Агарь, Агарь

      Жеан Фролло начал смиряться со своим положением, папаша Миро приставил к нему двух громил Этьена и Жако, которые сопровождали его на учебу и обратно. Школяр пытался несколько раз сбежать, но его слишком скоро ловили. В доме ростовщика ему выделили светлую комнату, где он под надзором уже других головорезов вынужден был заниматься, прерываясь только по нужде и чтобы перекусить. Вечерами он должен был читать Жискетте и её отцу что-нибудь забавное или поучительное. Первое время от такой жизни он был готов волком выть, но за сопротивление его как-то заперли в глухой комнате, оставив без еды и воды почти на сутки, хорошо еще не били. Школяр злился, проклинал, ластился и пытался одурачить, но все тщетно. Со старшим братом, столь злостно отдавшим его в руки этим головорезам, Жеан не виделся, хотя до него доходили слухи, что архидьякон вполне благополучен и даже женил своего уродливого воспитанника. Это позабавило Жеана, значит и Квазимодо обрел семейное счастье, что же.       Будучи от природы неглупым малым Жеан решил пойти по пути наименьшего сопротивления, он прилежно занимался и стал втираться в доверие к папаше Миро. Тонкоголосый ростовщик начал вводить будущего зятя в курс дела, он объяснил, что наличие в семье человека образованного крайне предпочтительно, поэтому Жеану тут рады. Школяр сделал хорошую мину и уверил будущего свекра, что сам необыкновенно рад сложившимся обстоятельствам. С Жискеттой он подружился благодаря её компаньонке Мари, той самый ширококостной девице. Постепенно школяр получил разрешение больше времени проводить в комнатах своей невесты, даже перенес туда сборники декреталий, которые разбирал. Пока он скрипел пером, Жискетта чуткими пальцами плела кружева, получалось превосходно, даже не скажешь, что это работа слепой девушки. Как-то сам собой завязался разговор, школяр знал как насмешить девушек, он рассказывал всякие забавные случаи из студенческой и городской жизни. Пробиться к невесте через стену отчуждения было сложно, но у него получилось. В феврале Жеан стал выводить девушку на прогулки, конечно их сопровождали все те же Этьен и Жако, а иногда и Мари. Жискетта последние пять лет почти не покидала дом и контору, даже в церковь не ходила, поэтому все ей было в новинку и интересно.       Однажды школяру пришла идея сводить невесту к родительскому дому, после некоторого сомнения Жискетта согласилась, она никогда не отходила настолько далеко от родной Синей улицы. Прогулка получилась неплохая, школяр галантно обводил свою даму вокруг глубоких луж и дважды даже перенес через совсем уж непролазную грязь, всякий раз их сопровождающие обменивались ироничными взглядами. Дом на улице Тиршап к изумлению Жеана выглядел вполне обжитым, из трубы даже вился дымок. На возмущенный стук открыла какая-то смуглая пигалица с подвижным вытянутым лицом.       — Ты кто? — спросил школяр нахмурившись.       — А вы кто? — девица оглядела собравшихся чуть дольше задерживая взгляд на скрытом капюшоном лице Жискетты.       — Я господин Жоанесс Фролло де Молендино, — важно представился юноша, расправив плечи. — Что ты делаешь в моем доме?       — Аааа, — девушка всплеснула руками. — Братец, значит! Заходите, только ноги хорошенько оботрите!       Но тут Жискетта повернулась к Этьену и Жако.       — Погуляйте, вернетесь за нами через час, — приказала она, те молча отступили на шаг.       Вскоре все трое сидели за столом. Жеан не стесняясь рассматривал замечательное лицо Агарь, она ему даже понравилась. Жискетта сидела с очень прямой спиной, рукой рассеянно приглаживая льняную скатерть. Агарь склонила голову на бок и не отрывала восторженного взгляда от слепой девушки.       — Лебедушка, — восхищенно произнесла цыганка.       — Ты о ком? — не понял школяр.       — Известно о ком, не о тебе же, — цыганка улыбнулась. — Никогда таких красивых не видела.       — Так, все же кто ты и как тут оказалась? — Жеан решил добавить стали в голосе.       — Я жена твоего брата, — простодушно ответила Агарь переводя взгляд на вытянувшуюся физиономию юноши. — Ну, да, он священник, но он женился на мне по цыганским обычаям.       — А так можно? — сиплым голосом спросил Жеан.       — Ну, конечно.       