Поздняя весна не всегда тёплая

      На железнодорожном вокзале было полно народу: как раз под скрещение попали несколько пассажирских поездов дальнего следования и одна пригородная электричка.       Люди двигались хаотично, кто-то сошёл с поезда, кто-то, наоборот, торопился к своему составу, таща за собой багаж, стремясь в числе первых приблизиться к своему вагону и скорее занять заранее приобретённое место.       Разбавляли серую массу новобранцы, солдаты-срочники осеннего призыва, в зелёной камуфляжной форме, с вещь-мешками за плечами и лихо надвинутыми шапками на коротко стриженных затылках.              Сергей прибыл на железнодорожную станцию Кавказская заблаговременно, за полчаса до отправления поезда Минеральные Воды-Тверь.       Его провожали родители, Ярик, Илюха с Дэном и Краснов. Серёже было невдомёк: кто слил этому прилипале дату и время его отъезда. Сам он с Яном уже давным-давно не общался, тот тоже его не особо доставал: не звонил, и не забрасывал сообщениями, а писал живые письма, понятным разборчивым почерком, любовного содержания, со стихами и красивыми, чёрно-белыми рисунками, выполненными карандашом.       Сергей, сие творчество не уничтожал, а бросал в ящик письменного стола, складируя макулатуру Краснова, которой к ноябрю месяцу накопилось немало.       За пять минут до прибытия поезда, Ян просит Сергея уделить ему последние две минуты их реального общения. Сергей нехотя, но соглашается и отходит с парнем чуть поодаль от своих провожающих.        — Будешь мне письма писать, ну или сообщения? Звонить раз в недельку? — спрашивает как бы в шутку Ян, а у самого столько надежды в глазах, что Сергею как-то даже и неудобно его расстраивать своим заранее приготовленным категоричным ответом. — Да, по воскресеньям, ровно в шестнадцать ноль-ноль, — видя радость Яна, Сергей спешит его разочаровать: — Конечно, не буду. Я звонить буду родным и близким, но ты не попадаешь в эту категорию, Краснов, — холодно отвечает Сергей, равнодушно скользнув взглядом по погрустневшему лицу парня. — В своём Мигалово, ты даже по мне заскучаешь, — ответил ему Ян, нацепив на лицо маску позитивного парня. — Там мне будет не до этого, я не для того еду фиг знает куда, чтобы скучать по кому-то. — Ладно, проехали. Захочешь —напишешь, адрес мой, ты знаешь.       Объявили прибытие поезда и парни вынужденно прекратили свой разговор и завершили сцену прощания на перроне: после крепких объятий с родителями и друзьями, Сергей скупо пожал Яну руку, но Краснову было мало этого, он сам прижался к Серёге, обвивая его за пояс обеими руками и утыкаясь лицом в плечо, в суровую ткань армейского бушлата. — Ну ладно, мальчики, не нагнетайте обстановку… Думаете нам легко единственного сына отправлять в такую даль?! — произнесла с горечью мама Сергея — Надежда Николаевна.       Ян отстраняется от Сергея, тот с непроницаемым лицом подхватывает свой багаж, вещь-мешок и наблюдает вместе со всеми за приближением поезда.       На перроне было немало призывников, все они были окружены родственниками и молодёжью и аурой безнадёжного расставания. Если у Сергея это было самостоятельное решение уйти на армейскую службу, то у большинства — это была обязаловка.       Яну было настолько хреново смотреть, как Серёга поднимается по металлическим ступенькам в вагон, что он чуть не разревелся перед всей толпой, силой воли сдерживая слёзы, вплоть до отправления поезда.       Помахав на прощание рукой своему любимому, Ян уходит с перрона куда глаза глядят, а они у него ни фига не видели из-за пелены слёз, льющихся непрерывным потоком.       Выйдя на оживлённую площадь, Ян пытается успокоиться, сдерживая рыдания, ведь надо уезжать из сраного Кропоткина в Ставрополь, а он нихрена не соображает в какую сторону ему двигаться, чтобы нанять такси и желательно не бомбилу, а из фирмы. — Ты парня своего провожал, да? — услышал Ян незнакомый голос. Обернувшись, он увидел перед собой молодого паренька, одетого так же как и он, по последнему писку моды: в удлинённую куртку, шапку-бини и массивные ботинки, в которые были заправлены чёрные джинсы. — Никакой он мне не парень, — слегка обиженно произнёс Ян, вытирая нос бумажным платком. — Да ладно! Я видел, как ты на него смотрел и как не хотел отпускать. Я, кстати, тоже так же повис на Ромке и плевать на всех, я люблю его очень сильно.       Парень погрустнел и Яну показалось, что он тоже сейчас расплачется, но нет, улыбнувшись, парень ждал от Яна каких-либо комментариев. — Рад за вас. Желаю, чтобы ваша любовь не угасла во век. Сказав это, Ян собирается свалить, но парень удерживает его за рукав куртки. — Давай посидим где-нибудь, пообщаемся? Мы пока с Ромкой на перроне стояли, так я все ноги себе отморозил. — Мне домой надо, я в Ставрополе живу. — Вау! Мы с тобой земляки! Значит, едем вместе на автовокзал. — Ну хорошо, веди тогда нас из этого ебучего вокзала. — С радостью.       Пока ехали домой, Ян успел прийти в себя благодаря своему новому знакомому — Кириллу. Кирюха не унывал и верил только в лучшее и настраивал Яна думать также, но Ян даже при своём природном позитивном мировоззрении не мог себе такого представить, что Сергей его полюбит и они будут вместе.

