Потерянная тропа. Том I

      Грэйс вернулась спустя двадцать ринок после визита незваных гостей. И вот это значит «молнией»…? Если бы их похитили, то работорговцев уже и след простыл бы.       Ворсер, успокоившись, уселся возле Мииры, заторможено глядя в пустоту. Вывалянный в грязи, с подсохшей коркой под губой и красными щеками, он был похож на жертву похищения, которая едва сумела отбиться.       Как только брат притих, Кэррия тут же встала рядом с Мари. Девочки единым фронтом отслеживали обстановку: одна в плаще выглядывала в щелку двери, контролируя улицу, затянутую пеленой дождя, а другая вслушивалась в рокот грома и шорох воды. Все молчали.       Ашион дёрнул дверь первым. Мари едва не упала, потеряв точку опоры. Он оглядел живописную компанию: потрёпанного Ворсера, расцарапанную Кэр, бледную Ми и хмурую Мари, — и коснулся серьги, заставляя меч появиться из колечка. С мокрого плаща капало, добавляя луже на полу размера.       — Что у вас? — откинул капюшон с головы парень.       — Грэйс где? — Мари нервничала. Паранойя очнулась, напомнив, что клятву давала только пиратка.       — Скоро подойдёт… что случилось?       Переглянувшись с лисой, Мари глубоко вдохнула: Кэр казалась спокойной, хоть и бледной, — и отошла в сторону. Пусть сама оправдывается.       Охотница нервно прижала руки к пустым бокам и зашептала о похищении, знакомых голосах и лицах, заявившихся во время отсутствия старших. Марианн, скинув плащ, подошла к печке и присела рядом, чтобы просушить промокшие пряди волос, которые, выбившись из косы, липли в лицу и шее серыми, влажными завитками. От округлого бока тепло больше не шло: от утренних дров осталось лишь зола. Не простыть бы…       Надо составить список того, что Грэйс должна оставлять в случае отлучек. А то весёлый расклад вышел: ни припасов, ни оружия. И как отбиваться или бежать прикажете?       От влаги след сажи на ладони расплылся, полностью потеряв очертания. Под дождём с её рунами не повоюешь… Набить татуировку? Учитывая, что визит «гостей» был явно не последним, — нужно быть во всеоружии.       — Нет… не видел людей с такой комплекцией в буре. Да и среди моих знакомых из других кланов тоже не припомню, — покачал головой Ашион. Ну, собственно, ожидаемо. Вряд ли буреносец признается, если он соучастник. Его волосы тоже влажные, а ведь небрежный черный хвост был спрятан под капюшоном. Снимал он его что ли, раз так вымок?       Мари мотнула головой, пытаясь вытряхнуть глупые домыслы. И всё же…       Работорговцы, похитившие ребят, не могли оказаться возле них «совершенно случайно». Выслеживали явно девочек: оговорка рябого кричала об этом. «Нам нужна не белобрысая». И чем ему белый цвет волос не угодил? Тем, что их хозяйка способна при желании притопить обидчиков? Или тем, что не имеет оранжево-коралловых ушей и хвоста? Эх, надо было добить их на той дороге. Жаль, что учёная об этом не подумала…       Кэр как раз закончила рассказывать, когда вошла Грэйс, наступив в лужу на пороге.       — Вы чего сырости напустили? Кха-кха… И так дышать нечем… — зашептала она полностью севшим голосом. И взмахнула руками, убирая вяло шелохнувшуюся воду на улицу. Волосы Шиону и Мари тоже высушила, отчего у обоих они вздыбились, будто сухие снопы соломы.       — Не до того было, — буркнула Мари, приглаживая пряди, а Кэр пустилась в повторный отчёт.       — Помните нас из деревни выкрали? Я тогда лица плохо запомнила, но вот голоса…       Грэйс не особо вслушивалась. Она скинула плащ на стул, а затем прошлась по комнате, пошатываясь и расставляя по углам двухъярусные бидоны, — Мари тут же сунулась в один из таких, поставленный возле печки, и увидела вяло шевелящихся, ссохшихся медуз. Это они влагу должны собирать? А нижний ярус для того, чтобы с них излишки воды стекали? Услышав про гостей, капитан замерла — болезненная усталость чуть отступила из её взгляда.       — Уверена? — прохрипела она, будто древний старец. — Пиратов в этой местности… Кх-кха… очень мног… кх-кх-кх… следят за мной мо… кха-кх… — Грэйс закашлялась, облокотившись о ножку перевёрнутого стола, от чего тот жалобно скрипнул. Те слова, что пиратка выдавливала сквозь кашель, казались кусочками еды, застрявшими поперёк горла и мешающими дыханию: она выплёвывала их урывками, с одышкой.       Окочурится же сейчас… или свалиться на пол. Интересно, а в этом мире пневмония существует? Судя по синеватой коже Грэйс, — да. Мари глянула на Ворсера, — проблесков жизни в его глазах не прибавилось. Пришлось вставать и, вовлекая Мииру, копаться в сумке с зельями. Забавно, но Ворс на посягательство не обратил никакого внимания. Пакостливую мысль перебить бутылки, разложенные по мягким квадратным отсекам, Мари придушила на корню. Вредить такой красоте, — в склянках находились жидкости разных цветов: от болотно-зелёного, до космическо-тёмного, в котором плавали маленькие искры, — из-за мимолётной агрессии было бы глупо. Пока искала, Мари случайно чуть смяла листок на дне одного из отсеков: видимо Ворс ещё и рецепты к вареву прописывает.       — …надо… кх… нагнать… — продолжала закашливаться Грэйс.       — Прекращай слова выдавливать, — подхватил её под локоть Ашион, не давая упасть. — Если не замолкнешь, то никакой воды для утопления не потребуется.       