Разговор стал более свободным, вскоре Жеан наверстал упущенные сведения о жизни старшего брата. Он не мог не видеть комичности ситуации, Клод всегда такой высокомерный, такой гордый собственной праведностью теперь сожительствует с темной во всех отношениях цыганкой. Нет, это было великолепно! После того, как брат отдал его семейству Миро, Жеан почти ненавидел его, но сейчас под впечатлением от полученных новостей, школяр был готов простить его. Кажется, судьба и так наказала спесивца! Пусть Жискетта слепа, но вряд ли в Париже вы найдете вторую такую красавицу, к тому же она довольно богата, с её деньгами и его именем они могли бы неплохо устроиться. А тут! Вы только посмотрите на этот длинный горбатый нос, на вытянутую совершено лошадиную физиономию и обезьяньи ужимки! Сложена правда неплохо, наверное, Клод предпочитает общаться с ней под одеялом в комнате с погашенными огнями. Агарь уговаривала остаться их на ужин, но Жискетта мягко отказала, сославшись на то, что не желает оставлять батюшку есть в одиночестве. На прощание Жеан горячо попросил «родственницу» ничего не говорить Клоду, якобы у них случилась в прошлом ссора, из-за которой архидьякон отказался от брата. Агарь кивнула, сложные родственные отношения были ей понятны.       Клод еще месяц ничего не знал, а молодые люди довольно часто стали навещать Агарь. Она уже поджидала их с приготовленным печеньем и орехами, а также кувшином разбавленного вина. Жискетта и Жеан нравились цыганке, вместе они смотрели странно. Жеан был белокур и невысок, с мордашкой проказливого ангелочка, Жискетта высока и темноволоса, красива как настоящая аристократка. Девушка почти на полголовы возвышалась над своим будущим мужем, что еще больше делало их несхожими. Но рассудив, что она сама и красавец Клод тоже не самая гармоничная пара, Агарь на этом прекратила разбор внешности будущих супругов. Молодые люди приходили поболтать о том, что творилось в городе, поесть что-нибудь вкусненькое и обменяться воспоминаниями. Жискетта рассказывала о матери, о том как с её смертью отцом окончательно завладели алчность и жажда наживы. Жеан рассказывал о детстве на мельнице, о колледже и нравах царящих там, о старшем брате. Последнюю часть Агарь слушала с особым интересом. Сама цыганка поведала о своих путешествиях, о том как всегда любила готовить, но увы, этим невозможно было заработать, поэтому приходилось прибегать к гаданию. О своей покойной бабушке очень мудрой женщине, которая научила её всяким штукам.       — Ты что колдовать умеешь? — со смехом спросил Жеан.       — Умею, — серьезно ответила Агарь. — Но не нравится мне это. Когда со мной случилась беда в Нанси, я сделала заговор на всех кто был виновен и они в течение месяца один за другим умерли.       — Сколько их было? — дрогнувшим голосом спросила Жискетта.       — Четверо, — спокойно ответила цыганка, подняв глаза к потолку. — Умирали в страшных муках, я специально выслеживала каждого. Один свалился в котел с кипящей водой.       Жеан невольно вздрогнул, Господи, знает ли Клод с кем связался? Но девушка ему все больше нравилась. В конце концов, каждый действует по мере сил своих, если ей покоряется всякая чертовщина, то как тут не отомстить. Рассказ цыганки произвел на Жискетту глубокое впечатление, школяр догадывался с чем это было связанно. В дни после разговора он старался больше времени проводить с девушкой, иногда садился подле и гладил ледяную руку. Она улыбалась, но из задумчивости не выходила, в итоге в очередной визит Жискетта вновь заговорила с Агарь. Произошло это после того, как цыганка отвергла предложение Шатопера.       — Скажи, — начала Жискетта. — А это колдовство, ты его можешь использовать только по отношению к себе?       — Какое колдовство? — Агарь налила девушке вина.       — То благодаря которому свершилась твоя месть.       — Ах, это! Нет, я могу и другим помогать, но на убийство я больше пойду, — она поежилась. — Потом самой гадко, они мне еще долго снились: один сваренный, другой покрытый язвами, третий раздавленный…       — Довольно, — взмолился Жеан, он не был неженкой, но даже ему стало не по себе.       — Хорошо, — как всегда легко согласилась цыганка. — Так что же тебя беспокоит, лебедушка?       — Есть один человек…       И Жискетта поведала историю своего падения. Случилось это прошлой осень, в ноябрьскую ночь, Мари тогда ушла к одному из охранников, который был её женихом. Кто-то поддел ножом задвижку на окне и проник в комнату, где спала Жискетта, дальше произошло насилие. Неизвестный зажал ей рот ладонью и довольно быстро перешел к действиям, он угрожал, что убьет девушку, если она окажет сопротивление. Кажется он был крупен и высок, а может быть и не так, Жискета не запомнила телосложения, запах ей был незнаком, она хорошо знала как пахнут все люди в своем доме. Единственное, ей удалось провести ладонью по его лицу и запомнить чуткими пальцами форму носа и бровей, а еще тот факт, что у насильника были усы. На прощание он сказал, что его зовут Жеан Мельник и вновь скрылся в окне. Отец рвал и метал, он желал сразу убить школяра, но потом затих, ростовщику пришла в голову мысль, раз уж непоправимое случилось, может быть и из этого можно извлечь выгоду. Жеан вскоре оказался зажат тисками долговых обязательств, тогда-то он и прибегнул к помощи брата.       Агарь удрученно качала головой, она быстро смахнула навернувшиеся на глаза слезы и поинтересовалась, как бы Жискетта хотела наказать обидчика.       — Не смерть, — убежденно произнесла девушка, Жеан взял ей за руку. — Просто хочу, чтобы все видели, какой он плохой человек.       — Это можно устроить, — но тут новая мысль посетила цыганку. — Ты говорила этот гад был усат, а помнишь ли ты форму усов?       — Усы были мягкие, кончики закручены к верху, — напряженное выражение появилось на тонком лице.       — А было ли при нем оружие? — продолжала пытать Агарь.       — Кажется шпага, что-то твердое упиралось мне в бедро, — девушка заволновалась. — Ты знаешь кто это?       — Нет, но есть догадка, — Агарь вновь посмотрела на потолок. — Приходите завтра, устроим обряд, негодяй не умрет, но весь покроется бородавками, так мы его быстро расколем.       Жискетта согласилась, по дороге Жеан пытался отговорить её, но она так стиснула его руку, что он понял в этом вопросе лучше не спорить. Вечером девушка открыла потрясенному Миро, что нашла женщину, которая нашлет порчу на насильника.       — Порчу? — пропищал грозный ростовщик. — Ты в своем уме, а вдруг об этом прознают?       — Кто? — она говорила твердым тоном. — Там будем только мы трое. Мой насильник покроется бородавками, по этому признаку мы узнаем его.       Миро велел ей замолчать, он некоторое время пребывал в раздумьях.       — Так тому и быть, — сказал он. — А теперь давайте есть и обойдемся без разговоров о нечистой силе.       Агарь этой ночью была особенно ласковой и отзывчивой, ей нужны были силы для предстоящего обряда, а где их еще черпать как не в любви. Дар, который передавался в их семье по женской линии не приносил ей никакой радости, пользовалась она им крайне редко. Сейчас девушке хотелось быть с любимым и обо всем забыть. Клод же в очередной раз подумал, что возможно все сложилось неплохо. Агарь ему искренне нравилась, девушка была мила, его обожала и хорошо готовила, что еще требовалось. Теперь он даже реже представлял на её месте красавицу Эсмеральду, да и к самой плясунье почти охладел. Уснули оба в эту ночь довольные.       На следующий день в назначенный час появились Жеан и Жискетта. Ритуал оказался не таким сложным и мрачным как то вообразил школяр. Агарь легонько проколола палец Жискетты, капнула крови в чашу с холодной водой и что-то зашептала на ней. Жеан понял, что она творит какой-то египетский заговор, но решил не вмешиваться. Интересно, если это правда, кто же покроется бородавками? Кто был настолько отчаян и безрассуден, что решился на насилие над слепой дочерью ростовщика? Агарь прекратила шептать, она передала чашу Жискетте и велела выпить её, девушка мелкими глотками осушила чашу.       — Теперь все в твоей власти, — сказала Агарь. — Пожелай в голове, чтобы твой обидчик покрылся бородавками и так случится уже этой ночью.       Жискетта замерла, лицо у неё стало каким-то особенно вдохновенным, Жеан отвернулся, ох, не хотел бы он оказаться на месте того грешника! Домой они возвращались держась за руки, этой ночью за школяром пришла Мари и проводила его в комнату хозяйки. На следующее утро они обрадовали Миро сообщением, что желают венчаться в ближайшее время. Жеана отпустили без сопровождения передать эту новость брату, что школяр и сделал. Утро ему показалось особенно солнечным, ибо ночью он убедился, каким сокровищем владеет.

