Агарь, Агарь

      Для Клода Фролло потянулись довольно странные дни, наполненные едой, молитвами и любовью, которую так щедро ему дарила некрасивая цыганка. Квазимодо теперь каждый вечер сопровождал мэтра до заветного дома на улице Тиршап. Горбун и днем приходил помогать Агарь, он сопровождал её на рынок и колол дрова, вскоре эти двое даже подружились. Красавица Эсмеральда как-то заявилась к ним в компании обтерханного поэта Пьера Гренгуара, представив его как своего мужа. У священника на бледных щеках выступили красные пятна, но он сдержался, зато после ужина улучил минуту и выволок Гренгуара на улицу, где тот объяснился. Эсмеральда была довольна произведенным эффектом, она со смехом поведала Агари историю своего необычного замужества. Квазимодо, сосредоточенно жующий свою порцию, украдкой поглядывал на красавицу. Бедный горбун даже представить не мог, что на свете существует что-то настолько же прелестное, как эта юная девочка. Пока подруги смеялись, звонарь втихаря скармливал Джали раскрошенный хлеб. Клод и Гренгуар вернулись вполне довольные, поэт себе выторговал небольшую подработку, взамен он брался шпионить за Эсмеральдой.       Агарь развернула самые настоящие боевые действия по завоеванию сердца священника с помощью своих кулинарных навыков. Каждый день она старалась порадовать его обильным и вкусным ужином. Это могли быть ароматные куски мяса хорошенько прожаренного, шкворчащего лопающимися пузырьками жира. Как ей удавалось даже жесткую говядину делать мягкой и не волокнистой было загадкой. На гарнир обычно шли тушенные овощи, приправленные ореховым маслом и пряностями. Хлеб, который пекла цыганка превосходил по вкусу и нежности тот, что подавали даже к королевскому столу, хотя зная скупой нрав короля это было не удивительно. В иные вечера она готовила рыбные супы с прозрачным бульоном и не разваренным рыбным филе. Рыбу девушка готовила во всех вариантах: запеченную, пареную с травами, тушенную в миндальном молоке. Иногда разжившись у лавочников «сарацинским зерном» Агарь готовила его в смеси лука, моркови и мяса, отчего получалась рассыпчатая и ароматная каша. Этот рецепт как она пояснила был вывезен цыганами из Марвитанской Андалусии. Если девушка бралась за курятину, то томила бульон до янтарной прозрачности, вместе с репой, морковью и мелкими луковками, иногда для очистки сытной жидкости она добавляла туда одно утиное яйцо. Священник первое время отказывавшийся причислять к своим многочисленным грехам чревоугодие, постепенно сдался. Он заметил, что девушка готовила простые блюда, она не злоупотребляла дорогими специями, но умудрялась добиться того баланса вкусов, которые должно быть приводил в равновесие и весь организм.       Из каждой местности, где они кочевали, Агарь вынесла какой-нибудь рецепт, что-то передала ей перед смертью бабушка. А три года назад ей даже удалось под видом мальчишки поступить в услужение к пекарю, это было в Нанси и все было хорошо, пока горожане не взбунтовались и не напали на пекарню. Кто-то пустил слух, что булочник проводит дьявольские ритуалы и добавляет в муку перемолотые кости висельников, якобы поэтому хлеб в его пекарне был всегда пористый и пышный. Агарь знала, что дело в особой закваске, но никому это было не интересно, пекарню разграбили, пекаря зарезали его жену и дочерей изнасиловали, не избежала печальной участи и цыганка. Обо всем этом она легко поведала священнику, прижавшись к нему в темноте, он почувствовал, что девушка дрожит и обнял её, больше она к этой истории не возвращалась. Зато навыки полученные в пекарне позволяли печь душистый хлеб, чей сытный дух возвращал архидьякона в пору детства, когда он завороженно смотрела как под руководством матушки достают из печи хлебы. Это было одно из немногочисленных счастливых воспоминаний детства. Помимо хлеба Агарь умела изготавливать медовые булки, пироги с начинкой и особые хрупкие печенья из миндальной муки. Путешествуя по ту сторону Карпат цыгане научились готовить и полюбили блюда из фарша, так на вечернем столе Клода появились всевозможные котлеты и зразы с начинкой из колотого сыра с чесноком.       Все это пышущее жаром, ароматное и соблазнительное великолепие регулярно появлялось за ужином. Расходы, конечно, возросли, но после того как с длинной архидьяконской шеи был скинут непутевый младший братец, у него освободилось достаточно наличности, которая покрывала текущие расходы. Агарь старалась на кухне, выбиваясь из сил, чтобы довести до совершенства очередной кулинарный шедевр. Суп из тертого миндаля мог соседствовать с тушенными в вине белыми грибами и зажаренной пуляркой. В постные дни она ухитрялась даже простые блюда сделать сытными и приятными для вкуса. Как-то она принесла бобровые хвосты, мясник уверил, что бобр тоже рыба, так как живет в воде, священник не нашел ничего возразить. Густой суп из бобрового хвоста с поджаренным луком, горохом и парой зерен душистого перца получился настолько аппетитным, что бедный Квазимодо в одиночку умял почти три порции. В какой-то момент священник даже перестал жалеть, что вызволил из тюрьмы не ту цыганку, повариха из неё вышла замечательная. Дом тоже содержался в образцовом порядке, что стало особенно удивительным, так как Клод привык считать белых мавров, гонимое египетское племя – страшными неряхами. Но Агарь старалась, там где не хватало собственных знаний приходила на помощь её общительность, она сумела завязать знакомства с немногочисленными соседями, выдавая себя за жену Квазимодо. Девушке объяснили к какой прачке лучше обратиться, какая белошвейка берет за свои услуги относительно немного, в каких лавках стоит отовариваться. У многих вызывала сочувствие эта некрасивая девочка, вынужденная делить ложе с чудовищным горбуном. Пестрый цыганский наряд Агарь сменила на скромное платье горожанки, волосы скрывал чепец, на ногах были крепкие деревянные сабо.       