Настойки стоицила осталось с половину склянки. Не доверив такую ценность младшей лисе, — Мари заметила алчный блеск в её глазах, — учёная сама сунула смоченную крышку капитану.       Грэйс, приняв пару синих капель, получила следующую дозу. Чуть придя в себя пиратка с грохотом перевернула стол, — забыли о том, что она может откинуться, таких силачей микробы не берут, — и вялым жестом выгрузила покупки из кольца на стол. После Ашион отбуксировал Грэйс к кровати, на которую она рухнула, будто пыльный мешок с тори. Пиратка сгруппировалась в комок, умудрившись не задеть Ворсера, что апатичным призраком сидел в изножье кровати.       — Накроешь её одеялом? — шепнула Мари. Ми кивнула, бросившись вытаскивать из-под женщины позабытые ими клетчатые утеплители. Чёрный халат Грэйс сбился и задрался, явно мешаясь, но попыток снять его она не предприняла.       — Опять мне готовить… — тихо выдохнул Ашион, неохотно убирая меч в серьгу. — Чувствую себя матерью… и зачем я только повёлся на болтовню об этой… — осмотрел он сжавшуюся от пробравшего её холода пиратку и замолчал, качнув головой.       — …мне вот тоже интересно, — едва слышно шепнула Грэйс, закутываясь в подоткнутое Ми одеяло.       — Значит это вы нашли капитана? — тут же вцепилась в оговорку Мари. Об Ашионе она не знала ничего, не считая того, что он был из пиратского клана «Бури».       — Я… — неохотно подтвердил он и снял мокрый плащ, открыв шелковую ткань цианового халата.       — Конечно он… я пыталась… найти его и договориться… но не вышло… пришлось пустить с десяток разных слухов… вот он меня и нашёл… почти из океана… кх… вылез, — вставила пять копеек пиратка, на что Ашион закатил глаза, кидая плащ к другим на стул. И промолчал.       Нет, ну так не интересно.       — А почему вы постоянно обнимаете свой меч? — закинула новый крючок Мари, на что Шион раздражённо выдохнул, — в чёрных радужках мелькнул красный туман.       — Скорее: «почему я с вами всё ещё нянчусь», — он поднял руку и над ладонью затрещали электрические всполохи, мгновенно пропитывая напряжением комнату.       Хвост Кэррии снова вздыбился, а между ушей эльника сверкнуло. Мари сщурилась. Так-так-так… Это не просто разряды в кулачке. Нет, напряжение в который раз подскочило во всей комнате. Значит Шион напрямую воздействует на электромагнитное поле… Кажется, разряды в руке — показуха. Скорее всего импульсом могло прошить любого в пределах того расстояния, что охватывало воздействие Ашиона. А если вспомнить водного дракона — это как минимум два десятка метров… И ещё: утром Мари не обратила внимание, но при такой влажности подобное состояние поля… А если он, подобно ассоциативному ряду Грэйс: «книга памяти — гипноз», — может воздействовать на нейронные связи или импульсы в человеческом организме?       «Не удивлюсь, если в арсенале этого типа есть заклинания по типу: жарю мозги или читаю мысли», — Мари свела брови к переносице, сверля тяжёлым взглядом парня, что коснулся свободной рукой серьги и перехватил меч в воздухе. Не смотря на раздражение и красный туман в глазах, от него не веяло угрозой. Рукоять плавно приблизилась к разрядам и мгновенно впитала всё, до последней искры.       — Артефакт, — легко крутанул мечом Шион. — Помогает избавиться от последствий, возникающих после… тяжёлых воспитательных мер.       — И как он работает? — Мари активно игнорировала настрой Ашиона.       — Держи… — он глухо вздохнул и протянул клинок рукоятью вперёд. Тяжёлая ручка была обмотана плотной, чешуйчатой тканью. Удержать меч на весу Мари не смогла и его кончик, защищённый ножнами, со стуком влетел в пол. — Внутри накопитель, наподобие того, что ты постоянно таскаешь с собой, но он зародился из энергии бурь, поэтому хорошо впитывает остатки моей магии. Сверху накопителя… — Кэр тоже подошла, потянувшись пощупать оружие. — …специальная артефакторная база, настраивающая накопитель впитывать любые всплески, если коснуться их рукоятью. Лезвие из феррита… это состав такой, что не пропускает остаточные импульсы энергии наружу. И при желании я могу извлечь накопленную энергию, достаточно дезактивировать внутреннюю базу. Не надо доставать меч из ножен, по рукам получишь, — пресёк Шион попытку Кэр извлечь клинок.       — Ты плохо контролируешь дар? — сделала Мари очевидный вывод тому, что Ашион постоянно таскает с собой безделушку, настроенную, судя по всему, на стабилизацию электромагнитного поля. Считай ручной громоотвод.       — Нет, — отрицательно мотнул головой парень. — Просто эта штуковина, если найти, кому она окажется по кошельку, стоит как маленькая империя, где почти каждый житель — одарённый. Или можно купить весь Архад и основать здесь новую империю, и даже останется на бесцельное прожигание казны в течении пары периодов. Поэтому, — Ашион убрал вспотевшие ладошки девочек в стороны и вновь спрятал меч в кольце. — … проще с такой безделушки глаз не спускать, чем потом бегать и искать её на всех переправочных кораблях и в подпольных барыжках.       Он оглядел стол, прикидывая фронт работы. Чего тут только не было: связка склизких водорослей, мешочки с искрянкой, красные горбатые штуки, — то ли овощи, то ли фрукты, — куски розового, медленно растворяющегося мяса, колоды карт…       Карт?       