how can I help you?

У Юнги практически никогда нет ночных смен в продуктовом магазине — и не зря. Не то чтобы ему не нравилось быть наедине с собой, вообще-то именно это он и предпочитал, просто время идёт слишком медленно, когда здесь находится только он. Будь это большой сетевой продуктовый магазин, у него были бы толпы людей, с кем можно поговорить. Неважно, покупатели или коллеги — хотя бы один человек был бы здесь. Но нет, Юнги не в таком месте работает. Он — продавец в крошечном магазинчике в не очень популярном районе. По этой причине он один единственный, кому надо находиться здесь в сегодняшнюю ночь. И, увы, нет никого, кто мог бы купить три пачки рамена в 23:30. Он практически никогда не работает ночью, но в этом месяце ему нужно как можно больше смен. Обычно Юнги не тратит много денег, но неделю назад он раскошелился на новое музыкальное оборудование. Он хотел его так долго, и теперь совершенно не жалеет. А если это значит, что ему придется работать несколько дополнительных смен, чтобы возместить убытки, то так тому и быть. В момент, когда Юнги подпирал спиной дверь, он услышал знакомый звук колокольчика, оповещающего, что кто-то открыл дверь. Он оборачивается, чтобы поприветствовать покупателей, но никого не находит. Юнги хмурится и внимательно сканирует взглядом магазин. Ничего. Может быть, человек передумал что-либо покупать, как только открыл дверь? Он было собирался вернуться к своему занятию, когда услышал какой-то шум из задней части помещения. И наконец появляется копна розовых волос. Мужчина несёт в руках пять пачек чипсов так бережно, будто они самые последние на Земле. Он хромает, так что либо у него серьезная травма или он инвалид, либо он очень, очень пьян. — Эй, — пробует Юнги обратить внимание человека, но тот не слышит его, пока открывает одну из пачек. Рука его исчезает внутри упаковки, когда он набирает горсть и запихивает ее в рот, и не то чтобы изящно. — Извините, вы должны сначала заплатить! — кричит Юнги, и, кажется, в этот раз розоволосый слышит его замечательно. Тот начинает идти в сторону Юнги с большим трудом, но всё ещё будучи сосредоточенным на том, чтобы не упустить из рук свои чипсы. — Привет, — бросив упаковку на прилавок, говорит мужчина с ухмылкой на лице. — А ты красавчик. Очевидно, что тот ожидает какой-нибудь реакции, но он вынужден простить Юнги за его неспособность сфокусироваться на этом, потому что, какого вообще хрена, — перед ним стоит сейчас Пак Чимин. Пак Чимин собственной персоной. Тот, который один из самых известных и любимых певцов всей страны. Не то чтобы Юнги часто слушал его музыку, но в этом и нет необходимости, чтобы узнать этого парня. Господи, эти фото на рекламных щитах по всему городу не воздают ему должного. При том, что и на них он уже неплохо выглядит. Когда Чимин хихикает, Юнги осознает, что простоял в тишине слишком долго. Но что можно сказать, когда кто-то вроде Пак Чимина внезапно приходит к вам на работу? — Ну, имя-то хотя бы у тебя есть, прекрасный парень? — спрашивает, еле шевеля языком, Чимин после того, как перестал хихикать, как школьница. Пьяный. Точно. Мало того, что Юнги оказался один в продуктовом магазине с Пак Чимином, так ещё и айдол, о котором идёт речь, весь в хлам. Это должно быть один из тех снов, которые ощущаются страшно реальными. Наконец Юнги удается заговорить: — Пак Чимин? Чт-что ты здесь делаешь? — он заикается, немного ненавидя себя за то, что не может выглядеть круто перед звездой. Он всегда думал, что сможет, но, очевидно, думал о себе слишком много. Чимин невинно указывает на снеки. — Я был голоден, — отвечает он, будто ничего такого. Юнги наблюдает за ним пару секунд и начинает видеть в нём скорее раздражающего подростка, чем, ну, его самого. Парень с трудом может устоять на собственных ногах более трёх секунд, а взгляд едва ли фокусируется на чём-либо. — Разве с тобой не должен быть телохранитель или кто-то типа того? — спрашивает Юнги. — Я кинул его, — говорит Чимин и машет рукой, показывая Юнги, что ещё продолжит. — Твои губы кажутся такими мягкими. Мне они нравятся. Юнги усмехается, но не будет врать и говорить, что ни капельки не заволновался где-то внутри. Когда кто-то богатый, известный и красивый делает тебе комплимент — это одно, но, серьезно, из всего имеющегося именно губы? Это стоит всех усилий Юнги, чтобы не смотреть на пухлые губы парня напротив. Чимин почти спотыкается, по ощущениям, в миллионный раз, и Юнги вздыхает. Не имеет значения, кто Чимин такой, он просто очередной пьяный идиот, с кем Юн не хочет возиться. — Есть кто-нибудь, кому я бы мог позвонить? — Мин спрашивает медленно, чтобы тот мог его понять. Юнги правда надеется, что подобное в жизни айдола не является чем-то привычным. Было бы ужасно, если слава так сказалась на чужой хорошей душе. Чимин мотает головой и вновь хихикает. — Нет, но ты можешь позвонить мне в любое время, — говорит тот, приподняв одну бровь. Юнги сжимает губы в попытке не засмеяться. — Что ж, давай так. Тебе нужно заплатить за это, — указывает на снеки на прилавке. Чимин вскидывает руки. — Конечно, конечно! — говорит и вытаскивает бумажник. Юнги в какой-то степени ожидает, что он достанет черную карту, но оказывается нет. Пак расплачивается наличными. — Сдачу оставишь, — сказал Чимин, наверное даже не зная, сколько на самом деле дал Юнги. Посчитав, оказалось, что сумма немного больше цены, так что Мин решил так и оставить. В любом случае, не то чтобы айдол потерял что-то. Когда Юнги положил деньги в кассу, Чимин взял открытую пачку и вновь принялся есть, все ещё опираясь на прилавок. Он не сводил глаз с Юнги, и тот не сдержался и засмеялся на попытки парня флиртовать, используя глаза, пока запихивает еду в рот. — Ты так и не сказал мне своё имя, — напоминает Чимин, к счастью после того, как проглотил всё. Юнги хихикает и машет головой. — Тебе не нужно это знать. А Чимин дуется. В смысле, он действительно оттопыривает свою нижнюю губу и надувается. — Но я хочу знать. Так будет честно, моё имя ты тоже знаешь. Юнги снова усмехается. — Я думаю, все в Корее знают твоё имя. — Ты не выглядишь слишком впечатленным. — Без обид, но ты пьян. Юнги не знает, какой реакции ожидал на это, но точно не смеха. Хотя, хихиканье