Вкусной едой, чистым жилищем и пылом в постели она как могла демонстрировала свою бесконечную любовь к суровому священнику. Тот же не мог разобраться в природе собственных чувств. Влечение к прелестной Эсмеральде никуда не делось, но получив возможность каждую ночь ложиться с женщиной, он уже не терзался от острого, доводящего до умопомрачения желания. Исподволь он пытался подобраться к гордой красавице, Клод делал ей небольшие подарки, прямо перед Агарь мог вручить деньги, глупая мартышка только радовалась щедрости своего господина. Эсмеральда чаще всего отказывалась, она давно разгадала нечестную игру, что затеял грязный монах, но из какого-то ребячливого озорства не прерывала его. Хочет выставлять себя дураком – его воля. Девушка злилась на слепую от любви Агарь, которая каждый жест священника трактовала как исполненный самого высокого благородства. Да, пожелай Эсмеральда и он без сожаления прогонит эту дурочку, но красавице претила подлость. Клод и сам понимал, что ведет себя не просто нечестно, а как-то бесчеловечно, но стоило увидеть взмах длинных ресниц, или услышать легкую танцующую поступь, как он забывал обо всем прочем.       Агарь же единственная была безоблачно счастлива, она часто наведывалась на рынок, где почти с собачьим чутьем безошибочно выискивала все самое лучше, после чего начинался отчаянный торг. Многие торговцы специально придерживали первоклассный товар, чтобы иметь возможность вступить в спор с забавной девчушкой. После яростных дебатов, что сделали бы честь выпускным диспутам в университетах, с такой страстностью обе стороны отстаивали правоту, наступал час расплаты. И тут, к удовольствию торговцев Агарь всегда платила звонкой монетой, правда никогда больше положенного. Квазимодо, часто сопровождавший её в вылазках на рыночные ряды, терпеливо ждал окончания неведомого ему сражения. Ему больше всего нравилось, когда к ним присоединялась Эсмеральда, красавица была как ангел добра, она никогда не вступала в безобразные споры с продавцами, но была мила и внимательна к горбуну. Однажды, когда его замучила жажда, она без лишних слов отстегнула с пояса фляжку и напоила несчастного. Девушка не заметила крошечной слезинки скатившейся из его единственного глаза. Агарь в тот день урвала свежую щуку с хорошей скидкой, а Квазимодо окончательно влюбился в ангелоподобную Эсмеральду.       Вечером тушенная в белом вине щука, с соусом на рыбном бульоне с добавлением обжаренной муки, корицы, перца и измельченной гвоздики; была торжественно подана к столу. Шел конец марта, поэтому утром Агарь сама собрала нежные ростки одуванчика и щавеля, обварив их крутым кипятком, она заправила будущий салат уксусом, чесноком, ореховым маслом и мускатным орехом. На десерт было бланманже на миндальном молоке с добавлением меда. Пьер подкладывал Эсмеральде лучшие куски, что немного нервировало Клода, позже он решил переговорить о вольностях с поэтом. Квазимодо не очень любил рыбу, но ему по душе пришелся салат вприкуску со свежим хлебом. Сегодня Агарь напекла мягкие как пух миниатюрные лепешки, горбуну одна такая лепешка была на два укуса, звонарь робел, но продолжал есть. Клод рассеянно промакивал соус кусочком хлеба, бросая украдкой взгляды на красавицу Эсмеральду. Разговор за ужином не клеился, только Гренгуар принялся витийствовать на темы столь темные для всех кроме архидьякона, что его никто не слушал. Агарь внимательно следила за тем, что могло понадобиться её драгоценному Клоду, она наполняла его кубок, подкладывала рыбу, придвигала или напротив убирала салат и все с таким тактом и предусмотрительностью, что священник просто не замечал всего что для него делалось. После ужина, Пьер и Эсмеральда засобирались домой, Джали набившая живот капустными листьями и морковными очистками, била копытцем от нетерпения. Чета Гренгуаров никогда не оставалась на ночь.       Всякий раз как красавица Эсмеральда скрывалась за порогом священник мрачнел, он вставал из-за стола и поднимался наверх. Там в ожидании того, как Агарь появится с умыванием, он истово молился Господу и Пресвятой деве, Клод просил ответа и руководства. Глупая цыганка поднималась наверх, и некоторое время любовалась им во время молитвы. Её вытянутая лошадиная физиономия, в которой обезьяньи ужимки соседствовали с миловидностью мула, принимала вид восторженный и очарованный. После умывания он готовился ко сну, а она по заведенному обычаю спускалась на кухню, чтобы совершить нехитрое ночное омовение. Квазимодо, уже спал на двух приставленных друг к другу лавках, ему снилась щука, живая бьющая зеленным хвостом, он пытался попросить у рыбины воды, но та лишь беспомощно разевала рот. Сон был мучительный.       Агарь почти взлетала наверх, редкую ночь она оставалась без внимания своего господина. Он всегда был нежен и страстен, правда, когда целовал её то в дополнение к ночной темноте неизменно закрывал глаза. Девушка думала, что это от удовольствия, простая душа судила всех по себе. Засыпая на груди у своего возлюбленного, Агарь в очередной раз благодарила Бога и покойную бабушку, за то, что ей был послан этот замечательный мужчина. Жаль, она никогда не сможет подарить ему ребенка.