Счастливое "15"

      Небо серело и блекло с самого утра, когда ещё планировало радовать прохожих лазурью. Сейчас же ничего не напоминало о недавней хорошей погоде — ни минус на градуснике, ни острые едва различимые облака, с которых сыпался такой же острый и колючий снег. Утром было и впрямь тепло — никто не поверил прогнозу и буквально каждый предпочёл лёгкую осеннюю одежду. И было даже не понять, то ли злую шутку сыграла любовь к эстетике, то ли это типичная человеческая самоуверенность. Пайнсу, — уже, кажется, не первый час стоящему напротив многоэтажки, — впрочем, было глубоко плевать, по какой именно причине из тёплой одежды на нём был только шерстяной джемпер, так как на итог это всё равно никак не влияло. А ведь не типичная ситуация — обычно неприятности начинаются с утра. Здесь же не было ни банального пролитого кофе, ни надетой навыворот рубашки. День начинался обманчиво хорошо — и автобус приехал ровно вовремя, и преподаватель на первой паре встал явно с той ноги. И всё же — не смотря на свойственную Дипперу здоровую паранойю, о подвохе тот и не думал, пока десять минут не перетекли в довольно продолжительный отрезок времени.       Ноябрь только недавно помахал багровым платком на прощанье, а предпраздничное настроение уже успело поселиться на витринах магазинов и в некоторых окнах жилых домов. Именно рассматриванием крошечных с такого расстояния стёкол и был занят Пайнс, когда его внезапно окликнули. — Давно тут стоишь?       Обернувшись, Диппер увидел незнакомого парня, одетого, на удивление, по погоде. Хотя ярко-лимонный пуховик и вызывал мысли, что тот просто схватил первую попавшуюся вещь из общей гардеробной. Впрочем, далеко не это было первой мыслью Пайнса — его голову плотно забили мысли о том, что пуховик выглядел довольно тепло. — Давно. — недовольно буркнул парень, потупив взгляд в припорошенный снегом асфальт. — Ждёшь? — не унимался незнакомец.       Диппер не был особо общительным. Он предпочитал спокойствие и гармонию со внутренним миром. Последний, правда, часто запивал жутко сладкими энергетиками, дописывая очередное эссе, на которое преподаватель посмотрит одним глазом и больше никогда не откроет. Это каждый раз больно резало по сердцу, но уверенность в нужде «не опускать планку» полностью окутала его сознание. — Тебе то что?       Пайнс правда старался, чтобы вопрос не звучал грубо, но он был слишком раздражён и расстроен, чтобы попытка оказалась удачной. — В прошлом году тут нашли замёрзшего бездомного. Если такое произойдёт второй раз и снова под моим окном, соседи начнут доставлять неприятности. — незнакомец пожал плечами и беззаботно улыбнулся. — Шутка. — Со смешком добавил он, проходя чуть вперёд, чтобы открыть дверь. — Но если тебе ждать ещё долго, лучше сделать это внутри, не так ли?       Диппер нервно сжал уже коченеющие руки в кулаки, вздохнул и побеждёно качнул головой. В подъезде оказалось не особо теплее. Единственным плюсом можно было считать лишь отсутствие ветра, иной раз пробирающего просто таки до костей. — Пошли, а то и впрямь околеешь, а тут не лучшее место. Некоторые мои соседи серьёзно жаловались на вой сирен скорой, так что сам понимаешь. — дверь лифта отворилась, — Придётся потом моральную компенсацию выплачивать. — и таким задорным тоном всё было сказано, будто бы речь шла о погоде… Хотя, косвенно, так и было. — Нет, спасибо.       Пайнс не был уверен, то ли ему было неловко принимать заботу от случайного прохожего, то ли подобные действия вызывали у него тревогу. Это было как-то смешано и нечётко, особенно последнее. Как не крути, незнакомец имел слишком примечательную внешность, чтобы оказаться маньяком. С другой стороны, разве маньяки не чаще всего те, кто меньше всего на них похож? — Пошли. — нараспев повторно предложил парень, придерживая дверцы лифта, и Диппер всё же сдался.       Это было всё же больше неловко, когда двери съехались и чужой взгляд цепко ухватился за фигуру Пайнса. Тот в принципе не любил, когда к нему проявлялось излишнее внимание, а нахождение в замкнутом пространстве лишь сильнее нервировало. — Девчонку ждёшь? — прищурившись, спросил парень. — Слишком много вопросов. — В этот раз Диппер даже не старался скрыть раздражения. — Как грубо. — Вопреки сказанному, на лице незнакомца просто таки сияла широкая улыбка. — Чему только учат современное поколение?       