уже кажется отличительной чертой пьяного Пак Чимина. — Окей, хорошо. Думаю, я не самый устрашающий сейчас, — говорит Чимин. Юнги осматривает его. Это не совсем правда. Чимин может и забавный сейчас, но он все ещё очень дорого выглядит. Не важно, как нелепо он ведёт себя, это всегда будет немного пугать. — Пожалуйста, скажи мне своё имя, — просит Чимин, смотря щенячьими глазами. Юнги не думает, что может продолжать сопротивляться им. — Ладно. Я Юнги. Чимин широко улыбается и на мгновение прикусывает нижнюю губу. — Красивое имя для красивого личика. Скажи мне, Юнги-щи, ты встречаешься с кем-нибудь? — Нет, — Юнги отвечает на автомате, не совсем даже понимая, зачем он потакает парню. — Ах, ужас! Ты выглядишь хорошим человеком. Не упоминая даже твой внешний вид. Юнги неловко смеётся. Он всегда плохо воспринимал комплименты. — Что ж, ты первый, кто такое говорит. Теперь Чимин таращится на него, по какой-то причине будучи сбитым с толку. — Это невозможно! Я вполне уверен, что у большинства людей в мире есть глаза. Юнги снова смеётся и смотрит на Чимина, который тоже улыбается. Но в этот раз улыбка другая. Она кажется более… искренней. Как и всё в нём сейчас, не только что-то одно, что ещё не под влиянием алкогольного опьянения. Он действительно очень красивый. У него розовые и пухлые губы. Вероятно, это из-за алкоголя, но его щеки немного красные, и это только делает его более очаровательным. Розовый в его волосах немного тускнеет, но каким-то образом это только подчеркивает мягкость его черт лица. Не то чтобы это была новость, но Пак Чимин нереален. — Почему ты здесь? — спрашивает Юнги после затянувшегося молчания. Чимин вздыхает и укладывает свою голову на ладони, отчего щеки немного надуваются. — Мне просто нужно было уйти из дома, — отвечает он легко. Мин заинтересовано склоняет голову к плечу, давая возможность тому продолжить. — Мне нужно было развеяться, потому что, если честно, я действительно нуждался в этом в последнее время. Но мне было совсем не весело, даже учитывая количество выпитого мною алкоголя. Я боялся возвращаться домой, так что не задумываясь попросил моего водителя остановить здесь. А своему телохранителю сказал, что я быстро вернусь, так что он может остаться в машине, — объясняет Чимин. Он говорит так, будто это не имеет большого значения, но Юнги чувствует, что более чем имеет. Бояться возвращаться в собственный дом не может быть чем-то хорошим. — Мне жаль, что твой вечер прошёл не по плану. — Чимин в ответ опять же пожимает плечами, будто ничего такого, но Юнги вполне уверен в обратном. — Стоп, значит, твой водитель и телохранитель ждут тебя на улице? — спрашивает Юнги, и Чимин кивает. — Тогда давай тебя вернём им. — Юнги отталкивается от прилавка и обходит его, собираясь вывести Чимина на улицу. И в следующее мгновение он чувствует, как Чимин обхватывает его запястье. Юнги смотрит на айдола и поражается, насколько грустным тот выглядит. — Пожалуйста, позволь мне остаться. Хотя бы на немного, пожалуйста? — просит он мягко, все ещё согревая кожу Юнги своими пальцами. Юнги смотрит на своё запястье, потом снова на Чимина. Он немного качает головой, когда спрашивает: — Всё в порядке? Чимин поджимает на мгновение губы, прежде чем ответить. — Я в порядке. Правда. Просто не хочу возвращаться в свою пустую квартиру. То, как он говорит об этом… Юнги почти может слышать, как его собственное сердце разбивается. Он хмурится, не зная, что и сказать. Он никогда толком не задумывался, как звёзды справляются со своей славой, и что богатство может порой лишать в жизни более важного — людей. Когда Чимин, посмотрев на Юнги, замечает на его лице беспокойство, он вновь начинает смеяться. — Но я не могу жаловаться! Я ведь богат! — на повышенных тонах говорит он и отпускает запястье Юнги, чтобы поднять руки. Он пьян. Юнги забыл об этом на мгновение, но не стоило. — Можешь рассказать мне что-нибудь о себе, Юнги-щи? — спросил Чимин, очевидно совершенно не собираясь уходить в ближайшее время. Юнги тяжело вздыхает. — Если твои люди ввалятся сюда и обвинят меня в том, что я держу тебя в заложниках, это будет твоя вина. Чимин снова хихикает, и, несмотря на то, что айдол доставляет ему столько хлопот этим вечером, Юнги не может не быть милым. Он не знает, как они пришли к этому, но вот они сидят на полу бок о бок. Их спины опираются на прилавок, так что им открывается вид на весь магазин. — Что ты хочешь знать? — спрашивает в итоге Юнги. Чимин поворачивает к нему голову, все ещё опираясь ею на деревянную витрину. Когда Юнги смотрит на него, тот улыбается так широко, что его глаза исчезают. — Что угодно, — отвечает он, и черт, его улыбка заразная. Юнги прикусывает нижнюю губу, чтобы скрыть свою собственную, но это не очень получается. Он многое рассказывает Чимину. Большинство из этого довольно незначительное, ничего слишком личного. Кроме того, Пак вряд ли завтра вспомнит большую часть вечера. Он рассказывает о своей собачке Холли, в которой души не чает. Рассказывает ему о том, что в своей группе друзей известен тем, что хорошо переносит алкоголь, и это определённо вызвало косой взгляд со стороны Чимина, учитывая его нынешнее состояние. И рассказывает о том, как любит создавать музыку. Что ему нравится читать рэп и он даже загрузил некоторые из своих песен на SoundCloud. Он не знает, как так получилось, но он затерялся в их разговорах. Чимин хороший слушатель, даже когда под воздействием алкоголя. Он не спускает глаз с Юнги и, кажется, впитывает каждое его слово. — Ты очень интересный, Юнги-щи, — говорит он после некоторого времени. Юнги усмехается на это, не веря ему. — Прошу тебя, я без понятия, что делаю со своей жизнью, куда она вообще катится. Это не интересно, это печально, — он говорит, не задумываясь, и, только озвучив мысли, осознаёт, насколько это правда. Чимин пожимает плечами. — Это не печально. Я не знал, куда моя жизнь вела, но вот, где я теперь, — отвечает он с небольшой улыбкой. Юнги прищуривается, но тоже улыбается. — Ну, допустим. Но я не такой талантливый, как ты. И в этот момент Чимин бьёт его по руке, гораздо сильнее, чем Юнги мог ожидать от кого-то такого миниатюрного. — Ай, зачем ты- — Ты только что сказал мне, что создаёшь музыку. Это не мелочь. И