Мари зацепилась взглядом за одну из деревянных коробочек, мгновенно забыв об отношении парня к драгоценному имуществу, — сама за каждую свою монетку переживает не меньше. Но стоимость он, конечно, загнул, явно преувеличив. Неконтролируемой угрозы Ашион не представлял — и Зверь с ним. Такой тип, если бы ему приспичило похитить Мииру, давно бы это сделал. И чахоточная Грэйс даже пикнуть не смогла бы.        Мари вытащила из-под мяса пару коричневых деревянных коробочек, а затем углядела под связкой водорослей ещё одну, серого цвета.       — А тон зачем купили?       — Спрашивай у полу-трупа, — отмахнулся Ашион.       — Здесь ещё одна колода, — нашла Кэр под горбатыми фруктами-овощами жёлтую коробку.       — Видимо, на всех по одной, — тут же потянулась Ми к жёлтой.       — Тогда мне коричневую. Насколько я знаю — в ней есть Нерма, у которой основная статья дохода — лавка со сладостями, — тут же сориентировалась Кэррия, забыв про меч.       — Ворсу серую. Там лес должен быть, — кивнула Ми. Мари глянула на оставшуюся у неё в руках древесную коробку, покрытую слоем блестящего лака. Тон, не смотря на то, что игра была весьма распространённой, в руках она держала впервые. Лисы, сгруппировавшись, стащили Ворса с кровати, и вновь устроили лежанку на полу.       — Может тебе помочь? — с заминкой спросила Мари у Шиона, быстро превратившего хаос на столе в аккуратную зону для работы. Он снял халат, пере собрал волосы в косу, закрепив на кончике серебряную каплю, и закатал рукава рубашки. Следом появились кухонные приборы: доска, ножи, деревянные чаши и котел.       — Не нужно, — отмахнулся Ашион, видимо вспомнив, как в последние две попытки такой помощи Мари чуть не сожгла волосы на голове и ошпарила предплечье, когда открывала крышку котла, чтобы помешать кашу. С повязками тогда ходили оба: Шион с бинтами на всю ладонь, которой он поймал едва не перевернувшийся котел, и Гротэр с повязкой на всю руку.       У Шиона, по крайней мере, не смотря на то, что он регулярно обжигался, раны сходили в течении суток, оставляя ровную кожу, будто ожогов и не бывало. А на Мари Ворсер извел целый флакон мази…       Гротэр, вздохнув, присоединилась к новообразованному детскому кругу на полу.       Первой деревянную крышечку сдвинула Кэр, тут же пролистав плотные, маслянистые листы со схематичными рисунками.       — Нашла! — довольно пискнула она и повернула карту к Ми и Мари. На серой бумаге с жирноватыми пятнами от раствора, что не позволял карте отсыревать, был изображен силуэт торгового прилавка, на котором маленькими, ровными мазками изображались пироги и сладости на палочках. Использовались для этого чернила трёх цветом: угольного, синего и красного. Ми тоже открыла свою коробочку, а Ворс медленно, устало поднялся с одеяла, на которое его силком усадили, и под внимательным, жёстким взглядом Кэр, подошёл к столу, чтобы усесться возле готовящего Ашиона и вновь застыть соляной статуей.       — С ним всё нормально? — шепнула Мари. Признаться, она начала беспокоиться из-за такого его поведения. Ощущение было, будто бы мальчишке только что сообщили, что вся его семья погибла, а дом сгорел.       — Нормально. Отходняк такой. После всплеска злости он всегда похож на выжженный лес. Пройдет пару склянок тишины и он остынет, успокоится и снова начнёт дерзить. Но сейчас его лучше не трогать. И следить за ним. Папа говорил, что после пожара, если костёр не залить водой, то он от любого ветерка может разгореться снова. Ты лучше глянь! Нерма такая красивая! Нам же в этот город плыть после того, как Грэйс разберётся со своими делами.       Кэр протянула ей одну из карт. Тонкие линии ровного, схематического наброска, складывались в общую картинку: водоём, над которым выстроены высокие деревянные платформы, а на них стоят такие же коричневые, трёхэтажные, узкие дома, прижатые друг к другу впритык.       — Колода Нермы одна из самых ходовых на островах, но она же одна из слабейших. Коричневого цвета, потому что весь город построен без единого камня, — использовали только дерево. Ммм, что ещё… Статья доходов — лавки всех мастей. Больше всего лян приносит магазинчик со сладостями. Минусы: строить город нужно аж шестьдесят ходов, и это при том, что повезёт получить гильдию магов. Без неё очки роста к карте не прибавляются. Если есть гильдия — добавляется по одному очку, а если выпадет маг воды — по два. Колода не боевая, больше торговая, легко захватывается более воинственными вариантами… — перечислила Кэр, раскладывая карты аккуратным веером, одну за другой. Набор прилавков и магазинов, караваны, таверны легли в одну стопку. Порт, пара боевых кораблей, гильдия магов и тройка одаренных заняли другой веер. В третьем остался город и мелочёвка, по типу усиливающих артефактов, потерянных кошельков, повышения прибыли. Отдельную кучку заняли карты, ослабляющие Нерму. И только приливов и цунами в последней стопке было с два десятка.       — Как ты в этом разбираешься? — в шоке выдохнула Мари. Игра была из тех, в которой не было стабильного свода правил, — их для себя устанавливали дуэлянты. Выигрывал в тон тот, кто хорошо разбирался в колодах и знал разные комбинации партий. А колод было… Мари как-то спросила у стражников замка: сколько таких вообще существует? На что они сказали: «Сколько городов, столько и карт».       — А у меня пиратская колода! — обрадовано воскликнула Миира, расстилая вокруг себя полосу из картинок, но тут же скисла. — С материковым братством в ударниках… какие из сухих воров и разбойников воины? Так, а это что за карта… Туманная дева-дух, разведчица. Может открыть пару любых карт, которые оппонент держит на руках, не работает против водных магов. Ты слышала о такой, Кэр?       Ми протянула сестре картинку, а Мари чуть придвинулась, чтобы увидеть, как была изображена героиня одной из тех детских сказок, что Ольга в своё время зачитывала ей почти до дыр. Полупрозрачная, сотканная из пара фигура, таяла на фоне сумеречного города.       — Никогда о таком не слышала, — крутанула бумажку в руке Кэр.       — Как это «не слышала»? Ты не знаешь сказку о бессмертной, влюбленной в океан, и о туманных разведчицах? — удивилась Мари. И гадай теперь: то ли ей особенные сказки достались, то ли у ликров своя детская фольклорная программа.       — Нет, — пожала плечами охотница.       Мари почти слово в слово пересказала обе сказки, отслеживая реакцию детей на них. Первая, про бессмертную, девочек не заинтересовала совершенно, а о духах Кэр коротко констатировала:       — Бред.       И вправду. По сравнению с тем, как звучала сказка о рокатах и ликрах, бедные туманные духи похожи на потуги начинающего рассказчика.       — А эти туманные как-то связаны с богиней океана? Той, что память хранит… — задумчиво произнесла Ми. — К примеру духи — её сборщики, которые помогают доставлять Пел… забыла как её…       — Пелагея, — подсказала Мари, глянув на Ашиона. Взбесится или нет?       — Да, спасибо… Доставляют Пелагее воспоминания, которые и нужно сохранить вечно.       Мари вздрогнула раньше, чем грохнуло, поскольку увидела перекошенную физиономию буреносца. Сёстры дёрнулись и хором обернулись к столу. Ворсер сидел, как ни в чём не бывало. Ашион наклонился к поддувалу, подкидывая поленья в разгорающееся нутро, — явно чтобы лицо скрыть, — а на печи, чуть пошатываясь, стоял котелок. Честно, Мари подумала он эту печь, к зверю, проломит… Что же его так клинит на сказках о богине?       — Что тебя так злит в историях про Пелагею? — вторя её мыслям, прохрипела Грэйс, выглянувшая из-под одеяла. Легче ей явно не стало. С лица сползла синева, заменяясь болезненным румянцем.       — Ничего, — холодно ответил парень, пропихнув явно лишнюю полешку в печку. Он захлопнул заслонку, пару раз шибанув дверцей, — лишняя полешка мешалась, но сдалась под натиском, — и с невозмутимым лицом поднялся, схватившись за нож и горбатый овощ. — Раздражает то, что люди так настырно хотят сохранить совершенно бесполезную вещь. Даже если представить, что память и вправду будет где-то накапливаться… Зачем? Один пожелает запомнить родителей и умрёт. Погибнут его внуки, правнуки, и любые другие потомки. Будет идти та самая вечность. Зачем так долго хранить никому не нужные воспоминания? Вы хотите, чтобы где-то бесконечно долго страдал о забытых бог, океан, да кто угодно, — Ашион, счистив шкурку, одним ударом разрубил то, что осталось на разделочной доске, напополам. — Это жестокая бессмыслица.       — Разве дело не в том, что от понимания, — тебя запомнят, — твоё существование приобретает смысл? А ещё… кх… если хотят, чтобы помнили близких, значит где-то, пусть лишь в чужой памяти, они продолжат существовать, сколько бы времени не прошло… — отстранёно проговорила Грэйс, вторя безразличным интонациям Ашиона.       — И какой от этого прок? Хранить мёртвых в сердце нужно только тем, кто потерял, — Ашион перестал терзать бедный овощ и посмотрел прямо на Грэйс. — Зачем перекладывать это на других? Тем более если тот, для кого воспоминания о близких были важны, умрёт? «Вечная память»… слишком помпезно для тех, кто не понимает, сколько длиться эта самая вечность. Иногда прошлое должно оставаться в прошлом, Грэйс. Иначе оно заполнит слишком много пространства и не оставит места для настоящего. Как давно ты думала о настоящем?       — Предлагаешь смириться с тем, что однажды близкие, которых мы и так потеряли, исчезнут из мира полностью?       — Предлагаю либо прожить потерю до конца и смириться с тем, что этих людей больше нет в живых, либо, раз так приспичило, помолиться богине жизни, чтобы ваши близкие поскорее переродились, а Сааре принести дар и попросить о новой встрече. Не нужно застревать посередине. Мёртвым ваша вечная память, что великой черепахе мирная жизнь на суше… А если бы была нужна, то по миру бродили бы люди, помнящие прошлые жизни и себя самих.       Какие-то странные у них разговоры… Сквозило в их перебранке, за небрежной отстранённостью, что-то личное. Один в штыки на память взъелся, другая… Изобрести для них, что ли, компьютер, чтобы данные компактно хранили на стёклах? А как Шион отреагирует, если узнает, что «человек помнящий» как минимум есть в этом доме? А ещё… почему в речи про перерождение ни слова не вставили про бога «второго шанса»? Или его зовут Саара?                    