Пайнса распирало от противоречивых эмоций. С одной стороны — хотелось прыснуть со смеху, потому что парень выглядел не на много старше самого Диппера, с другой — слишком уж натурально звучало его высокомерие, что не могло не выводить.       Дверь, к которой они подошли, ничем не отличалась от десятка таких же дверей, за исключением того, что номер — «42», — был выкрашен позолотой и шрифтом явно отличался от остальных. За дверью же оказался довольно узенький, при этом длинный, коридорчик, выполняющий роль прихожей. — Раздевайся, а я пока чай сделаю. — незнакомец на удивление быстро скинул верхнюю одежду, вызывая некий диссонанс из-за обриса фигуры в пуховик и собственной худобой, — Ты ведь не против зелёного чая. — Больше звучало утвердительно, нежели вопросительно, уже из, собственно, кухни.       Скинув наконец куртку, Диппер, поддаваясь любопытству, заглянул в соседнюю кухне комнату — судя по «ошмёткам» стен — умело сдекорированным под «так и задумывалось», — можно было догадаться, что там соединено минимум три комнаты под одну, просто таки огромную… площадку. Одна из частей площадки имела абсолютно белые и, вероятно голые, стены, увешанные фотографиями. Другая часть комнаты была занята вместительным на вид гардеробом и ширмой. Третья же была абсолютно не тронута, если не считать гринскрина. — Ошибся дверью? — голос парня звучал не столько весело, сколько недовольно-настороженно. — Ты не представился. — будто бы это ответ, произнёс Диппер, на что незнакомец только фыркнул, закатив глаза. — Имена, имена, имена…. Что они дают? — он развернулся, буквально уводя-увлекая за собой на кухню. — Люди так привязываются к этим случайным наборам звуков и внезапно решают, что всё знают. Глупости. — усадив гостя на единственный стул, парень поставил перед ним милую чашку с цветочным узором, — Это ведь даже никакое не отличие. Одно и тоже имя может носить сотня другая человек, так в чём смысл?       Диппер вскинул бровь, не зная даже, что ответить. На простые вопросы всегда ожидаешь простые ответы, а не философские размышления об идентичности. — Это для удобства.       От сказанного даже собственный голос, показалось, звучал странно. Потому Пайнс поспешил спрятать неловкость, аккуратно поднеся руки к чашке, едва заметно пускавшей пар. В комнате приятно пахло мятой и лимоном, а Диппер даже и не мог вспомнить, когда последний раз пил имбирный чай. И пусть он не был фанатом мёда и сладостей в принципе, в этот раз даже не хотелось отказываться. Хотя, кто знает, что в том мёде было. — А сейчас так неудобно? — незнакомец недовольно хмыкнул, запрыгивая на столешницу, не издавшую под ним и звука. — Уверен, уже через минут десять ты забудешь, будто бы этого и не было. В таких мелочах попросту нет смысла. — А в твоей упёртости?       Диппер уже начинал думать, что к этой манере лить воду можно и привыкнуть — голос у нового знакомого пусть и не был пиком приятного, но выражение, с которым он произносил каждую фразу, немало приковывало внимание. — Она делает меня уникальным. — довольно щурясь и самодовольно улыбаясь произнёс парень.       В этот раз Пайнс уже поддался абсурдности ситуации и тихо рассмеялся. Не поддаться этой харизме было невозможно. — Уж действительно, как отпечаток пальца. — Ещё бы. — тон у него был где-то на периферии серьёзной уверенности и бездумной шутки.       За окном кружились снежинки, сменяясь с небольшого снегопада до настоящей метели, а серое небо постепенно синело. На кухне не было часов, и если бы не удлиняющиеся тени, нельзя было бы определить время суток. — Ну да, мы договаривались. Не удивлюсь, если она снова просто забыла зарядить телефон. — Если я не слышу, значит этого нет. — понимающе ответил новый знакомый как-то слишком отстранённо. — Угу. — угрюмо кивнул Диппер, н а удивление заметивший внезапную задумчивость нового знакомого, хотя обычно внимательностью к таким деталям не отличался. — Твоя очередь. — он откинулся на спинку кресла и та опасно скрипнула. — Что? — парень выглядел так, словно его разбудили в три ночи с каким-то банальнейшим вопросом, что мог бы подождать до утра. — Да так, по разному. Не важно. — Нечестно получается. — в чашке давно закончился чай, потому, чтобы занять руки, Диппер просто бездумно крутил её. — У тебя вся стена фотографиями обвешана, да и… — Пайнс «красноречиво» обвёл нового знакомого взглядом.       