я уверен, что твоя музыка потрясающая, — перебивает Чимин, пока Юнги все ещё потирает руку на месте удара. — Хорошо, но я не умею петь или танцевать. — Допустим. Но вот новость — это не единственные таланты, которые могут быть у людей, сэр, — говорит Чимин, и Юнги не может сдержать смех. — Я просто исполняю песни, которые другие люди пишут для меня. То, что делают эти люди — гораздо более впечатляюще, чем всё, чем занимаюсь я, — продолжает он. Юнги смотрит на него. — Ты не просто исполняешь песни. Целая страна у тебя на ладони не потому, что ты просто поёшь песни. Чимин наклоняется к нему ближе с ухмылкой на лице. — И я уверен, целая страна умоляла бы дышать с тобой одним воздухом, если бы ты оценивал себя по достоинству. Юнги толкается языком в щёку. — В таком случае, думаю каждый из нас остаётся при своём мнении, — говорит он. По какой-то причине ни одна из их улыбок не дрогнула при таком заключении. — Наверное, да, — соглашается тихо. Какое-то время оба молчат. Они смотрят друг на друга, очевидно, ожидая, когда кто-то из них скажет что-то первым. Или сделает. Именно во время этой тишины, когда Юнги внимательно рассматривает лицо Пак Чимина, у него возникает очень неловкая мысль. Ему интересно, какого это целовать эти идеальные губы. Когда Чимин наконец прерывает тишину, его слова не помогают искоренить из головы эти мысли. — Знаешь, у тебя красивые глаза. И Юнги очевидно потерял тормоза, когда говорит: — А у тебя красивое всё. Чимин снова широко улыбается, несмотря на то, что его глаза только наполовину открыты. Сочетание алкогольного опьянения и сонливости влияет на его речь. — Может… Может, если мы встретились по-другому, я показал бы тебе всего себя, — говорит он невнятно. По тону голоса и улыбки на лице, Юнги знает, что он имеет в виду не в том смысле. Он говорит так… Словно мог бы открыться Юнги. Быть рядом. Словно мог бы сделать его менее одиноким. Внезапно Чимин приближается ещё ближе. Его губы слишком близко к его собственным, и Мин начинает паниковать. Чимин очень красивый, но также пьяный и известный, и эти два факта перекрывают всё остальное. Это печально, он не может позволить этому случиться. Он не может позволить Чимину совершить ошибку, несмотря на то, как Юнги нравится его лицо и понравилось говорить с ним. Он ни за что не может. Ему и не нужно ничего делать. Чимин опускает свою голову на его плечо и засыпает. Он вырубается спустя несколько секунд. Юнги прерывисто вздыхает, всё ещё оправляясь от сильной внутренней паники, которую он только что испытал. Что ему теперь делать? Он не хочет будить Чимина, это было бы грубо. И это не имеет ничего общего с тем фактом, что тепло его тела делает с Юнги то, чего, вероятно, не должно бы. Он взглянул на него на секунду. Ему видно только его макушку и полные губы, которые теперь кажутся ещё бо́льшими, когда он надувает их во сне. Как он пришёл к этому? В один момент, Юнги было скучно и он просто ждал окончания смены. В следующий, на его плече спит солнышко всей страны после того, как, вероятнее всего, пытался поцеловать его. Наверное, его жизнь была сериалом всё это время, потому что такое не случается в реальности. Но вот он здесь. Проживает этот момент. Юнги ныряет рукой в розовые локоны Чимина и поражается, какие они мягкие. Чимин на эти действия издает слабый звук, который вызывает холодок по спине Юнги. В лучшем смысле конечно. Он знает, что это может быть немного странно, но это Чимин зашел в его магазин. Чимин попросил остаться. Юнги хотел, чтобы он ушел, он не какой-то мерзавец. Разве то, что ему нравится его присутствие здесь, делает его всё-таки мерзавцем? У него недостаточно времени, чтобы подумать об этом, потому что дверь внезапно открывается с громким звуком. Высокий мужчина в чёрном костюме входит с горящими глазами. Юнги немедленно убирает руку. У этого мужчины на все тело надпись «телохранитель». — Кто ты такой?! Что ты здесь делаешь?! — кричит мужчина, и Юнги в какой-то степени ожидает, что тот вытащит электрошокер. Юнги указывает на кассу. — Я-я работаю здесь, клянусь. — он заикается, но мужчина не выглядит убеждённым. В следующий момент Юнги чувствует, как голова с его плеча исчезает. Чимин открывает глаза и машет рукой. — Намджун-хён, все в порядке. Он хороший. — говорит, потирая глаза. Намджун всё ещё выглядит так, будто готов броситься на него в любой момент. Но теперь хотя бы он концентрирует внимание и на Чимине. — Ты знаешь этого мужчину? — спрашивает, все ещё тяжело дыша от бега. Чимин поворачивает голову к Юнги, имея наглость улыбаться. — Да, знаю. Юнги хочет улыбнуться в ответ, но боится получить удар от телохранителя, как только это сделает. Так что вместо этого он смотрит на высокого мужчину. — М-мне правда жаль. Он спросил, может ли остаться, и-и я подумал… Не знаю, я не думал, что это займёт столько времени, — говорит он, тяжело сглатывая под взглядом мужчины. Спустя несколько секунд тишины, Намджун вдыхает. Он подходит к ним и подаёт руку Чимину, чтобы тот взялся за неё. Намджун поднимает его, не отпуская руки младшего. — Пойдём, — говорит он сосредоточенно, и Чимин кивает. Юнги видно только часть его лица, но даже так он не выглядит, что слишком рад происходящему. Намджун выводит его из магазина, и последнее, что видит Юнги — как Чимин машет рукой на прощание и грустно улыбается. Он ушёл. Это действительно только что произошло? Он говорил с пьяным Пак Чимином о том, что он чувствует, что его жизнь ни к чему хорошему не ведёт. Он смеялся с ним и говорил о его музыке. Они… Они почти поцеловались. Вокруг никого, кто мог бы посмеяться над ним, так что он ущипнул себя. Но он не просыпается. Это всё действительно случилось. Но всё закончилось. Когда Юнги встаёт и смотрит в сторону кассы, он издает тихий вдох — снеки Чимина всё ещё там. Он хватает их и выбегает из магазина, но Чимина там уже нет. Конечно. Юнги не думает, что когда-нибудь видел, чтобы кто-то так хотел убраться к чёрту из подобного места, как его телохранитель в тот момент. Только когда в полночь он стоит на улице посреди сильного холода с пятью пачками чипсов, он осознает, что, вероятнее всего, никогда больше не поговорит с Чимином. И это осознание вызывает грусть гораздо больше, чем, наверное, должно бы.

