Поздняя весна не всегда тёплая

— Народ, слушай новость: Димка Дудников — сын географички, в больницу попал, с тяжёлым отравлением, таблеток наелся каких-то. Еле откачали. Это мне мама рассказала, она как раз дежурила в эту ночь, — проговорил громко Ян, практически перед самым звонком залетая в класс, где должен был состояться первый урок литературы. — А нафига он их нажрался? — озвучивают резонный вопрос одноклассники. — Вроде как от неразделенной любви, не поверите к кому!       Ян хотел сегодня стать знаменитостью распространяя такую пикантную информацию. — И к кому же? — спросила Лизка. — К Серёге Никольскому! — Да ну нах! Фу, пидор! — послышалось со всех сторон. Пацаны скривились, девчонки заулыбались, а Май до этого молча слушавший друга, произнёс: — Вот, блядь, докатились! Как может пацан любить пацана?! Извращенцы конченные, тьфу, мерзость! — Полностью поддерживаю, — сказал Славка Тюрин, протягивая руку Маю. — Терпеть не могу пидоров. Мы даже как-то устроили облаву со старшим братаном и его друганами около гей-клуба на этих ушлёпков. — Красавчики! А почему меня не позвали? Я бы с удовольствием поучаствовал в машне. — Да я чёт не подумал, что ты согласишься. — В следующий раз знай, что я всегда «за». — Замётано.       Славка хлопает по раскрытой ладони Мая, довольный тем, что нашлись единомышленники протеста гей-движухи. — Получается, Серёжка отшил мальчика? — продолжила расспрашивать Волкова. — Ну да. Поэтому ж Димка и наглотался таблеток. — Блин, жалко его. Он такой хорошенький, — скорчила жалостливую гримаску Лизка. — Ага. Никогда б не подумала, что ему мальчики нравятся, — поддержала подругу Федотова.       В кабинет входит припозднившийся учитель и голоса разом стихают, чтобы не нарваться на неприятности и получить наряд вне очереди.       Проанализировав услышанное, Тимур сочувствует Димке, в его стремлении понравиться Серёге, ведь это заведомо провальное дело.       Что касается самого Тимура, то он был не столь категоричен, он считал, что влюбиться можно в кого угодно, ведь сердцу не прикажешь. Ему самому нравился парень, и он не считал это чем-то зазорным и неправильным. Наоборот, ему нравилось это чувство, когда сжималось сердце от звука его голоса, или же когда он не мог насмотреться на светлые блестящие волосы, мечтая однажды коснуться их.       Май был недосягаем, но от этого потребность в парне не уменьшалась, с каждым днём крепла, грозясь вылиться во что-то более серьёзное, чем обычная симпатия.