***

      Тимуру хоть в чём-то повезло: он отбывал наказание в исправительной колонии номер пять города Ставрополя. Исходя из этого, каждые выходные его могли навещать друзья.       Сергей с Яном исправно ходили к нему, приносили кое-что из еды, средства личной гигиены и так, по мелочи: носки, нижнее бельё, нательные майки.       Тимур всегда ждал субботу, чтобы провести жалкие полчаса с Яном или Серёгой, в комнатухе для свиданий. Тимур мог им ничего не говорить, а только лишь сидеть рядом, положив голову на плечо, парни и так знали, что ему здесь не сладко.       С Маем связь, можно сказать, была оборвана, так как телефон у Тимура отобрали сразу, в первый же день его бывалые соседи-зеки и на попытки Тимура с использованием силы, вернуть его вещь, ответили смачными ударами по рёбрам и в живот. Тимур даже дал сдачи своим обидчикам, за что был так избит разозлёнными мудаками, что три дня валялся в местном лазарете, лечил побитое тело.       Ян рассказывал ему о Мае, показывал его новые фото, был проводником между его любимым человеком и им.       С ноября, только один Ян посещал его: Серёга отправился служить Родине, из-за неразделенной любви к Маю.              А вот Тимур держался только благодаря любви к Маю, у него была надежда и она не гасла. Он верил, что выйдя отсюда, он сможет возобновить отношения с Маем, но его беспокоило одно: станет ли его любимый, водиться с таким, как он?       Ведь Тимур подвергался не только физическим истязаниям. В первый же день, его заклеймил сосед по камере, по прозвищу Кабан, мотающий срок вот уже на протяжении пяти лет.       Подойдя к Тимуру в душе, он ясно дал понять, что ему нужно от него. Тимур не хотел быть тюремной шлюхой, он подрался с Кабаном, здесь же, в душевой, со всей отчаянностью и силой, на которую только был способен.       Хоть Кабан и не был кабаном в буквальном смысле, имея худощавое, жилистое телосложение, Тимуру было его не одолеть со своим вечным головокружением, из-за которого он был слабее, чем мог бы.       Но в этот вечер, Тимур отстоял-таки бой, выйдя победителем, хорошенько долбанув Кабана вешалкой по башке, да так, что кровищи было, море! Кабан не стал больше лезть к Тиму, а поплёлся в медпункт, зализывать раны. Удивительно, а Тимур даже царапины не получил, отделавшись выбросом адреналина.       Зря Тимур надеялся, что Кабан от него отъебётся. Оклемавшись, Кабан продолжил свои домогательства, наседая на Тимура словесно, запугивая, и поколачивая когда один, когда со своими шавками.       Каждый день валяясь на койке и мучаясь от боли во всём теле, Тимур стал очень уязвим и беззащитен, в один из таких дней, Кабан и овладел Тимуром, закрыв дверь на щеколду, а потом готовясь по всем правилам безопасности, и, наконец, совершая грязный акт, не повредив партнёра, но зато унизив, дальше некуда.       Тимур долго не мог отмыться от позорных прикосновений, впрочем, приём водных процедур ничего не дал, Тимур по-прежнему чувствовал себя использованным.       С того дня, у Тимура наступила очень насыщенная жизнь: с утра до вечера выполнение здешнего распорядка, а по ночам, удовлетворение плоти одного ублюдка, который сделал из него персонального сексуального раба.       Тимур сопротивлялся из последних сил, становясь слабее и слабее. Дошло до того, что он не смог подняться с койки из-за ужасного головокружения когда к нему пришёл Ян.       Нет, это было уже слишком, он не мог лишить себя последней радости в этом убогом месте, и не мог допустить, чтобы его здесь взяли и прикончили, систематически избивая. Ведь на свободе у него было любимое солнышко, любовь к которому согревала даже в таком полном дерьме.       И он выживал раз за разом, терпя, стиснув зубы, отметая подальше мысль — убить себя и не мучиться.