🎶🎶🎶

Прошло два месяца с последней ночной смены Юнги, и вот он снова здесь. Если быть честным, он не думал о Чимине какое-то время. Сначала это казалось лихорадочным сном. Или чем-то, что он вообразил на смене под воздействием скуки. Но время от времени он был один или работал над своей музыкой, и улыбка Чимина всплывала в его голове. А некоторые вещи, которые он сказал, Юнги не может забыть. Может, если бы мы встретились по-другому, я показал бы тебе всего себя. Юнги ничего не может поделать с тем, что думает о том, как это было бы. Он хранил его чипсы под кассой на протяжении некоторого времени на случай, если он вернётся. Но спустя месяц почувствовал себя таким тупым за это, что забрал их домой и съел за несколько дней. Он никогда больше не увидится с ним, так что он не может чувствовать себя так плохо и больно из-за этого. В его голове это было пожертвование Чимина —устроить ему одну странную ночь. Юнги опирается на стену, листая ленту Твиттера в телефоне, когда слышит звук открывающейся двери. Он немедленно поднимает взгляд. — Добрый вечер, — приветствует он, но покупатель не отвечает. Он просто подходит к кассе, и Юнги делает тоже самое. — Как я могу помочь вам? Он останавливает себя, когда более внимательно осматривает покупателя перед ним. На мужчине маска, бини и солнцезащитные очки. Его лицо едва возможно рассмотреть. Но видно несколько розовых прядей, и никто не ходит таким особым образом — это Чимин. — Привет, — говорит Чимин, когда снимает очки. Юнги не знает, что сказать, особенно когда снова смотрит в эти глаза. Он здесь. Спустя два месяца, Чимин здесь. У Юнги было два месяца, чтобы продумать, что он сказал бы, если снова встретил его. Целых два месяца. Слова, Юнги. Любое слово подойдёт— — Я съел твои чипсы. Ладно, может и не любое. Чимин смеётся, и Юнги чувствует, как его щёки начинают гореть. Боже, он человеческое воплощение катастрофы. Хотя его смех звучит иначе. Вероятно потому, что в этот раз он намного трезвее. Он не думал, что его смех может звучать даже лучше, но оказалось может. Доказывает, что Юн не прав, стоя прямо напротив него. Чимин приспускает маску, и, Господи, он все ещё прекрасен. Юнги действительно нужно взять себя в руки, он ведет себя как сумасшедший. — Ничего страшного, — говорит Чимин. — Я просто хотел тебя увидеть. Юнги сглатывает, но сразу же выходит из оцепенения. — К-как ты узнал, что я работаю сегодня? — спрашивает, искренне не понимая, как это все сейчас происходит. Чимин пожимает плечами и немного дует губы. — Я просто попросил стафф посмотреть твой рабочий график. Глаза Юнги расширяются, когда он прикрывает рот руками. — Ты что?! Как они вообще могли это сделать?! Что за-! Смех Чимина прерывает его. Певец размахивает в воздухе руками, пытаясь собраться. — Я шучу! О Господи, твоё лицо, — говорит он, и, если щеки Юнги ещё не были красными, теперь они точно такие. Слышать смех Чимина в этот раз также заставляет чувствовать себя как-то иначе. — Я приходил сюда и раньше, просто это первый раз, когда ты действительно здесь, — объясняет, наконец успокоившись. Оу. — Ты… Ты приходил сюда до этого? Просто чтобы узнать, здесь ли я? — спрашивает Юнги, не очень веря, что Чимин мог вырвать время из своего расписания, чтобы увидеться с кем-то, кого он однажды встретил в крохотном продуктовом магазине. — Ага. — Чимин говорит с мягкой улыбкой на лице. — Я хотел извиниться за возможные проблемы, которые создал в ту ночь. Юнги мотает головой и неловко смеётся. — Всё в порядке, не волнуйся об этом. — Нет, не в порядке. Я уверен, я был раздражающим, а это не то, что ты заслуживаешь. Юнги наклоняет голову вбок. — Ты не помнишь, что говорил той ночью? — спрашивает Юнги. Чимин снова пожимает плечами. — Я не помню большинство того, что сам сказал, только то, что ты мне рассказывал. Всё остальное нечётко и размыто. То есть ты не помнишь, как почти поцеловал меня? думает Юнги. Он не знает, хорошо это или плохо. — Ты не был раздражающим, — начинает Юнги, — просто немного хаотичным. Чимин на мгновение вскидывает брови, прежде чем улыбнуться, изящно убрав прядь волос с лица. — Ну, это само собой разумеется, — говорит он, и Юнги тоже начинает улыбаться. Оба смотрят друг на друга, воспроизводя тот самый взгляд двухмесячной давности. Никто не говорит ни слова, но кажется, что ничего не может заставить