***

      На следующий день, после второго урока, Тимуру предстояло ехать на олимпиаду по математике в третью школу, с самим отверженцем однополой любви — Сергеем Никольским.       До места их сопровождала математичка — Алла Николаевна, все вместе они ехали маршрутным такси номер семь. Если Тимур хоть немного, но участвовал в разговоре с учительницей, то Сергей держался отстранённо, засунув в уши наушники и пребывая в своём виртуальном мире: параллельно с прослушиванием музыки, парень просматривал соцсети, это Тимуру было очень хорошо видно с соседнего сиденья.       Ну да, а что ему париться-то?! Он эту математику покруче Пифагора с Аристотелем знает, щёлкая высшие уравнения и логарифмы, как орехи.       Тимур тоже неплохо соображал в этой области, не так, конечно, как Серёга, и поэтому небольшая доля волнения всё же присутствовала.       Как это обычно бывает, Тимур беспокоился по-поводу олимпиады зря. Не настолько задания были трудны и невыполнимы, всё прошло довольно легко и быстро, Тимур с Сергеем освободились практически одновременно, Алла Николаевна не ждала ребят, мол, большие мальчики, сами доедете домой.       После мозгового штурма разыгрался нехилый аппетит и Тимур решил пообедать в местной столовке. Туда нагрянул и Серёга, читая меню на большом белом стенде и раздумывая над выбором блюд. Шёл урок, поэтому людей там почти не было, всего несколько преподавателей сидели вразброс за прямоугольными столами, так что можно было спокойно поесть, пока не налетели оголодавшие ученики. — Ты уже выбрал, чем будешь обедать? — неожиданно обращается Серёга к Тимуру. — Я, да: борщ, макароны и тушёное мясо. — Ясно, хороший выбор, борщ у них вкусный. Впрочем, как и всё остальное. Я несколько раз обедал здесь. — Что, так часто таскают на олимпиады? — Сюда да, математика и информатика — это их конёк. — И твой. — Ну да.       Поблагодарив раздатчицу пищи, ребята садятся за стол, пробуя заказанные блюда. Что борщ, что рассольник, выбранный Сергеем, были вкусны и аппетитны, не говоря уже о вторых мясных блюдах. — Серёг, а это правда, что в гимназии болтают, ну про Димку Дудникова? — отваживается задать вопрос Тимур. — Смотря что.       Сергей чуть хмурит лицо, прекрасно понимая что именно интересует Тимура. — Ну что он таблеток наглотался из-за тебя, что ты его отшил. — Допустим правда. Дальше что? — слегка надменно произносит Сергей, вскидывая глаза на собеседника. — Ничего. Просто жаль пацана, ему всего пятнадцать, а у него уже крупные неудачи в личной жизни. — На ошибках учатся. И это далеко не первая его неудача, — тон у Сергея был холодным, как и его синие глаза, но это не помешало Тимуру задать ему ещё один вопрос. — Ты гомофоб? — Нет. Мне вообще фиолетово кто там кого любит, хочет, о ком мечтает. — Мне лично тоже. А вот Май готов войной идти на геев. Он обозначил свою позицию прилюдно, узнав о Дудникове. — Тебя это задело? — Если честно, то да. Я бы хотел, чтобы Май придерживался нейтралитета. Зачем кого-то ненавидеть и выказывать агрессию? Надо жить дружно. — У каждого своя правда, кто-то осуждает, кому-то пофиг, а кто-то счастлив с человеком своего пола.       Оставив столь щекотливую тему, парни говорят об олимпиаде, кто как справился с заданиями. У них были разные варианты, но задания идентичные, сверив устно решения с Серёгой, Тимур мог точно сказать, что он претендует на первое место, вместе с Никольским.       Закончив обедать и идя к остановке, Сергей расспрашивает Тимура о его физическом состоянии. Тимур отвечает ему, что уже всё нормально, пока что в молодом возрасте всё поправимо.       Доехав на автобусе до своей остановки, Тимур прощается с Сергеем и идёт к пятиэтажке, думая, что с Серёгой довольно приятно общаться, он оказался приличным толковым парнем, ничем не хуже Мая. Но Май был для Тимура ближе и роднее, его место в душе Тимура не займёт ни один человек, потому что он был особенным.

***

      В двадцатых числах октября, гимназисты с девятого по одиннадцатый класс, были немного озадачены предстоящим Осенним балом, дата прохождения которого была назначена на тридцатое октября.       Традиционно, сам бал проводился в гимназии, в огромном зале торжеств, где проходили линейки и другие мероприятия, такие как выпускные из начальной школы и после окончания одиннадцатого класса.       Девчонки стали готовиться к празднику чуть ли не с начала октября, подбирая наряды и образы. Некоторые из них хотели прийти в карнавальных костюмах, ведь 31 октября Хэллоуин, можно объединить эти два события и оторваться по полной программе.       Тимуру нафиг не нужны были эти танцы-шмансы, он не планировал там появляться, но Май не оставил ему выбора. — Тим, ты идёшь на бал? — спросил Май после уроков, поравнявшись с Тимуром на лестнице, ведущей на первый этаж к гардеробу. — А ты идёшь? — задаёт встречный вопрос Тимур, косясь на ржущего Краснова. — Я — да. Там же классно будет. — Девчо-о-онки… — тянет Ян, поглядывая на Тимура и не переставая лыбиться. — Соглашайся, Тимур, — Май закидывает руку на плечи Тимуру, прижимая к себе и ероша ему волосы. — Ладно, хорошо. — Молодец, наш пацан.       Май протягивает Тимуру ладонь, тот её пожимает, заранее чувствуя себя в безопасности, ведь рядом будет его ангел-хранитель.