***

      Грэйс стало легче спустя пол декады. Цвет кожи выровнялся, из голоса исчезли сипы, оставив лишь небольшую хрипотцу. Уловив перемену, Ашион тут же смылся на улицу, переложив все обязанности: готовку, уборку и присмотр за детьми, — на Грэйс. Пиратка, оценив перспективы, в свою очередь передала бразды правления Кэр, а сама взялась за давно обещанные лекции. В первую очередь она оттащила в сторону Ворсера, соткала голубой купол и очень долго разговаривала с мальцом.       Кэр, взявшаяся варить кашу, — наверняка приторную сделает, — увидела любопытный взгляд учёной и отрицательно качнула головой.       — Почти не слышно: тихо говорят и вода глушит, но там ничего интересного. Расспрашивает про дар и его всплески.       Следующая индивидуальная беседа досталась Миире. И пока по маленькой комнатке распространялся запах тории, залитой цветочной эссенцией, Грэйс тщательно контролировала каждый вдох младшей лисы, словами направляя её контроль.       Каша вышла ядрёно-сладкой. Мари захотелось спросить у Кэр, не умеет ли та создавать сахар из воздуха? Впечатление такое, будто она — маг сладкого. Поэтому наедались все, кроме охотницы, искрянкой.       Капитан потратила почти весь день на то, чтобы у Ми вышло чётко высветить только одну руку.       — Отлично, — Грэйс удовлетворённо потрепала младшую лису по голове, примяв уши. — Запомни это ощущение и тренируйся. Когда сможешь удерживать свет только в ладони в течении ринки — попробуем выпустить энергию из тела. И начнём формировать для тебя первые заклинания.       Следующей порция наставлений досталась… Кэр. И Мари надулась, сосредоточившись на медитации, понимая, что стойки для двух мечей — это надолго.       Если от сидения со сложенными на животе руками у Ми был какой прок, то вот у Мари… никакой энергии ни внутри, ни снаружи. Учёная разве что перестала обращать внимание на внешний шум, сосредоточившись только на внутреннем, что в условиях тесного контакта с целой группой людей было жизненно необходимо. Только вот мыслить связно, последовательно, выделяя разные части тела, всё равно не выходило. Идеи и желания водили хороводы и сбегали, стоило пробыть в сосредоточенном состоянии чуть подольше, уступая место эмоциям, которые Гротэр старательно подавляла. Завидовать Ми бессмысленно, раздражаться от собственных неудач тоже, а бояться пробовать было глупо, только вот рациональность не перемалывала этих незваных гостей — уходить эмоции не собирались.       Мари была бы рада поработать. Сделать что угодно: выучить новую стойку с мечом, отработать маскировочное туманное заклинание или опробовать кипячение на ком-то или чём-то, только вот чем больше времени проходило в тесной компании, тем тяжелее ей было удерживать внимание на конкретной задаче. Упорства ей было не занимать. Она могла просидеть над одной злосчастной страницей весь день, но результатов это не приносило. Ей нужно было одиночество. Тишина. Но в сезон дождей даже отлучиться прогулять было невозможно. Поэтому альтернативой, хромающей на все четыре лапы, стала медитация.       — Занята? — выдернула её из шаткого состояния задумчивости Грэйс. Мари мотнула головой, отодвигаясь в сторону, чтобы освободить на лежанке место для капитана.       Женщина, на которой были широкие штаны и бинты, — халат она таки сняла, — села, подогнув под себя ноги и чуть сгорбилась, разглядывая позу для медитации девочки.       — Получается?       — Не особо, — буркнула Мари.       — А зачем тогда продолжаешь…? — Грэйс лениво почесала шрам на животе, поверх которого была выбита татуировка раскидистого цветочного дерева.       — Однажды получится, — начала закипать Гротэр. Если пиратка хоть слово брякнет о том, что это бесполезно…       — Звучит не очень-то уверенно.       — А почему я должна быть уверена, что у меня обязательно получится, для того, чтобы пытаться и пробовать? — о, вот и желание притопить женщину проснулось. — Если бы я каждый раз ждала, когда буду уверена в результате, то многое бы просто упустила.       Мари крепко вцепилась в тунику, удерживая руки на месте. Пытаться придушить эту больную бесполезно — пиратка и в худшем состоянии столы переворачивала. Но как же хотелось…       Эльник, свернувшийся калачиком около сушилки воздуха, резко вскинул голову и уставился на Мари круглыми глазами.       — Что? «Верьте в свои силы, верьте в результат, верьте, что приносите пользу обществу…» Да какая разница вообще?! Силы нет, результат — редкий гость, ждать который бессмысленно, поскольку он тем лучше, чем больше ошибок совершишь и вещей перепробуешь. А пользу придумали эгоисты, желающие, чтобы им побольше благ доставалось.       — Котёнок, да я вообще не это имела в виду… — растерянно сказала Грэйс, чуть выпрямившись.       — Устала я от ваших поучительных высказываний. Будьте добры, избавьте меня от них. Если пришли учить, то коротко: что, откуда и куда, как вы Кэр объясняли.              — Ладно… — покладисто согласилась пиратка. У Мари брови дёрнулись и она обернулась к Алу, изображая глазами:       «Я её не била, она сама башкой двинулась».       «Вижу, но контузило её знатно», — почти услышала Мари в ответ.       Грэйс скрестила ступни, чуть надавила на колени, усаживаясь поудобнее, выпрямилась, сложила пальцы ромбом на голом животе и заговорила. Она не казалась обиженной и излучала спокойствие. Внешний вид, измотанный болезнью: сальные тёмные волосы, синяки под глазами, бледность, лёгкая краснота в глазах, — лишь оттенили и так видимый до того шарм аристократичности, чёткости и изящности, добавив ему чуточку свободы и небрежности. Одним словом — пиратка. Ей шпагу в руки и на верёвки корабля, и получилась бы та самая картинка из детской сказки про край земли, короля, предательства и пушечные бои.       — Медитация — первая и самая простая основа для работы с энергией. Младшим ступеням она помогает развить контроль, чувствительность и точность. Тем, кто на средних ступенях, — помогает стабилизировать потоки, сопротивляющиеся жёсткому воздействию. А ещё… благодаря медитации маг лучше контролирует влияние эмоционального фона на итоговый результат воздействия. Если тот, кто колдует, позволяет эмоциям влиять на заклинание, — это может привести к непредсказуемым последствиям. Допустим, я буду представлять сушащееся заклинание и злиться. Если я позволю злости повлиять на суть заклинания, то вместо одежды, если, конечно, хватит энергии, можно высушить и человека. Чем больше выплёскиваешь, тем хуже последствия. Для младших ступеней важно следить за дыханием. Со вдохом, сложив руки на животе, концентрируешь в точке под ладонями весь свой резерв, вплетая в клубок ту энергию, что получила из воздуха. С выдохом раскручиваешь спираль и разгоняешь ману по телу.       Мари сосредоточенно зажмурилась, пытаясь почувствовать то самое движение энергии, воображая, как она движется.       Вдох…       «Дело всей жизни не получится любить вечно.»       Выдох.       «Если у тебя не будет причины, то ты потеряешь смысл во всём, что делаешь.»       Мари открыла глаза, сжав ткань грубой туники на животе. Не выходит… Почему? Допустим резерва у неё нет, отлично, понятно, но почему восприятие так сильно снижено? Оно ведь есть — Мари ощущала энергию Ашиона, едва уловимо, почти интуитивно, но ощущала же. Как и всплеск Ми чуть ли не на вкус попробовала. Да и тот лев полтора прилива назад… У неё очень задран порог вхождения в «ощущение»? Значит огрызок от второй ножки трёхпалой табуретки всё-таки есть?       — А бывают случаи… когда способность ощущать энергию всё-таки есть, но для этого её должно быть очень много?       — Конечно, — Грэйс прекратила изображать ромб около живота и провела пальцами по волосам, убирая непослушные, грязные пряди с лица. — Ликры со спящим даром или люди, чья чувствительность низкая, вполне могут заметить всплеск. Людям это никакого толку не принесёт, а вот ликры… благодаря этому у них начинают проявляться признаки пробуждения дара: усиливаются физические силы, слух, в редких случаях, если дар большой, деформируются части тела.       — Как глаза у Ми… — пробормотала Мари, вспомнив, как её зрачки стали лимонными в лесу. А ведь больше ни за кем из ликров Мари таких странностей не заметила.       — Именно. Видимо у неё в предках были саэл… Весьма редкие создания, предпочитающие тёмные места обитания. Говорят, что они, как Великие Черепахи, предпочитают человеческим телам и участям Древних свои первозданные формы. Никогда саэл не встречала, но знаю, что они отличаются маленьким размером, мирным характером и жёлтым, очень ярким светом. Саэл нельзя убивать. Пока ты уважителен и добр к ним, они всегда придут на помощь потерявшемуся, если окажутся рядом. О них говорят, как об огоньке надежды… как же… «Когда не останется ничего, кроме пустоты, поглощающей тебя, и тьмы, — спасёт лишь саэл.»       Лишь надежда? Вера, свет — всё из одной оперы.       — За саэлом ты пойди и свободу обрети! — пропела Миира, крутанувшись на месте. Она старательно подсвечивала только уши и хвост, но те мигали и переливались, не желая гореть ровно.       — Ты хоть куда-то свободу не приплетаешь? — хмыкнула Мари. — И саэл не склоняется.       — Да какая разница? Хватит киснуть, давай руку! — подлетела к ней лиса и протянула ладонь.       Внутри всё сжалось.       Где ты была раньше?       — Зачем?       — Буду выводить тебя из кислого состояния! А то у тебя уже отпечаток на лбу от вечно сведённых бровей остаётся.       — Ми… — тяжело выдохнула Мари, пытаясь прогнать зуд в голове. Щекотало глаза. И чего это её так ладонь задела? — Ты своё время прозанималась? Так дай и мне хоть чему-то научиться. Иди вон к Ворсеру приставай, а то он после разговора с Грэйс примороженный ходит. Ему вредно, он потом на людей кидается.       — Фу, опять ты хмуришься, — выпрямилась Ми. — Ладно, прости. Не буду больше мешать.       — Так… на счёт… — потёрла Мари переносицу. Зуд исчез, оставив давящее ощущение в висках. Девочка подняла взгляд и поёжилась — Грэйс смотрела на неё пристально, внимательно, изучающе. — Может ли человек с низким восприятием его как-то повысить?       — Конечно. В стандартной ситуации: повышаешь контроль, увеличиваешь резерв и чувствительность сама постепенно разгоняется. Но если нет, такое вполне может случится, то используют упражнения. К примеру магов средних ступеней учат различать стихии по импульсам. Сначала покрупнее, затем уменьшая их размер. Если где-то случается затык, то повторяют до тех пор, пока маг не сдвинется с места. Магов младших ступеней… под контролем союзов восточных империй находится пара аномальных зон, в которых река мира не истощена, а наоборот, слишком избыточна. Туда могут направлять учеников академии или членов кланов за деньги или же, если ребёнок отличится, за счёт воли правителей. Вроде как упражнение заключается в том, чтобы постепенно удаляться от аномалии, пытаясь не терять ощущение маны. Я в таких местах не бывала, поэтому это всё, что знаю.       То есть Мари нужно срочно поймать того льва за хвост и начать ходить к нему и от него? Звучит невыполнимо, но… у неё хотя бы есть шанс.       — Только то, что я перечислила, используют после медитаций, — добавила Грэйс. Мари на это даже внимание не обратила. Не зря же её «ведьмой» кличут, стоило соответствовать. Может поймать богиню воды? Интересно, а она в речном спектре тоже похожа на вспышку маяка? — Ещё что-нибудь?       Мари моргнула и едва не ляпнула, что всё. Очень уж хотелось обдумать план с привязанным к стулу Шионом, пускающим разряды.       Но было же ещё пространственное кольцо.       Мари потянула за шнурок, вытягивая из воротника тусклое золото.       — Может уже научите пользоваться? Было бы полезно, имей мы возможность при встрече с незваными гостями быстро вытащить зубочистки, плащи и слёзы. А то каждый раз вас ждать… однажды не дождёмся. И вообще… получится с моим то даром им воспользоваться?       — Артефакт на то и артефакт, что им кто угодно мог воспользоваться. Смотри… — Грэйс стянула с пальца своё кольцо и положила его на ладонь. — Любой пространственный предмет должен иметь замкнутые контуры границ, на которые будет фиксироваться свёрнутый, сжатый карман. Обычно чем длиннее контур, тем больше вещей можно с собой перемещать. Я внутри кольца храню пространственный браслет, у которого диаметр больше, в который и влезают все мои вещи. Ты в своё кольцо сможешь засунуть… ну тот твой мешок слёз, но ничего более. Теперь смотри: для того, чтобы вытащить предмет из подпространства или наоборот засунуть его туда, нужно карман почувствовать…       — Опять?! С моим восприятием?       — Для этого не нужна чуткая настройка на реку мира. Магия пространства… очень сильно фонит. Её даже самые бездарные улавливают, уж очень своеобразный от неё привкус. Да и в принципе тяжело не заметить, когда пространство рвётся и извлекается конкретная вещь, а затем вновь смыкается. Попробуй.       Мари крутанула колечко на шнурке, пытаясь понять, чем и как от него фонит, но ничего, кроме глубоких царапин, из-за которых поверхность стала шершавой, не было. Грэйс, понаблюдав за её молчаливыми потугами, поднялась и направилась обучать по второму кругу — бедный Ворсер аж вздрогнул, выпав из прострации, когда к нему подошла капитан.       — И как вообще эта ваша магия пространства работает… ничего не поняла, — аналогов на Асталле не водилось. Хранились вещи по старинке: на складах, в сумках и кладовках.       — Фррфр, — пророкотал эльник, подобравшись поближе. И, убедившись, что учёная на него смотрит, заскреб лапами по углу одеяла, скатывая его. Обежал, ткнулся мордочкой в ткань, подталкивая и увеличивая складки, а затем придавил сверху лапами. И выжидающе уставился на Мари.       — Чего…? Одеяло убрать?       Ал закатил глаза, легко двинул по складкам, чуть распрямляя их, а затем подскочил и куснул пальцы, которыми Мари придерживала кольцо.       — Пространство… складывается и распрямляется?       Эльник мотыльнул ушами.       Мда… и чем ей это должно помочь? Но попытку Мари оценила. Кракены, протирающие палубу; магички воды, владеющие гипнозом; и эльники, разбирающиеся, что б их, в магии пространства. Скажите честно: Мари сошла с ума, находится в психушке и всё это ей просто снится?       