их отвести взгляд. Чимин, не разрывая зрительный контакт, постепенно снова начинает улыбаться. В конце концов, Юнги отводит глаза от Чимина. Он едва ли может поддерживать зрительную связь длительное время с постоянными людьми в его жизни, что уж говорить о ком-то вроде Чимина. — В общем-то, — внезапно начинает Чимин, заставляя Юнги снова обратить на него внимание, — мне всё ещё очень неловко за что, что я доставил тебе неудобства и просто… В целом выставил себя придурком. Могу я как-нибудь угостить тебя кофе? Воу. Юнги, чёрт возьми, совершенно этого не ожидал. Он не может скрыть свой шок, когда спрашивает: — Ты так просто можешь сделать это? Чимин снова смеётся. — Ну, есть несколько мест, куда я могу пойти, но да, я могу. Плюс, со мной всегда мой телохранитель, так что… — он замолкает, размахивая рукой, как будто Юнги может понять, что он имеет в виду. И Юнги понимает. Мин кивает. — Ах, да. Телохранитель, который, наверное, ненавидит меня всей душой, — говорит он с неловким смешком. Чимин кладет руки на сердце, его брови почти образуют треугольник. — Он не ненавидит тебя! Просто он испугался, что ты навредил мне или что-то типа того. — Чимин говорит искренне, будто действительно пытается убедить Юнги в правдивости его слов. — Я бы никогда этого не сделал, — выпаливает Мин. И почему слова просто срываются с его губ, прежде чем он вообще об этом подумает? Ему правда стоит поработать над этим. Когда он осмеливается посмотреть Чимину в глаза после того, как сказал нечто странное, тот нежно улыбается ему. — Да, я верю. Юнги улыбается, чувствуя, как его руки становятся липкими. Он не чувствует себя поражённым, он просто… по какой-то причине нервничает. После мимолётной тишины, Чимин снова становится тем, кто её нарушает. — Так значит… кофе? — спрашивает он. Юнги кусает свою щёку и кивает. — Д-да, я не против, — отвечает, внутренне ругая себя за заикание. Но даже если Чимин посчитал это странным, он никак это не выдал. — Отлично! Дашь мне свой номер? Юнги кивает и живо начинает искать ручку и клаптик бумаги. Когда находит все вышесказанное, быстро черкает свои цифры и отдает Чимину. — Вот и всё, — он пытается скрыть глубокое дыхание. Чимин не проявлял никаких признаков спешки, так что на самом деле у Юнги не было причин торопиться. — Спасибо, — говорит тот с улыбкой, показывающей зубы. Юнги впервые замечает, что один из его зубов слегка искривлен. Это не должно делать кого-то ещё более очаровательным, но оно делает. — Я напишу тебе. Конечно, думает Юнги, известный айдол Пак Чимин напишет ему, чтобы сообщить, когда они могут встретиться выпить кофе. Это абсолютно нормально, а не что-то вырванное прямиком из фанфика. — Круто, — это всё, что Юнги удаётся ответить. Почему его сердце так быстро бьётся? Не в обиду Чимина, но Юнги не может смутиться ещё больше, чем айдол уже успел это сделать. Завалиться пьяным в продуктовый и флиртовать с кассиром это довольно незабываемо. Но это по-прежнему Пак Чимин. А Юнги просто… Юнги. — Мне нужно идти, — в конце концов говорит Чимин. — Но я жду не дождусь нашей встречи, Юнги-щи. Юнги чувствует, как что-то тянет в груди, когда Чимин произносит его имя, но пока игнорирует это. Точно так же, как игнорирует все остальное, что его тело вытворяет. Он трясёт головой и мягко смеётся. — Ты не обязан меня так называть. Мне 24. Чимин прищуривается на секунду, прежде чем снова начать улыбаться. — Хорошо. Я обязательно напишу тебе как только смогу, Юнги-хён. Юнги кусает нижнюю губу и ещё раз кивает. — Отлично. И, эм… Я тоже жду не дождусь. Чимин хихикает и снова надевает свою маску. — Увидимся позже, — говорит и уходит. Юнги наблюдает, как он надевает очки, прежде чем покинуть магазин. Когда дверь за ним закрывается, Юнги делает самый глубокий вдох, который у него, вероятно, когда-либо был. Это действительно только что случилось. Он дал свой чёртов номер Пак Чимину. Самое странное, что его шокирует даже не это. Да, это безумие, что он собирается на кофе с кем-то настолько известным. Но невозможно то, что парень приходил сюда много раз, только чтобы узнать не работает ли Юнги. Абсолютное безумие, что Чимин на самом деле нашел время приехать сюда, просто чтобы извиниться. Это всё правда. Но Юнги плавился в лужицу каждый раз, когда Чимин улыбался, и это его самая большая проблема на данный момент.