***

      Утром после обряда Агарь как всегда собралась на рынок, по дороге она невольно высматривала в толпе фигуру капитана Шатопера, но его нигде не было видно. Неужели её подозрения оправдались и именно красавец Феб был тем самым обидчиком Жискетты? Не то, чтобы ей было жаль, просто слишком это низко. Пожав плечами, цыганка шла вперед, уже на подходе к рынку, кто-то не схватил её за плечо. Обернувшись девушка увидела Шатопера собственной персоной, с облегчением она заметила, что кожа его была все так же чиста и гладка, синие глаза все такие же нахальные, а светлые усики лихо подкручены.       — Ну, здравствуй, маленькая ведьма, — он улыбался.       — Пусти! — цыганка скинула его руку с плеча. — И что в такую рань не спится?       — У меня только что дежурство закончилось, — он погладил коня, которого вел под уздцы.       — Хорошо, — она хотела было двинуться дальше.       — Постой! — он уже мягче задержал её за локоть. — И куда ты вечно спешишь? Думаешь, твоему попу нужно так много еды?       — Откуда ты знаешь? — девушка нахмурилась.       — Видел пару раз, как он возвращается от тебя под утро, — капитан все еще улыбался. — Странный у тебя вкус цыганка, меня не захотела, а с этим сычом носишься как со святыми угодниками.       — У вас тоже странные вкусы, — парировала цыганка. — Говорят, ваша невеста одна из самых красивых девушек Парижа, так чего же вам от меня надо?       — Ничья, — он усмехнулся. — Ладно, иди.       Он сел на коня и быстро скрылся из вида, прохожие с любопытством смотрели на некрасивую девушку, которая о чем-то говорила с необыкновенным красавцем. Агарь была довольна, что негодяем оказался не капитан, но все же кто? Разгадка нашлась ближе к вечеру, когда Жеан возвращаясь от брата столкнулся с компанией школяров, они уговаривали его пойти с ними покутить, но тот отказался. Тогда его приятель Робер Пуспен дав знак остальным себя не ждать взял Жеана под руку и отвел в сторону.       — У нас скандал, — сказал он сверкая от удовольствия глазами.       — Что случилось? — с любопытством поинтересовался школяр.       — Помнишь того молодчика из Пикардии, что должен был в этом году выпуститься, ну, тот что еще с тростью ходил?       — Да, Роже… — Жеан пытался вспомнить фамилию.       — Не важно, представь себе просыпается он сегодня по утру, а все его тело покрыто наростами и бородавками! — Робера трясло от восторга.       — Как? — меньше всего школяр был готов услышать это.       — Ага! Дурень сначала орал как резанный, а потом вроде как успокоился, о нем уже сообщили попечителю, но когда вошли в его комнату обнаружили, что он повесился.       — Повесился? — потрясенно спросил школяр.       — Ага, вот так, — и Робер высунул язык.       Они еще поболтали о том и о сем, после чего разошлись. Придя домой, Жеан первым делом побежал в комнаты Жискетты, здесь закрыв двери он поведал ей все что узнал. Девушка испуганно всплеснула руками. Они условились, что никому не расскажут о случившимся. Вечером Миро ругался, что больше никогда не станет давать в долг школярам, вот пожалуйста один из его должников Роже Пулен сегодня вздернулся! Жеан взял дрожащую руку Жискетты и нежно её пожал.