излечиться от своей зависимости. Попросила приехать, привезти кое-какие вещи. — Понятно. Это хорошо, — Май смотрит по сторонам, высматривая знакомые любопытные мордахи, чтобы без свидетелей посвятить Тимура в планы на предстоящие выходные. — Тим, хочешь поучаствовать в облаве? — Какой ещё облаве? — Тимуру заранее не понравилось это слово. — На геев, — заговорщически произнёс Май на ухо Тимуру. — А что они кому-то дорогу перешли? — Да! Нормальным пацанам! — повысив голос ответил Май. — Тим, не тупи, этих пидорасов на место ставить надо и дурь из них периодически выбивать, — наставительным тоном проговорил Май. — Ну так что, ты со мной? — С тобой, конечно, — на самом деле, Тимуру вся эта идея совсем не понравилась, но и оставаться не при делах и речи быть не могло. — Молодец! — Май легонько хлопает Тимура по плечу, переводя взгляд на дорогу: подъезжала маршрутка с нужным номером.       Тимуру тоже подходил этот маршрут, что было кстати, можно было побыть в обществе Мая ещё какое-то время.       Усевшись на задние сиденья рядом с друг другом, Май разъясняет Тимуру место стычки и время, пообещав приехать за ним к дому.       Распрощались парни через десять минут — Май сошёл раньше, засунув руки в карманы, быстрым шагом направляясь к себе домой, а Тимур едет в грёбаный Центр, очень сожалея, что сорвалось такое классное времяпрепровождение в обществе Мая. Сейчас бы он шёл с ним по улице и было бы плевать на холод и срывающийся мокрый снег с резкими порывами ветра, потому что рядом светит его персональное солнышко.

***

      На следующий день, чувствуя беспокойство по-поводу субботнего нападения на мирных товарищей-голубых, Тимур решает поговорить об этом с Серёгой Никольским.       После завершения занятий, Тимур торопится на третий этаж, где у «бэшек» проходила экономика. Высмотрев в толпе одиннадцатиклассников высокую фигуру Серёги, он выцепляет парня из общего потока учеников, хватая его за руку, под неодобрительное возмущение Ярослава Ныркова. — Матросов, чё те надо? — Мне Сергей нужен, — отвечает твёрдо Тимур, буравя Ярика серьёзным взглядом. — Ну ни хрена себе! Зато Серёге ты нахер не нужен. Ярик закидывает руку Сергею на плечо, намереваясь увести его от Тимура. — Ярослав, подожди меня внизу, куртку мою возьми заодно. Окей? — обращается Сергей к набычившемуся другу. — Нахер тебе этот дрыщ сдался, Серёг?! Идём вместе, — Ярик тянет Сергея за собой, но тот не сдвигается с места и выдирает руку из сильного захвата. — Пойдём.       Сергей указывает головой в сторону подоконников в конце коридора, первый прокладывая дорогу сквозь косяк учеников. Тимур следует за ним, так и борясь с желанием обернуться и показать Ныркову язык. — Серёг, Май собрался с пацанами в эту субботу на разборки в клуб «Фаворит», геев дубасить битами. — И что? — спрашивает Сергей, переводя взгляд на окно и что-то там рассматривая, показывая при этом полное безразличие к новости. — А ты не хочешь присоединиться к нам в качестве подмоги? — Не имею ни малейшего желания бить кого-то за однополую любовь. — Ну может ты подумаешь, ведь вы с Маем неплохо общаетесь, — не унимается Тимур. — Тимур, я не подстраиваю свой день под Мая. У меня более важные дела запланированы на это время, чем кровавые поединки на гомофобной почве. — Я тоже против этой заварухи, но я не могу оставить Мая, тем более он сам предложил мне поучаствовать в этом деле. — Ну да, как же ж тут откажешься?! — хмыкает Сергей. — А чё ты так за него печёшься? — с подозрением спросил Сергей. — Просто переживаю за него, что он снова вляпается в очередную неприятную историю. — Ага, и как я об этом сам не додумался?! Ладно, Тимур, пора мне. Удачи.       Сергей прощается с Тимуром, уверенной походкой шагая по коридору к лестницам. Тимуру неприятно думать о неудаче, из-за отказа Серёги, что не удалось найти единомышленника в его лице. Если б он согласился, то было бы больше народу, исходя из этого, Май был бы в бОльшей безопасности, а так, Тимур, не был в себе уверен и вообще не мог предположить, чем обернётся героическая выходка и каковы будут последствия.