🎶🎶🎶

Чимину требуется неделя, чтобы написать Юнги. Юнги не знает, чего ожидал. Если честно, он продумал каждый возможный сценарий. В одном из них Чимин никогда ему не пишет и это все останется далёким воспоминанием, которым однажды он поделится со своими детьми. Или Чимин пишет ему, когда в следующий раз будет свободен, примерно через три года или что-то в этом роде. Юнги до сих пор не понимает, почему этот парень хочет уделить время ему — никому. И есть один реалистичный. Чимин не пишет ему сразу, но это не занимает несколько десятков лет. Он спрашивает свободный ли Юнги в такой-то день, а Мин конечно отвечает положительно, потому что чем ещё он может быть занят в воскресенье? Он реалистичный, потому что именно это и случилось. А сейчас Юнги стоит напротив своего дома в ожидании кого-то, кто заберёт его. Где-то на задворках сознания ему всё ещё кажется, что это всё очень большая шутка, игнорируя тот факт, что в данной ситуации это уже никак не может быть чем-то связанным с юмором. Он собирается встретиться с Пак Чимином. Юнги в полной мере может поверить в реальность происходящего, когда видит большой черный лимузин, подъезжающий к нему. Он не может не пялиться на него. Водитель выходит из машины и кланяется Юнги, когда тот оказывается перед ним. — Добрый день, Мин Юнги-щи. Прошу, — говорит он и открывает ему дверь, жестом показывая, что Юнги может устроиться внутри. Юнги вырывается из оцепенения и также быстро кланяется, прежде чем сесть в автомобиль. Он практически задыхается, когда видит сидящего внутри Чимина с большой улыбкой на лице. По какой-то причине, Юнги не ожидал его здесь увидеть. Он думал, что возможно они встретятся где-то или что-то типа того. — И снова рад тебя видеть, — приветствует Чимин, когда Юнги приходит в себя. Старший нервно смеётся и качает головой. — Это… просто безумие, — говорит, все ещё восхищаясь машиной. Чимин молчит, но, когда Юнги смотрит на него в ответ, глаза младшего сияют чем-то, что Юнги не может понять. — Откуда водитель узнал мою фамилию? — спрашивает Юн спустя некоторое время. Чимин поджимает губы и посылает ему извиняющуюся улыбку. — Ну, моя компания проверяет информацию о всех людях, с кем я впервые встречаюсь, даже других знаменитостей. Они делали тоже самое и с моими друзьями. Мне правда жаль, я должен был тебе сказать. — отвечает он, а Юнги качает головой. — Всё в порядке, я понимаю. Ты публичная личность и у тебя целая команда людей, которая должна следить за твоей безопасностью. — Чимин выглядит счастливым, что Юнги все понимает и не расстраивается. — Но как бы там ни было, — начинает Чимин, глядя на Юнги из-под ресниц, — они не сказали мне твою фамилию. На его лице появилась широкая ухмылка, и Юнги не мог не рассмеяться. — Мин, — отвечает он успокоившись, — Мин Юнги. — Красивое имя для красивого личика. Юнги склоняет голову вбок и прищуривается на певца. — Мне казалось, ты говорил, что не помнишь большинство из того, что сказал в ту ночь. Чимин пожимает плечами с невинным выражением лица. Но когда проскальзывает тень улыбки, становится очевидно, что в ней нет ничего от невинности. — Правда? Интересно, — всё, что он говорит, а щеки Юнги начинают болеть от того, как сильно он улыбается. Чимин такой интересный, и Юнги чувствует, что в нем столько всего, что он может исследовать. Хочет исследовать. Если Чимин позволит, конечно. — Что ж, как дела, Мин Юнги? Юнги вздыхает и пожимает плечами. — Думаю, я в порядке. Просто в последнее время я чувствую себя посреди музыкальной пропасти. Чимин придвигается к нему ближе, его колено касается Юнги. Старший пытается игнорировать это, но ему не удается. — Правда? А над чем ты работаешь? — спрашивает Чимин, подпирая руку подбородком. Юнги застенчиво прикусывает щеку. — У этого нет ещё названия, вообще ничего, только инструментал. У меня возникли проблемы с лирикой. — А о чём ты хочешь написать? Юнги снова пожимает плечами. — Я не знаю, — отвечает Юнги на автомате, а потом вздыхает в осознании. — Думаю, в этом и есть проблема. — Что ты имеешь в виду? — искренне интересуется. — Я чувствую себя так, будто больше не проживаю достаточно, чтобы об этом можно было сказать в своих текстах. Каждый день кажется одинаковым, и я не знаю для чего работаю. Но я не такой уж несчастный. У меня есть крыша над головой и еда на столе. Так что я не могу жаловаться, я просто чувствую, что мне больше нечего сказать интересного. Тишина немного затягивается. Юнги не хотел этого говорить, но почувствовал, что может поделиться с ним, и… просто сделал это. Он смотрит на Чимина и неловко смеётся. — Прости, это было немного слишком, — говорит, почесывая шею. Но Чимин качает головой. — Нет, не было, — глаза Юнги расширяются от серьёзности его тона. — Ты можешь не поверить мне, но я понимаю, что ты имеешь в виду. Ощущение, будто ты просто пассивно проживаешь жизнь, делая то, что должен. Я знаю, что выглядит так, будто у меня очень интересная жизнь, но иногда бывает довольно одиноко. Юнги не удивлен услышанному. Основываясь на том, что Чимин говорил ему в ту ночь, это кажется достаточно большой проблемой в его жизни. — Могу себе представить, — говорит он и получает благодарную улыбку от Чимина. Они сидят несколько секунд в тишине, думая о своих словах. — Могу я предложить тебе кое-что, Юнги-хён? — внезапно спрашивает Чимин, и Юнги кивает. Айдол улыбается прежде, чем заговорить. — Всё, что ты сказал мне сейчас… напиши об этом. Юнги хмурится, обдумывая сказанное пару секунд. Это такая простая идея, о которой он мог подумать раньше. Но он этого не сделал. И сейчас чувствует, как будто дверь открывается в его сознании. Он снова смотрит Чимину прямо в глаза. — Спасибо тебе, — говорит он, впервые вкладывая в данные слова столько смысла. — Не за что, — отвечает Пак, и вновь они не могут отвести взгляд друг от друга. Еще через несколько минут они прибывают в кофейню, куда их проводит водитель. Юнги никогда раньше не был в этом месте, но определенно слышал о нем ー эта кофейня считается одной из самых лучших. Намджун, телохранитель Чимина, уже стоит на входе. Он кланяется, когда видит их. — Спасибо, хён, — говорит ему Чимин, и Юнги удивляется, видя, как высокой мужчина улыбается. У него есть ямочки на щеках? Когда они заходят внутрь, Юнги поворачивает голову к Чимину. — За что ты его поблагодарил? Разве это не его работа? Чимин хихикает. — Да, я знаю. Это не то, почему я его поблагодарил. Намджун сперва настоял на том, чтобы присоединиться к нам в машине, но я попросил его не делать этого. — Почему? — Я хотел поговорить с тобой без зрителей. У Юнги не должно разливаться тепло в груди, когда тот говорит подобное, но это происходит. Все эти чувства становятся сильнее, чтобы их можно было игнорировать. Он в беде. Они успевают поговорить о многих вещах за короткий период времени. После того, как они заказали кофе — очень вкусный — ни один из не прекращал разговор. Юнги счастлив узнать, что Чимин ещё более интригующий, когда трезв. Хотя, если