***

      Непосредственно в день гулянки, после уроков, Серёга Никольский делает приглашение на продолжение банкета у себя дома некоторым пацанам и девчонкам из параллельного класса. В число счастливчиков попали Май, Тимур, Ян, Славка Тюрин, Волкова, Федотова и ещё пара человек с которыми Тимур не хотел бы оказаться на одной территории, тем более у такого классного пацана, как Серёга. Ну что поделать, он лицо подневольное, пригласили — надо идти без разговоров, ведь Май тоже там будет, а чем это не повод?       Перед учителями сильно не расслабишься, не похулиганишь, поэтому отдав должное традициям, потанцевав белые, жёлтые, разноцветные танцы и поучаствовав в конкурсах, народ стал потихоньку рассасываться, кто домой, а избранные, загрузившись в две машины такси, поехали вслед за зачинщиком гулянки, прыгнувшего в чёрную, низко посаженную девятку, которая приехала специально за Серёгой. Очевидно, это были его более взрослые товарищи, по крайней мере так решили Май и его команда.       По дороге, Май попросил водителя отклониться от курса и остановиться около супермаркета, вручив таксисту тысячную купюру, чтобы не ворчал и подождал, сколько потребуется.       Водила и не думал возмущаться, надеясь, что ему ещё перепадёт от мажора в конечном пункте.       Тимур, Ян и Славка идут в магазин с вместе с Маем, в качестве подмоги или носильщиков гостинцев для Серёги, ведь нехорошо являться в чужой гостеприимный дом с пустыми руками.       Славке совсем недавно исполнилось восемнадцать, поэтому Май возложил на него ответственную миссию затариться алкоголем, сигаретами и оплатить покупки на другой кассе, тогда как Май, Тимур и Ян как примерные мальчики, расплачивались за курочек гриль, хлебушек, чипсики, красную рыбку, шоколадки для девчонок и всякую другую закуску, вместившуюся в два больших пакета с логотипом супермаркета.       К двухэтажному дому Сергея компания подъехала в числе последних, (знакомая чёрная девятка была припаркована у самых ворот), но очень желанных гостей: сам хозяин дома встречал гостей, утихомиривая большую немецкую овчарку громко гавкающую, не заливисто, как маленькие собаки, но очень недружелюбно. — Хороший у тебя домик. А где ж твои родаки? — спрашивает Май, перекрикивая музыку, разуваясь и ступая на тёплый пол белыми носками. — Да к бабке с дедом поехали, они в Подмосковье живут. А дом этот мой прадед ещё строил, — отвечает Сергей, ставя перед Маем новые тапки. — Э, а нам?! — возмущается Ян. — На, обувайся, только не ори.       Серёга и перед остальными гостями выкладывает тапки и парни проходят из просторной прихожей на такую же кухню, где за длинным столом расположились друзья и одноклассники Сергея, что-то рассказывающие друг другу, перекрикивая музыку и наблюдая за девчонками, накрывающими на стол. — Так, нехер тут пиздеть, давайте помогайте нашим красоткам! Пацаны вон ещё притащили хавчика, — скомандовал Серёга, обращаясь к товарищам.       Те сразу подорвались, принимая из рук новоприбывших пакеты с едой и алкоголем, быстренько растаскивая их по частям и хваля выпивку, а также качественные сигаретки.       Утолив голод и разогревшись водкой с пивом, молодёжь начинает флиртовать с противоположным полом. Все девчонки в количестве четырёх человек — Настя, Ангелина, Лизка и Света Медведева из одиннадцатого «б» нашли себе пару на этот чудный весёлый вечерок.       Тимуру с Яном оставалось только позавидовать парочкам и причём, Ян завидовал парням, что те отхватили себе клёвых девок, а Тимур завидовал девушкам, отобравшим у него двух классных парней, не дав провести в их обществе и пяти минут, повиснув у них на шее.       