***

      Как и договаривались, Тимур дожидается Мая субботней поздней ночью, сидя на корточках в подъезде. Спать хотелось неимоверно, из-за позднего часа и от беготни в магазине туда-сюда, таская ящики с овощами-фруктами.       Задремав, Тимур еле различает виброзвонок в кармане куртки и встав на ноги выуживает аппарат на тусклый свет ламп. — Алло. — Тим, выходи. — Хорошо.       Тимур прячет телефон в карман, чувствуя как увеличивается сердцебиение и кровь начинает быстрее бежать по жилам.       Во дворе его ждала серебристая Лада 2114, разрезающая сонную снежную тишину русским рэпом. Нырнув в приоткрытую дверь из которой ему махал рукой Май, Тимур усаживается вплотную к нему, так как на заднем сиденьи разместилось три парня, один из которых перелез на колени к своему другу, чтобы Тимур мог примоститься на самый край.       В тесноте, да не в обиде, главное Май рядом, сидит и сосредоточенно смотрит вперёд, а Тимур поглядывает на него.       Машину вёл брат Славки Тюрина - Мишка. Он был не намного старше них, на вид лет девятнадцать-двадцать, также как и его друганы, а сам Славка сидел на пассажирском, шутил, оборачиваясь к пацанам, прикалывался над ними и пребывал в отличном расположении духа. — Всё, пацаны, приехали, — оповестил Мишка, паркуясь около «Фаворита» и глуша мотор. — Скоро пидоры из норы своей высовываться будут, бар работает до ноля тридцати, я узнавал.       Парни выходят из тёплого прогретого салона авто на лёгкий морозец, натягивая на уши шапки, надевая перчатки, разбирают из багажника биты, готовясь к бою.       Кое-кто закуривает, чтобы скрыть волнение, эдакий нервный мандраж. Тимур с Маем держатся вместе, слушая рассказы более опытных товарищей. — В прошлый раз, они около часа ночи вылезли. Знали о том, что мы ждём их. Какая-то падла настучала, — произнёс Мишка, постукивая битой по раскрытой ладони. — Специально, блядь, выжидали, когда мы заебёмся торчать на улице под дождём. — Ну вы придурки отмороженные! Это же адреналин, развлечение, а не боевой пост. Нафиг в ущерб своему здоровью караул держать? — спрашивает Май, посмеиваясь над Мишкиными словами. — Маленький ты ещё, Май, не поймёшь. — отвечает Мишка, шутливо стукая Мая по носу пальцем в кожаной перчатке. — Эй! Взросляк, блядь!       Май делает выпад крепко фиксируя Мишку в захвате, прижав его спиной к себе и обхватив его рукой за шею. — Пацаны, шухер! Выходят! — сдавленным шёпотом говорит Славка, дотрагиваясь до плеча Мая, чтобы тот отпустил брата.       Все участники антигейского движения в количестве шести человек поворачивают головы в сторону выхода, посматривая на троих педиков, вывалившихся из дверей бара. Двое из них обнимались, что-то говоря третьему педриле.       Через несколько секунд к ним присоединилась ещё пара человек, очевидно, все они были знакомы, раз никуда не сваливали, а стояли переговаривались и высматривали такси.       Когда их стало достаточно для расправы, Мишка дал команду действовать, открывая бой натуралов против геев, быстрым пружинистым шагом идя в наступление.