Обратить внимание, на самом деле, было на что — от выкрашенных наполовину в ярко-жёлтый волос, до носков в розовый бантик. Да и никто в обычное время не носил галстук-бабочку под жилет. Разве что это был не обычный момент, но кто возвращается с концерта в таком нелепом пуховике? Внезапная картина блондина — скорее брюнета, если чёрная половина волос была натуральной, — со смычком и скрипкой в руках тут же сменилась вариантом с роялем… Это было одновременно аутентично и абсурдно. И этот контраст был невероятно притягателен. В принципе, весь этот образ — броско-жёлтая рубашка и строгий чёрный. Яркое солнце и глубокая ночь. — А, это… — он без интереса вытянул руку, поправляя манжет рубашки. — Моя Энни визажистка, и чаще всего в роли подопытного выступаю я. «Первая проба», так сказать. Сегодня очередным косплеершам понадобилось портфолио, с самого утра с ними возились… — Ты живёшь здесь не один? — Ну да. — парень хотел было возмутиться тому, что его перебили, но тут же ухмыльнулся, при этом щурясь, точно довольный кот. — Уже разочаровывает? — редко где можно было услышать столько самодовольства и гордости в одной фразе. — Здесь… не так много места. — удивлённо прошептал Пайнс. — Да, но как место для ночёвки и съёмок вполне подходит. Вообще, конечно, не предел мечтаний…       Пайнс никогда не признался бы, что, на самом деле, жизнь с сестрой научила его конкретно только одному — делать вид, что внимательно слушаешь и при этом не различать и слова из сказанного. Не то, чтобы ему было неинтересно — в конце-концов, он ведь сам спросил… Просто в определённый момент он поймал себя на мысли, что откровенно пялится и уже все остальные мысли были о том, что это неприлично. Только вот взгляду проще простого было задержаться — и на том, что не все пряди левой стороны были «натурального» чёрного цвета, что из-за собранных в небольшой хвостик волос создавало некое впечатление сплошной рекламы небезызвестной компании; и на подведённых глазах, хотя толком рассмотреть можно было только один, так как второй частично был закрыт чёлкой; и даже не такая уж редкость, как веснушки, тоже были весьма привлекающими внимание. — Хэй, — парень внезапно звонко щёлкнул пальцами, — об этом я и говорил. Неинтересное должно оставаться нетронутым. — Почему сразу неинтересное? — Пайнс, которого до того ни разу не ловили за подобным, немало разнервничался. — Я просто задумался, и… — Ну-ну, с самого начала так и задумался. — абсолютно уверенные взгляд и тон, в сумме с кривой самодовольной улыбкой максимально дополняли образ, заставляя дыхание замереть. — Кажется, кто-то просто не хочет обратно на мороз. — в момент, когда он подошёл ближе, руками опираясь о крышку стола, буквально нависая над Пайнсом, тому показалось, что в угольно-чёрных глазах сверкнул золотой огонь. Но, вероятно, это просто отблеск преобладающего на кухне жёлтого. — Можно тебя снять? — Что? — глаза собеседника округлились, да и сам Диппер немало удивился сказанному и… неоднозначности. — Н-ну, я же. С Мэй планировали ведь, но… — Диппер достал из висящего на спинке стула рюкзака старую камеру, — …видимо не судьба, так что… — Ого, — бесцеремонно выхватив из рук камеру, парень стал её рассматривать. — давно такой древности не видел. — Это раритет. — немного обиженно ответил Пайнс, вызывая лишь смешок. — Ты не ответил. — Тут гравировка… — парень вскинул брови, проведя по инициалам с фамилией. — Довольно неплохо выполненная. Пайнс, значит? Ну бревно ты редкостное. — не прекращая улыбаться, но уже оторвав взгляд от камеры, продолжал парень. — Не в курсе, что такие вещи в чехлах носятся? — Не было чехла, — наконец забрав из чужих рук свою «игрушку», Пайнс ещё сильнее надулся, в момент скидывая себе года так три. — он мне от деда достался. — Вот как? — хмыкнув, собеседник слез со стола, вызывая вопрос о том когда он только успел туда забраться, и подошёл к выходу из кухни. — Пошли, сделаешь пару на память. Услышав это, Диппер мгновенно забыл о недовольстве, выскочив из комнаты едва ли не быстрее самого хозяина квартиры.       