Впрочем, вся грусть-печаль мигом улетучилась, когда вся компашка начала курить косячок, притарабаненный старшими друзьями Серёги. Тимур хотел было отвертеться и смыться по-тихому в туалет, но Май буквально затолкал ему самокрутку в зубы, отняв её от своих губ.       Серёга улыбался, глядя на них, выпуская дым изо рта колечками, сидя на полу кухни и прислонившись спиной к стене. Рядом ловили кайф нетрезвые друганы, и Сергей ни разу не пожалел, что собрал народ на своей хате.       Потом снова были танцы, продолжавшиеся до часу ночи и послужившие апогеем праздника: некоторых гостей неимоверно стало клонить в сон, а особо стойкие, как это обычно бывает после попойки, расположились на кухне, ведя разговоры о высоком. Надо было либо сваливать домой, либо просить ночлега у молодого хозяина дома. Май предпочёл второе, так как в таком невменяемом состоянии находиться дома одному ну пипец как было в лом!       Оставив Настьку в одной из комнат, Май идёт на поиски Тимура и Яна, не мог же он завалиться спать без них, ведь за Тимура он нёс ответственность, пригласив на вечеринку, а Ян мог обидеться, если б Май его бросил на произвол судьбы. — А, вот вы где! - говорит заплетающимся языком Май, шатающейся походкой приближаясь к задремавшим в кресле парням, под гогот крепких выпивох, тех самых людей которые могли до утра не спать, над чем-то смеяться и что-то обсуждать. — Пойдёмте Серёгу искать. Спать надо ложиться…       Май обнимает парней за плечи и втроём они идут на поиски, сшибая все углы и врезаясь в дверные косяки, а подъём на второй этаж вообще был для них восхождением на Олимп. Они несколько раз падали, ржали сами с себя, но упрямо двигались наверх и в конечном итоге добрались до спален, открывая дверь в каждую и зовя Сергея.       Он оказался в самой дальней и совсем не ждал парней, судя по тому как он страстно целовался с Волковой и сжимал её полную грудь, лёжа на разложенном диване. — Глубоко…уважаемый, вагоно…уважатый, вагоноуважаемый глубокоуважатый, ты почему нас бросил? Не выделишь ли нам уголок в своём гостеприимном доме? — произнёс медленно Май, покатываясь со смеху. За ним вторят Тимур с Яном, прыская со смеху и не останавливаясь как не пытаясь заткнуть себе рот.       Сергей поднимается с дивана, застёгивая тёмно-синюю рубашку и отвечает: — Я думал ты с Настей хочешь уединиться. А за Тимуром и Яном я бы спустился через пятнадцать минут, я видел, что они уснули в кресле на кухне. — Ишь, какой правильный! — говорит Ян снова разражаясь смехом, Тимур тоже против воли смеётся, хотя уже щёки болят от напряжения, а смех так и распирал, вырываясь наружу. — Да, я такой, своих не бросаю. Пойдёмте баиньки, — отвечает Серёга, подталкивая парней на выход. — Лин, я скоро приду. — Скорее, Серёж.       Ян передразнивает девушку писклявым голоском и снова троица покатывается со смеху, бредя за Серёгой, который отвёл их в свою спальню с разложенным широким диваном, на котором с лёгкостью могли уместиться пять человек, а учитывая комплекцию Тимура и Яна, тесно им точно не будет. — О-о-о, какая большая кроватка!       Май всё также в обнимку с Тимуром и Яном подходит к спальному предмету мебели, падая на него ничком и увлекая за собой парней, ложась посередине, Ян с Тимуром по бокам. Всё это сопровождается хохотом исходящим от всех троих хотящих спатки гимназистов.       Сергей снабжает их подушками и пледами, укладывая по-человечески их пьяные тушки на подушки и прикрывая пледами, выключая свет, погружая комнату в кромешную тьму и выходя за дверь.