***

      Май катался словно сыр в масле. Питер был классным городом, сочетая в себе несколько эпох, от царской — с дворцами, музеями, уникальной архитектурой, до новейшего времени — с разводными мостами, бурлящей ночной жизнью и раскрепощённостью молодёжи.       Здесь никто не скрывал своих предпочтений, если девушке нравится девушка, или парню нравится парень, то их никто не гнобит и не осуждает, за то, что они начинают встречаться и ходить за руку.       В группе у Мая было несколько однополых пар и всем было как-то плевать на это, у всех были свои заботы и своя жизнь, очень насыщенная, студенческая, молодая.       Май жил у дяди с тётей в экологически чистом Красносельском районе, в жилом комплексе «Наутилус», прямо на берегу Матисова канала, и недалеко от Финского залива.       Так как их собственные дети давно выросли и создали семьи, улетев из родительского гнезда, они всю заботу и любовь направили на племянника: отвели ему просторную комнату двоюродного брата Пашки, вкусно и разнообразно кормили, дали во временное пользование автомобиль, за ненадобностью простаивающий во дворе дома, каждое утро всучивали ему купюры немаленького номинала, а если Май наотрез отказывался, аргументируя своё нежелание брать у них деньги, их достаточным количеством у него на карте — родители неплохо спонсировали его жизнь в Питере, беспокоясь, что они мало ему перечисляют, то сердобольные родственники переводили средства на его банковский счёт.       Май заверял и родителей, что он не нуждается и уже может позволить себе съём комнаты, такими темпами. Естественно, никуда он не собирался переезжать, наслаждался студенческой жизнью, общаясь со своими новыми друзьями.       Вот только по ночам не шлялся, даже по белым, так как тётя Ира, не ложилась спать, пока он не явится домой. Поэтому, ровно в двадцать два нуль-нуль, Май пересекал порог квартиры, как бы ни было велико его желание потусоваться ещё немного в компании питерской молодёжи.       Поначалу, над ним подтрунивали, но он быстро поставил на место выскочек, чётко следуя своим правилам, даже если они разительно отличались от здешних.       На Новогодние каникулы, Май отправился домой, прилетев в Ставрополь на самолёте.       Бабушка неимоверно счастлива была видеть своего любимого внука, да и родители тоже, ведь теперь они виделись ещё реже и поэтому, по устоявшейся традиции, мама с папой забронировали номер на горнолыжном курорте Карачаево-Черкесии, на четыре полных дня.       Но перед этим, Маю необходимо было навестить Тима, ведь он ждал его, Ян ему весь мозг вынес, чтобы он отложил все дела и поехал в колонию, купив Тиму гостинцев.       Май послушался Краснова и отправился на свидание с Тимуром.       Ожидая Тима в унылой серой комнате, Май всё представлял, каким предстанет перед ним Тимур, как сильно местные выродки сломали его.       Входная дверь открывается и конвоир приводит Тимура, бросив коротко «Пол часа». — Май!       Тимур обнимает своего любимого ангела, ставшего ещё красивее и просто не верит, что дождался этого момента, когда может смотреть в лазурные глаза Мая, вдыхать его запах и прижиматься к его стройному телу. — Ну как ты, Тим? — спрашивает Май, немного отстранившись, чтобы видеть глаза Тима. — Нормально. Срок потихоньку уменьшается, скучать мне некогда, тут заваливают работой по полной, — улыбнулся Тим. — Тебя тут не достают? — задаёт вопрос Май, хотя сам представляет реальную картину, содрогаясь от омерзения. — Неа. Я умею за себя постоять. Одному мудиле голову разбил в первые дни. — Ни фига ты Рэмбо у меня!       Май принимает правила лживых ответов и больше не доканывает Тима вопросами, рассказывая о своей житухе и показывая колоритные фото.       Когда время истекает, молодые люди прощаются, Тимур уходит в свой персональный ад, а Май удаляется в беззаботную комфортную жизнь.