На самом деле, фотография никогда не была даже хобби для Пайнса. Вероятно, если бы не внезапный подарок, за камеру бы он никогда и не взялся. И в данном случае подарком была не столько сама камера, сколько письмо. Пожалуй оно бы не сыграло роли, если бы не уже почти забытое лето в сумасшедшем городке, после которого фраза: «Это тебе пригодится.» — написанная невидимыми чернилами, уже не воспринимается без капли паранойи. Но вот когда уже прошла неделя, а за ней другая — пыл поутих, и о подарке вспомнила только Мэйбл, загоревшаяся внезапным желанием устроить фотосессию… На которую сама же по каким-то причинам опаздывала. Впрочем, подготовка к подобным мероприятиям всегда была для неё интереснее самого действа.       Диппер под снисходительный взгляд, учился настраивать древнюю камеру, по каким-то причинам, даже не чёрно-белую. И это было далеко не единственным испытанием в задуманном. Оказалось, снимать кого-то намного сложнее быстрых-нечётких фотографий растений или попыток сфотографировать рассвет из-за пропущенного времени сна. Тем более сложнее, когда смотрят буквально в душу. А глаза у «модели» чёрные, точно такими бездна смотрит в ответ.       Когда плёнка была уже почти забита неудачными кадрами, и волнение о том, что шутки о криворукости рано или поздно закончатся, достигало предела, из кухни раздалась мелодия звонка. «Модель», разумеется, дёрнулся, да и сам Пайнс камеру нормально держать перестал, из-за чего фото смазалось. — Я сейчас. — Диппер вышел из комнаты под пристальный взгляд, на который сложно было не обратить внимание.       Звонила, что не удивительно, Мэйбл и, по её словам, опаздывала она всего на час и вообще это сам Пайнс виноват, что пришёл раньше, должен же был привыкнуть к опозданиям. Возвращаясь после разговора, Диппер просматривал все снимки, и один оказался довольно… Занимательным. Последний. — Что там? — заглядывая через плечо, спросил «модель». Пайнс даже дёрнулся, так как не заметил, что дошёл до комнаты. — Ну, тут что-то с цветопередачей… Ну и получаются иногда странные результаты. Одна из фотографий, что была не такой смазанной, но с более сбитыми цветами, выглядела как покореженное сжатием изображение. Самым необычным было то, что примени на изображение чёрно-белый фильтр, ничего странного заметно не было бы. И вроде при всём этом — обычный неудачный снимок, но именно здесь смещение жёлтого произошло так, что в глазах был именно тот самый золотой блеск, который и привлёк внимание Пайнса изначально. — Интересно… — Да ничего особенного, просто обычная неисправность… — глаза парней встретились, и тогда Диппер замолчал.       Новый знакомый был очень заинтересован этой странностью, и от этого Пайнс чувствовал, что «что-то не так». Будто бы он что-то упустил. Но с фото, кроме сломанных пикселей всё было в порядке — свет падал мягко, без засветов и затемнений, контуры были чёткими. Из-за резкой мелодии звонка лицо парня на фото было искренне недовольно-удивлённым, а в сумме с «растрёпанной» причёской и вполне обычным фоном создавалось впечатление и впрямь «случайного снимка». И только стоило обратить внимание на волосы, как взгляд приник к глаза… Немного всё же смазавшись, они выглядели так, будто бы зрачок был вытянутым. Хотя, вероятнее всего, это из-за неровно разместившейся «жёлтой напасти». — Да, ты прав. — вопреки ровному тону и улыбке, у Пайнса сказанное доверия не вызвало. — Но это лучшее из получившегося, так?       Диппер разочарованно кивнул. Не быть ему великим фотографом. Придётся и дальше строчить эссе, к которым никому не будет дела. — Ты когда его проявишь… — снова улыбнулся, — …могу я попросить оригинал? Считай в уплату.       Пайнс не был уверен почему, но определённо не хотел отвечать согласием. Причин же, почему «нет» — у него, как назло, не находилось. — Ага, только… Ну, я ведь не на днях собираюсь это делать. — оправданием выглядело слабым, и вряд ли было воспринято за честное слово, но в момент Диппер мог думать только о том, как бы побыстрее оказаться подальше от этого места. — Конечно, как скажешь. — будто бы улавливая мысли Пайнса, «новый знакомый» развернулся и отошёл в сторону выхода из комнаты. — Главное ящик не перепутай. — Не могу обещать. — Диппер лишь заскочил на кухню за рюкзаком и уже стоял у выхода. — Так и не назовёшься? — в дверях всё же обернулся, не сдержавшись. — Ты что-нибудь придумаешь. — хитро ухмыляясь, он качнул головой и закрыл дверь.       Спускаясь по лестнице, Диппер думал, насколько подозрительным будет то, что он задержит оригинал на недельку-другую? Второго же участника событий интересовало иное — куда приведёт эта маленькая «поломка»? И как быстро доходят письма до Гравити Фолз?