***

      Тимур проснулся внезапно, почувствовав, как открывается входная дверь, он просто тупо распахнул глаза и не понял где он, кто он, на какой планете, но зато ему отчётливо было видно, как в дверном проёме обозначился мужской силуэт. Трудно было определить кому он принадлежал, но когда человек подошёл ближе, то глаза Тимура, сфокусированные на незваном госте, разглядели в темноте, что это был Сергей, практически обнажённый, в одних лишь боксерах.       Дальше, произошедшие события подняли брови Тимура чуть ли не до потолка.       Сергей приподнял, мирно сопевшего, Яна подмышки и оттащил волоком на узкий диванчик, служащий не столько спальным предметом интерьера, сколько элементом декора, настолько он был узким и неудобным на вид. Но Краснову было пофиг, он даже не всхрапнул, продолжая дрыхнуть без задних ног. Укрыв парня пледом, Сергей ложится рядом с Маем и начинает целовать его в щёку, так как тот лежал боком к Тимуру и соответственно спиной к Серёге. — Краснов, отъебись… Я тебя щас урою…       Май пытается отмахнуться от парня, но его движения словно в замедленной съёмке, не достигают цели.       Сергей продолжает целовать Мая, просовывая руку ему под рубашку и поглаживая плоский живот, а губами прокладывая путь с щеки на шею и плечи. — Ах ты ж пидор мелкий!       Май поворачивается на спину с твёрдым намерением врезать наглому пидорасу посмевшему воспользоваться его невменяемым состоянием, но сделать ничего не может, так как его целуют в губы, да так, что он моментально возбуждается и теряет боевой запал, отдаваясь во власть нахлынувшей страсти, царапая губы о щетинку над верхней губой совратителя и прижимая его за затылок ближе к себе.       Сергей расстёгивает Маю рубашку, проводя руками по обнажённой коже, вызывая сладостную дрожь по всему телу и жгучее желание завершить начатое, освобождая лопающийся член из брюк, расстёгивая молнию и сжимая его через ткань нижнего белья. — Мой сладкий мальчик, сейчас…       Тихий шёпот в самые губы, а следом жаркие влажные поцелуи, от которых у Мая кружилась голова и было уже пофиг, что это парень его так страстно целует, даря непередаваемое блаженство.       Сергей приспускает боксеры, обхватывая член Мая и лаская его, проводя по нежной головке, проходясь по всей длине ствола и не обделяя вниманием яички.       Май выгибается, открывая шею, вскрикнув и крепко обнимая мускулистую спину Сергея, царапая её ногтями, когда волна экстаза накрывает с головой, выключая разум. Серёжа не перестаёт целовать губы Мая, касаясь их кончиком языка, пока тот не затихает.       Май открывает глаза, чтобы рассмотреть незнакомца, но его веки тут же тяжелеют оставляя вопрос открытым, а рядом лежащего парня инкогнито, который не оставляет его, кладя его ладонь себе на пах.       Будучи под действием всего и сразу, вдобавок ещё не придя в себя от пережитого оргазма, Май не убирает свою руку, проводя ею вверх-вниз по стволу, легонько сжимая головку и поглаживая большим пальцем гладкие яички парня.       Сергей рвано дышит, наслаждаясь неторопливыми движениями ладони, а когда его рта касаются мягкие губы, то он кончает не в силах продлить удовольствие хоть ещё на один чудесный миг.       Май вырубается, так и не разгадав тайну человека лежащего по левую сторону от него. Сергей не уходит, гладит спящего Мая по волосам и невесомо целует в губы.       Тимур, казалось, перестал дышать, наблюдая за происходящим и не веря, что это может быть правдой. Соображая тяжёлыми мозгами он додумывается, что Сергею нравится Май, иначе как ещё объяснить его ночной визит? Утром он предложит Маю встречаться, тот согласится и они будут первой однополой парой, которую Тимур когда-либо встречал.       Остаток ночи Тимур то просыпался, то засыпал, приоткрывая глаза и смотря как Серёга медленно гладил Мая по волосам и прикасался губами к его лицу короткими поцелуями.       Лишь когда за окном забрезжил рассвет, он напоследок поцеловал Мая в губы, приподнявшись на локтях и встал с дивана, перекладывая сопящего Яна на место.       Перед тем, как покинуть комнату, Серёжа смотрит на Мая долгим взглядом, словно решая непосильную задачу и выходит за дверь.