***

      В первый год обучения, Май как-то не особо обращал внимание на насморк, ну подумаешь, влажность высокая, постоянно пасмурная погода, вот и у него влажность повысилась в носу.       На втором году обучения, к носу добавилось горло. Першение и боль время от времени действовали на нервы, голос садился, Май сипел, орошал горло аэрозолем, рассасывал пастилки и отправлялся на учёбу.       Со временем, капли для носа и леденцы от горла, стали его вечными спутниками.       В третий год — он два раза переболел гриппом с высокой температурой и кашлем, перепугав родственников своим резким ухудшением здоровья.       После третьего курса, Май отправился поправлять здоровье в Кавказскую здравницу — санаторий Кисловодска «Долина Нарзанов», на полный месяц, вместе с бабушкой — ей тоже не мешало полноценно отдохнуть.       Благодаря такой терапии, Маю стало легче, за весь четвёртый год обучения, он ни разу не болел простудой, но хорошего было мало: насморк через каждые два месяца откровенно достал и по настоянию родственников, Май делает комплексное диагностирование организма, в ходе которого у него выявляют акклиматизацию в тяжёлой форме.       О дальнейшем проживании в Питере и престижной работе в дядиной фирме, можно было позабыть раз и навсегда, во избежания развития осложнений —вечных отитов, тонзиллитов и проблемами с бронхами.       Окончив СПбГУ с красным дипломом, Май готовится покинуть гостеприимный дом и своих заботливых родственников. Кое-как уговорив тётю Иру лечь спать без его присутствия в квартире, Май отправляется на собственные проводы в один из лучших заведений города, пригласив на гулянку полгруппы.       Там же присутствовала и девушка Мая — тридцатилетняя бизнесвумен Эвелина, владелица сети салонов красоты, в одном из которых они и познакомились с Маем.       Он тупо пришёл подстричься, а его тут же заприметили и прибрали к рукам, пока такой красивый мальчик ещё свободен.              Они встречались два года и расставаться не планировали, даже несмотря на отъезд Мая. Эвелина решила развить свой бизнес на Ставрополье, на родине своего белокурого ангелочка.       В личной жизни всё было прекрасно, да и с работой тоже: один очень хороший друг их семьи, собирался открывать фирму в Ставрополе, связанную с IT технологиями и ему требовались способные, умные ребята в коллектив.       Кандидатура Мая утвердилась беспрекословно, тем более он окончил питерский вуз, да ещё и по специальности подходящей — «Бизнес-информатика».       Май подумал ещё об одной умной голове — Серёге Никольском. Хватит сапоги казённые топтать, пора мозгами воспользоваться, устроившись на хорошо оплачиваемую должность.