честно, он понял это ещё неделю назад, когда тот ступил в продуктовый магазин во второй раз. В основном они говорят о музыке и что с ней связано. Не только о той, которой занимается Юнги, но и Чимин. Младший делится с ним тем, что в последнее время начал пробовать себя в написании песен. Юнги не может скрыть возбуждение, вызванное этой новостью, поэтому бесстыдно задаёт кучу вопросов. Но Чимин и не выглядит возражающим, на самом деле, наоборот — кажется, что обсуждение этого с Юнги в нем самом пробуждает только больше энтузиазма. Юнги уверяет Чимина, что всё будет отлично и он не может дождаться, когда услышит его собственные песни. В ответ Чимин застенчиво улыбается, и это разбивает Юнги на мелкие кусочки. Само собой Юнги более чем осведомлен о том, что Чимин очень и очень знаменит, но по неизвестным причинам это совершенно не чувствуется, когда они разговаривают. Такое ощущение, будто они оба просто стараются изо всех сил в этом большом и пугающем мире. Их жизни полностью противоположны, но это нисколько не мешает тому, что происходит между этими двумя. И вот это ощущается хорошо. После их «свидания», называть которое таковым Юнги долго не хотел, но это стало очень сложно, они вернулись в лимузин. В этот раз Намджун всё же присоединяется к ним, но Чимин убеждает его разместиться на переднем сидении. По дороге назад они говорят о более мелких вещах. Юнги вполне уверен, что мог бы говорить с этим парнем о незначительном до конца жизни и быть довольным. Внезапно, Чимин смотрит в окно. Оно тонированное, так что разглядеть что-то немного сложно, однако, когда он снова поворачивается к Юнги, на его лице грустная улыбка. — Мы почти у твоего дома, — говорит он, и Юнги также выглядывает наружу, понимая, что Чимин прав. — Да, — отвечает, не зная, что ещё добавить. Чимин смотрит на него. Он открывает и закрывает рот несколько раз, прежде чем начать говорить. — Мне сегодня было очень весело. Я рад, что мы смогли это сделать, — говорит он с улыбкой, хотя она кажется немного напряжённой. Юнги кивает. — Я тоже. — Я знаю, что это был мой способ извиниться перед тобой за ту ночь, но, — Чимин замолкает на секунду, — я хотел бы продолжать общаться с тобой. Юнги улыбается и выдыхает, до этого момента не подозревая, как хотел услышать от Чимина именно эти слова. — Я бы тоже хотел продолжать наше общение. Чимин также улыбается и кусает нижнюю губу, прежде чем повернуть голову. — Сокджин-хён, не мог бы ты поднять перегородку? — просит он, и они закрываются от передней части автомобиля. Юнги смотрит на него немного сбитым с толку. Чимин вздыхает и опускает взгляд на свои скрещенные пальцы. — В общем-то, я знаю, что мне стоит быть более аккуратным с тем, кому я доверяю и кого пускаю в жизнь, — Юнги тяжело сглатывает, нервничая, что же следующим скажет Чимин, — но у меня хорошее предчувствие насчёт тебя, Мин Юнги. Чимин, кажется, ждёт реакции Юнги, ему интересно, о чём тот думает. Но проблема в том, что Юнги без понятия, что он думает. У него также хорошее предчувствие насчёт Чимина, может даже слишком много хороших чувств. Но это немного сбивает с толку, учитывая ситуацию, в которой они находятся. Юнги не знает, что сказать, поэтому делает то, что советует его тело — он останавливает Чимина от ковыряния ногтей и берёт его руки в свои. Чимин смотрит на него с толикой удивления в глазах. Однако затем Юнги улыбается, и он делает тоже самое. — Мне действительно нравится общаться с тобой, Чимин, — говорит Юнги, его голос немного дрожит. Чимин переплетает их пальцы. И снова они это делают — просто смотрят друг другу в глаза, не говоря ничего. Юнги интересно, что у того на уме, потому что его мысли немного волнительны. Затем, как это обычно и происходит, Чимин первый нарушает громкую тишину. Он нервно смеётся. — Я просто скажу это, — начинает он, смотря прямо в глаза, — Я бы правда хотел поцеловать тебя сейчас. По ощущениям время останавливается и не на один час. Всё вокруг них затмевается, и Чимин — это всё, что Юнги видит в данный момент. Он ведь правильно услышал? У него великолепный слух, так что недопонимания и быть не может. Чимин хочет поцеловать его. А Юнги… — Я бы правда хотел, чтобы ты сделал это. Чимин не тратит больше ни секунды, наклоняется и прижимается своими губами к губам Юнги. И поцелуи с Чимином… всепоглощающи. Первое, что Чимин сказал ему, было то, что его губы кажутся тому мягкими. Но они совершенно несравнимые с его собственными. Пальцами Чимин осторожно, будто не уверен, что ему разрешено делать большее, прикасается к щеке Юнги. Поцелуй сладкий, осторожный и нежный. И неизвестным образом он поглощает всё тело Юнги. Свои собственные руки он перемещает на щеки Чимина, притягивая того ближе. Чимин издает тихий визг прямо в рот Юнги, что заставляет старшего немного отстраниться. — Нормально? — спрашивает, стараясь держать своё дыхание под контролем. Чимин осматривает каждую часть лица Юнги и улыбается. Проводит по нижней губе большим пальцем и кивает. — Более чем, — отвечает он, и Юнги снова соединяет их губы. Чимин теперь почти сидит на его коленях, и никто из них не хочет отрываться друг от друга даже на секунду. Слабые звуки, которые Чимин издает каждый раз, когда Юнги целует того глубже, сводят его с ума. Он хочет никогда не прекращать целовать Пак Чимина. Хочет продолжать прикасаться к его теплой коже, хочет исследовать каждый сантиметр его тела. Он хочет вечно смотреть ему в глаза и знать, что он там в безопасности. Они могли так продолжать до конца времени. Ни он, ни Чимин не показывают знаков того, что планируют останавливаться в ближайшее время. Чимин продолжает улыбаться в поцелуи, и это делает Юнги до смешного счастливым. Чимин сам по себе делает Юнги до смешного счастливым. Это так глупо, но он уже видит их. Стук в перегородку пугает их, и они немедленно отрываются друг от друга. — Мы на месте, — звучит приглушенный голос Намджуна. — Ладно, — говорит Чимин и поджимает губы, чтобы скрыть свою улыбку. Юнги делает тоже самое. Боже, он чувствует себя подростком. И когда он смотрит на Чимина, он знает, что это неплохо. — Мне, наверное, стоит идти, — говорит Юнги только потому, что должен. Он очень хотел бы продолжать то, чем они занимались, пока солнце завтра не взойдёт, но он не может. Чимин кивает, но никто из них не двигается. Юнги просто не может оторвать свой взгляд от Чимина, он действительно уже так сильно влип. — Я напишу тебе, — говорит Чимин в конце концов, и Юнги кивает с небольшой улыбкой на лице. — Да, не могу дождаться этого, — отвечает, и Чимин издает смешок. Всё же Юнги удаётся покинуть автомобиль, и он наблюдает, как тот уезжает. Ему не хочется заходить в здание сразу, и он не совсем уверен почему. Может потому, что хочет пожить в этом моменте немного дольше. Момент, когда он только вернулся со свидания с Пак Чимином и где у него был лучший поцелуй за всю жизнь. Когда он наконец добирается до своей квартиры, то обнаруживает себя в зеркале с широкой улыбкой на своем лице.