***

       Май просыпается с чугунной головой, так как там скопилось настолько много мыслей, что и раздумать-обдумать их страшно.       Кто это был? Какой пидорас, блядь, посмел его осквернить?       Повертев головой, Май проверяет спят ли парни, только тогда он начинает свой эксперимент, проводя пальцем над верхней губой сначала Тимура и не чувствуя там щетинок, затем Яна, тоже самое — гладкая кожа. Значит, это не они. Потому как Маю отчётливо запомнилось как царапались губы во время страстного поцелуя с грёбаным незнакомцем.       Выбравшись из-под тёплого пледа, Май застёгивает брюки и рубашку, не находит тапки и идёт первым делом в туалет. В ванной комнате он смотрит на своё обдолбанное отражение с расширенными зрачками и бледной мордахой, плещет на неё холодную воду, полощет рот мятной гадостью и топает дальше.       Во рту такой сушняк, что Май готов выглушить целую цистерну воды. Его ещё пошатывает, значит не весь алкоголь испарился и не вся дурь улетучилась.       Май думает, что он один проснулся в срань как дятел, но на кухне обнаруживается Серёга дымящий сигаретами в приоткрытое окно сидя на стуле задом-наперёд. — Доброе, — здоровается Май хрипловатым голосом, наливая в стакан воду из фильтра. — Доброе. Как спалось? — Зашибись просто. Меня ночью обесчестили, — Май придвигает второй стул ближе к Сергею приглядываясь к его лицу. — Это как? — без удивления спрашивает Серёга. — А хрен его знает. Помню только, что целовался с пацаном, — всю правду-матку Май не выложит ни одной живой душе. — Ну и как, понравилось? — Серёга, не беси меня! Как может такое понравиться? Это же пидорская тема позорная.       Май протягивает руку к лицу парня проводя большим пальцем по верхней губе, задевая хорошо ощутимые щетинки. — Это ты был! — Чтобы это узнать тебе надо поцеловать меня, — произносит Сергей не отрывая глаз от лица Мая. — Никольский, я тебя сейчас…       У Мая нет сил злиться, но надо хотя бы разыграть злость, выходило хреново и Май пытался вызвать негативные эмоции, убеждая себя, что произошедшее ночью унизило его. — Поцелуешь?       На долю секунды Май допускает такую мысль, а дальше что, подраться? — если это и впрямь окажется Серёга. — Прибью. — Я так не играю. Я люблю когда меня целуют, — тоном обиженного ребёнка заявил Серёга. — Я тоже люблю целоваться, но не с пидорами.       Потушив окурок, Сергей поднимается со стула, но Май не даёт ступить ему и шага преградив путь, подскочив с места. Обхватив Сергея за шею одной рукой, вторую он запускает ему в волосы, прикрыв глаза Май тянется к губам парня, но передумывает в последний момент обнимая его и утыкаясь лицом в плечо. Серёжа обнимает его в ответ, улыбаясь краешком губ и поглаживая Мая по спине и волосам.       Май отлично помнит, как точно также его наглаживали ночью, хоть он и был в полубредовом состоянии, но эти ощущения не забыть, как и все остальные нежности. — Сколько вообще времени-то? — спрашивает Май, поднимая лицо и смотря Серёге в глаза, не размыкая рук. — Десять, — кивает Сергей на настенные часы, позади Мая. — Рано ещё. Мы с тобой как два дятла-долбоёба.       Сергей борется с немыслимым желанием поцеловать припухшие губы и поэтому первый размыкает объятия, щёлкая кнопкой электрического чайника. — Иди наверх, доспи ещё пару часиков. — Да нет, спасибо. Я домой поеду. — И что, даже чаю не выпьешь? — Нет, ничего не хочется. Ложь. Ложь. Ложь. — Я вызову такси. — Окей.       Май идёт в прихожую, надевает парку, ботинки, выходя на промозглый сырой двор. Овчарка молча наблюдает из своей конуры за чужаком, провожая его умным взглядом до калитки. Серёга накидывает куртку и выходит следом, набирая номер службы такси. — Надо было в доме подождать, на улице холодно, — говорит Сергей набрасывая на голову Маю капюшон. — Нормально. Как раз голову проветрю.       Мая стал бить озноб, его бросало то в жар, то в холод, он стоял дрожал, мечтая очутиться в ванне с горячей водой. — Пойдём в дом. Как ты один у себя будешь? — проговорил Сергей, обнимая Мая и растирая ему спину руками. — Я уже привык один. Бабушка должна прийти, пирожков напечь. — Всё равно оставайся. — Неа.       Май себе не доверял и боялся, что его накроет в присутствии Серёги и он вытворит что-нибудь пидорское, потому что кроме этих мыслей в голове у него ничего не было. Настолько сильно на него произвели впечатление, настолько невероятно кайфово ему было, что он был не уверен, что ему не захочется повторения.       Так они и стояли до приезда жёлтого авто, потом с большим нежеланием отлипли друг от друга и Май вышел на улицу садясь в машину. Сергей не уходил, пока такси не скрылось из виду, только тогда он заставил себя вернуться в дом, строя из себя радушного хозяина, хотя хотелось на хер всё бросить и побежать за Маем.