***

      Четыре года ада — вот как озаглавил Тимур временной отрезок своей жизни, выйдя из колонии по УДО, за примерное поведение и качественное выполнение своих обязанностей на территории исправительного учреждения.       Теперь надо учиться жить заново, строить, выстраивать по кирпичику.       Это было проблематично, если учесть, что он остался совершенно один: Май ещё год назад прекратил с ним общение, сказав, что их пути расходятся, он остаётся в Питере на ПМЖ, у него есть любимый человек, в общем, уголовнику не место в его идеальной, благополучной жизни.       Тимуру на тот момент показалось, что он умер, дважды за эти три года, но он не мог ничего сделать, не мог воспрепятствовать Маю, он был бессилен, даже несмотря на неистощимую любовь к нему.       Ян тоже покинул его. В последнюю их встречу, два года назад, Краснов очень переживал за Тима, ведь он прекрасно был осведомлён о житье Тимура в стенах колонии. Но он и сам заебался страдать по человеку, которому было откровенно похуй на него.       Совершенно случайно, Ян знакомится с девушкой, сбив её на велосипеде в Центральном парке Ставрополя. Она прогуливалась с собачкой ранним утром, а тут он проезжает, не видя никого вокруг, глубоко задумавшись и довольно-таки громко слушая музыку в наушниках.       Извинения, прощение, слово за слово, так и познакомились. Как выяснилось, девушку звали Карина, она являлась студенткой Ростовского государственного университета, приехала домой на летние каникулы.       Все лето Ян с Кариной общались, сближаясь, влюбляясь, и в итоге, Ян решает перевестись на заочное обучение и переехать в Ростов. У Карины там имелась однокомнатная квартира, подаренная родителями. После учёбы, девушка планировала остаться в Ростове, работая по специальности.       Яна всё устраивало: и грядущие перемены в жизни, и сама Карина, только вот Тим оставался совсем один. Он пообещал ему навещать его при первой же возможности. Тимур был расстроен, но стойко переносил все удары судьбы и она его отблагодарила, подарив долгожданную свободу.       Тимур покинул исправительное учреждение поздней весной, в конце мая. С неба лил холодный дождь, порывы ветра выстужали остатки тепла, а ему было всё равно, он стремился уйти от ненавистного здания как можно дальше, чтобы забыть этот кошмар наяву немедленно, не нужно засорять голову ненужными мыслями.

***

      После срочной службы в вооружённых силах, Сергей остаётся служить по контракту, в той же войсковой части. Да только вот родители были против такого расклада, особенно мама. Она очень переживала, что сына отправят в горячую точку, в Сирию, или ещё куда-нибудь.       Сергей просил мать не волноваться, заверяя, что его, нынешняя жизнь, вполне устраивает, это отличный вариант получить квартиру, не влезая в сумасшедшую ипотеку.       Надежду Николаевну было не переубедить, почти при каждом разговоре с сыном, она просила его вернуться домой, мол, мы с отцом уже в возрасте, ты и так скоро получишь свою законную жилплощадь.       Такие речи не сулили ничего хорошего, Сергею сразу хотелось всё бросить и уехать домой. Но он не мог, у него был действующий контракт на три года и военные обязательства.       За пять месяцев до истечения срока действия контракта, сообщение от Арсеньева «ВКонтакте», с предложением работы в родном городе, пришло как раз вовремя.       Сергей не стал долго раздумывать и томить бывшего одноклассника, ответив положительно.