Потерянная тропа. Том I

Из архива третьей информационной базы создающих, на вопрос о том, почему была уничтожена Мегалла:

«Мегалла? Вы про разумную галактику, существовавшую всего три световых эры? Глупейшая задумка. Разве вы сами не понимаете, насколько это бессмысленно — пустить во тьму пути семя, наделённое толикой разума и способностью к развитию? Исход закономерен».

      Их вселенная была обречена. По лучшим прогнозам Саары… Галактике оставалось не более двадцати циклов. И Великие Боги знали об этом.       В зале, наполненном отсветами неба и стеклом, за круглым каменным столом вёлся спор. И не было в нём ни отчаяния, ни вины, которые должны бы быть присущи ситуации. Спорщики не искали решения проблемы. Казалось, большая часть из них даже не осознавала, на что обрекли они галактику и самих себя.       Двенадцать Великих Богов были упрямы, надменны, слишком стары и эгоистичны в желании получать. Слишком молоды, чтобы знать цену сотворения одного мира.       Шестеро из них молчали — они появились после раскола и не несли за собой ответственности за грядущее.       Пелагея, богиня океана, не вслушивалась в повторявшиеся фразы. Она редко посещала подобные собрания и потому сидела, склонившись над листочком, вокруг которого был соткан водянистый щит, искажающий записываемые слова.       — Я предлагаю… вернуть миру ту форму… которая была до раскола… — тихо повторила Рахита, влезая в перебранку собратьев. Она была богиней жизни, чьи черты переливались эльфийскими нотками, словно лучшее вино. Рахита знала, что иного пути у Мегаллы нет.       — Все разрушения происходят только из-за того, что Сердце-Древо удерживает два неба.       — Это невозможно, — сухо отрезал Альв. — Прошлые боги отдали воплощения, чтобы придать миру сбалансированную форму. И возвращать всё в исходную точку по твоей прихоти Я не стану.       — Было бы проще, если бы Хаджар освободил земли под империю для фейри, и мы бы уронили второе небо, — протянула Азрея. Надменная и прекрасная в своём величии, она не замечала, насколько глупо выглядит, пытаясь вывести из себя бога войны.       — Твоих земель больше, ведьма, тебе ими и делиться.       — Но я ведь богиня Величия! Без своих земель я лишусь сил. Ты же не привязан к людским сердцам. Захватишь новые земли. Да и за каждого твоего воина, Хаджар, можно спасти двоих фейри. Не лучше ли будет обойтись меньшей жертвой?       — Я скорее небу дам рухнуть, чем отдам хоть одного из своих верующих!       Эти двое вели споры длиною в жизни народов. Крови на их руках было столько, что хватило бы на второй бескрайний океан. Хаджар и Азрея, как малые дети, были готовы вновь и вновь спускаться на землю и выдирать друг другу волосы, пытаясь определить, кто из них сильнее, у кого больше власти и влияния.       Пелагея, закончив писать, сложила бумажку, продолжая скрывать слова барьером, а затем протянула записку соседу — Кондору. Он единственный среди богов получил силу в раннем возрасте, оставшись запертым в мальчишеском теле.       Кондор встретился взглядом с Пелагеей. Взял листок и, не разворачивая его, замер. Ринка, — и записка пылью осела на каменный стол, а бог ветра кивнул, подтверждая, что услышал просьбу и выполнит её. Этим двоим не нужны были слова, чтобы понять друг-друга. Ведь они — дети одной, потерянной земли…       Среди двенадцати сидящих здесь только Альв, бог времени, да его сестра Саара, богиня судьбы, осознавали, что неминуемо приближается день рождения новой силы, которая привлечёт за собой появление тринадцатого, последнего бога, и конец их галактике. И, несмотря на это, они не верили в необратимость легенды, рассказанной их одарёнными смертными.       Только вот не было иного пути, лишь смерть: галактике, Мегалле, богам, самой сути их силы.       «Вьется лента, падая с черных волос, капает со стен кровь. И впервые сходятся в небе две ложные луны, заявляя о рождении тринадцатого бога.       Сотрясутся Платформы, пройдут трещины по защитным куполам и расколется само небо.       Сбудутся все предсказания, скрывающие за собой первозданный хаос.       И когда луны сойдутся во второй раз, взорвутся два сердца, бывшие когда-то единым, и само мироздание сотрётся в пыль…»       Как же боги были виноваты перед сердцем галактики, что должны были защищать… И как же слепы они были.       В их существовании отныне не было нужды.