***

      Как Марианн кольцо не вертела, на какие пальцы не надевала и сколько бы над ним не медитировала, — уловить что-либо она не смогла. Ми раздражала, бегая по дому и сверкая то хвостом, то ушами. Ворс сосредоточенно взялся за медитацию по настоянию Грэйс и периодически, под контролем либо Кэр, либо пиратки, пытался впасть в ту самую ярость. Ну хоть у него, как и у Мари, ничего не выходило. Теснота и то, что вокруг вечно бухтели, говорили, шумели и мешались, не добавляло учёной терпения.       Ашион, пропадавший на тройку дней, вернулся мокрым, встрёпанным, но довольным. Сверкнув улыбкой, чем вверг детей в шок, он схватил Грэйс за руку, чуть притянул к себе вниз, — ростом Шион был ниже Грэйс, — и шепнул на ухо пару слов. После чего пиратка по-военному шустро вывалила на пол мечи, слёзы, тетради, накинула плащ, забыв о халате, и, высушив Ашиона, выскочила за ним следом, потирая руки от предвкушения.       Ми и Мари одновременно обернулись к Кэр.       — Сказал, что нашел отличную поляну для демонстрации нормального… танца?       У Мари лицо чуть не треснуло от того, как его перекосило. Значит она здесь сидит, страдает от того, насколько на неё давят стены и то, что тишины добиться можно только ночью, — и то Грэйс умудряется храпеть, — а старшие при первой же возможности на свиданку смылись? Ни стыда, ни совести, ни солидарности… что б их поносом разобрало в самый пикантный момент…       Мари завалилась на спину, прижав ладонь к лицу. Кольцо чуть выскользнуло из пальцев и едва не свалилось, но Мари сдвинула руку и прижала ободок ко лбу. Шевелиться не хотелось. Хотелось сбежать. Хоть к тому же Зверю в пасть, из которой сочилась энергия. Вот, кстати, ещё один вариант для отработки чувствительности к мане.       Мари со вздохом прикрыла глаза. Вот что она должна была уловить в этом кольце? Два мешочка?       Перед глазами мгновенно вспыхнул надоевший ей за последние дни образ: два потасканных коричневых кошелька, на боку одного была заплатка. И вот как их вытащить из кольца? Мало того, что ничего не ощущается, так ещё и фантазия поддразнивает, демонстрируя то, что Мари вытащить не может. Бесит.       Потянувшись к мешку, Мари представила, как схватила его и потрясла. Отдай деньги, гадость! Ну же, выплюнь… Пальцы крепче сжались на воображаемом боку… Воображаемом? Мари распахнула глаза и в шоке уставилась на ладонь, обхватившую кошель. Стоп. Так просто?!       — Миира! — пискнула Мари, резко сев. — Получилось! Смотри!       — Ого! Молодец! А как ты это сделала? — скатилась с кровати лиса и ткнула пальцем в мешочек, который с тяжким звяком свалился на одеяло.       — Да просто потянулась к нему в воображении, он мне в руку и упал! Оказывается, всё это время я видела… — с лихорадочным энтузиазмом начала пояснять Гротэр. Миира, слушая, подхватила отлетевшее в сторону колечко и сжала его в руке.       — Поняла! — перебила лиса и в её сжатом кулаке оказался второй кошель. А Мари замолкла и медленно затухла.             

***      

Грэйс.

      — Твои навыки оставляют желать лучшего. Смотри: за всё то время, что я пытался объяснить базовые движения, ты ими так и не прониклась. Язык танцующих не получится выучить, его можно только понять. Что скрывается за жестами? Что прячется от других людей? Что ты можешь рассказать только стихие, способной понять тебя и принять? Танцующие — это про единение. А ты не пытаешься со стихией соединится, лишь кричишь на неё, требуя заметить тебя. Приказываешь, жаждешь подчинения. И злишься, когда стихия огрызается. Она — не твой фамильяр или ребёнок. Раз ты — Танцующая, то стихия — часть тебя, — Ашион говорил спокойно и его голос тонул за потоками дождя. Он медленно прятал в пространственный артефакт вещи: меч, украшения, плащ, оставив лишь серебристую каплю на конце хвоста. Воздушная рубашка мгновенно вымокла, прилипнув к худощавому телу, но парень даже не поёжился.       — Держи, — протянул он Грэйс пространственный артефакт. — И отойди подальше, вон к той луже. Не приближайся.       Он легко заскользил по склону в маленькую низину, в которой скапливалась вода. Деревья остались наверху, огораживая Грэйс от дороги. Воды на поляне было по щиколотку. Она смешивалась с грязью, притопив траву, и была затянута рябью от бесконечных капель, но Ашион не обратил на это внимание. Он замер, подняв лицо к небу, с которого продолжало лить, и прислушался. Пелена дождя размывала картинку, покрывая мир матовой поволокой. Из-за туч пасмурный день казался затяжным вечером.       Глубоко в тёмном от клубящихся громад небе, тяжело заворочалась вспышка, и парень шевельнулся, вырисовывая первую лишнюю рябь на воде. Не успевший погаснуть отсвет вспыхнул с новой силой, разгораясь, отвечая, откликаясь на каждый жест.       А жестов было много.       Ашион танцевал так же резко, как гремело небо, вырисовывая движениями крик. Он вещал буре о боли от того, что не может взлететь. Говорил, как давит клетка, убивает невозможность освободиться и броситься в небо. Сожалел, что больше не способен на полноценное «единение». И буря отвечала ему, заставляя падающие на землю капли дождя шипеть и пениться, взвивая молнии, похожие на крупных, яростных бабочек, вторящих движению Танцующего. Они расширялись, въедались во влажный воздух, заставляя ливень замедлиться, окутывая всё пространство. Разряды кидались на Ашиона, впивались в кожу, застревали в ней и медленно просачивались внутрь, а он будто бы не замечал их.       Постепенно его движения замедлились, стали плавными и ровными, а Грэйс практически перестала различать слова, поскольку не могла их услышать. Возможно, как Танцующая она была глуха, именно поэтому всегда так «кричала», разговаривая с океаном. Капитан всматривалась и с трудом угадывала отголоски: «…друг… либо смерть, либо спасение… скоро… рядом…».       Прощай.       И движения гаснут, оставляя последнее слово чётким росчерком зависнуть в сознании. Оплавившееся время вновь приходит в движение, отпуская бурю и свет. Всполохи гаснут, накрывая мир оглушающей тьмой, а в нахмуренном небе раздаётся тяжёлый рокот.       Танец едва ли длился ринку. Быстрый контакт, мимолётное касание… как же легко откликнулась стихия на зов Танцующего… Грэйс сжала губы, разглядывая тонкий, лёгкий силуэт.       Силён. Ей, проведшей в контакте с океаном двадцать циклов, стихия откликалась и отвечала после долгих склянок танца, а тут… мимолётный зов, мгновенный ответ, краткий обмен фразами. Будто бы старые друзья, не видевшиеся долгие приливы, наконец-то встретились, но их влечёт течение — а значит, нужно спешить.       Имей Грэйс хотя бы каплю такого таланта, то уже давно бы нашла…