— четыре месяца спустя —

— Не хочу показаться придурком, но мне правда не хватало наших поцелуев на прошлой неделе. Чимин шлёпает Юнги по руке, но на его лице всё равно широкая улыбка. Юнги сжимает бёдра Чимина сильнее, когда целует его в губы — того самого Чимина, который сейчас оседлал его. Чимин точно не думает, что этого достаточно, так что снова прижимается к его губам своими. Боже, поцелуи с ним становятся только лучше и лучше. Как только данная мысль посещает голову Юнги, Чимин отстраняется. Юн собирается спросить, что не так, когда замечает, что тот всё ещё улыбается. — Что такое? — спрашивает Юнги. Чимин на мгновение прикусывает верхнюю губу. — У меня есть для тебя сюрприз. — Юнги щурится, чувствуя подозрение. — Хорошо, — говорит он, но это больше звучит как вопрос. Чимин наклоняется за своей сумкой, не слезая с колен Юнги, вытаскивает стопку бумаг и передает их старшему. Он в замешательстве берет её и неопределенно смотрит будто сквозь бумагу. — Это договор о неразглашении? — спрашивает, а Чимин расширяет глаза и отчаянно машет руками. — Что? Нет, нет, конечно нет. Хён, это предложение. — Юнги хмурится и смотрит на бумаги более вдумчиво. — Не может быть, — говорит он через минуту или около того. Чимин взволнованно кивает. — С тех пор, как ты позволил мне послушать твою музыку, я разговариваю со своей компанией. Я искренне думаю, что ты гений, когда дело касается продюсирования и написания песен. Я наконец-то убедил их позволить тебе придти и показать свои работы. Только если ты хочешь, конечно. — говорит Чимин, и его улыбка становится немного взволнованной. Юнги вдыхает. — Чимин, это потрясающе. Но я… Я не могу позволить тебе сделать подобное, это слишком. Чимин берёт его руки в свои и наклоняется ближе. — Но я хочу это сделать для тебя. Ты невероятно талантлив, хён. И я не буду сидеть и смотреть, как ты хоронишь свой талант, где никто его не видит. Юнги поджимает губы. — Разве это честно? Чимин усмехается. — Ты не просил меня прийти в твой магазин и беспокоить тебя- — Ты не побеспокоил меня- —… это всё на мне. Ты ничего меня не просил. Это всё я. Если ты чувствуешь, что не можешь сделать это для себя, сделай это для меня. Это твой шанс, малыш. И время принять его. — говорит Чимин, его ладони на щеках Юнги. Это чувствуется нечестно. Если бы он не встретил Чимина в ту ночь и в конце концов не влюбился в него, ничего из этого не случилось бы. Но Чимин прав — это не его вина, что тот забрёл в продуктовый магазин. И это не его вина, что у него возникли чувства к этому парню, мы говорим о чертовом Пак Чимине. Пак Чимин смотрит на него так, будто он весь мир для него, и Юнги хочет дать его ему. — Хорошо, я сделаю это, — отвечает Юн, и Чимин визжит. Он вновь целует его, и Юнги откладывает бумаги, чтобы крепко обнять младшего. Спустя некоторое время Чимин снова отстраняется, но в этот раз нахмуренный. — Почему ты подумал, что я заставлю тебя подписать договор о неразглашении? Юнги пожимает плечами. — Не знаю. Разве это не то, что ты делаешь со случайными связями и прочим? — спрашивает полушутя. Но Чимин не смеется. — Юнги-хён, ты не один из моих «случайных связей», — он говорит решительно, и Юнги тяжело сглатывает от строгости в его голосе. Но затем его хмурость улетучивается, и на её место снова возвращается прекрасная улыбка. — Думаю, это хороший шанс официально спросить, — проговаривает Чимин, проводя ладонью по волосам Юнги. Он наклоняется ближе, их губы почти соприкасаются. — Хён, будешь моим парнем? — спрашивает мягко. Воу. Юнги не может перестать улыбаться, сокращая дистанцию между ними, и чувствует себя счастливее, чем когда-либо. — Я полагаю, это значит да? — интересуется Чимин прямо в губы, и старший смеётся. — Да, идиот, — и притягивает его ещё ближе. Он сцеловывает смех Чимина губами, и это полное и абсолютное блаженство. Пак Чимин — это самая прекрасная душа, с которой Юнги когда-либо сталкивался, а тот факт, что он может называть его своим — может завести так далеко, что он назовёт это судьбой.