seven wishes for sweet and mystery mikey way

When you can't get to sleep at night You keep fighting but you don't know why. There's a light on the other side. Waiting for you.

Cobra Starship — Beautiful Life.

      Иногда совершенно любые слова или замечания оседают, как никотин в организме, и какая-то часть тебя, подобно лёгким курильщика, становится нездоровой, еле держащейся от того, чтобы отказать совсем.       Питу, как и всем людям, такие слова говорили. Некоторые до сих пор остались где-то внутри — детские травмы и слова людей, на которых он равнялся. Было больно, когда тебя оскорбляли люди, которым ты бы доверил всю свою жизнь.       Но есть и другие виды таких слов. Они не злые. Они никакие. Их запоминаешь просто так. Они вклиниваются в мозг и не уходят оттуда даже на перекур.       А есть третий тип таких слов, и он приходится по душе большинству. Добрые слова. Пропитанные любовью, теплом и уверенностью. Часто о них в итоге забываешь, потому что на их место встают негативные. Ведь, как известно, мозг запомнит что-то плохое с большей вероятностью, чем он запомнит хорошее.       Питу врезались в голову добрые слова Майки, и он поспешил следовать им, пока на их месте не оказались слова, что уничтожат всю инициативу.       Вентц купил себе б/у бас-гитару и начал изучать всё, что только можно. В свободное время он учил песни, пытался играть по нотам, что было чертовски сложно, и уже начал придумывать какие-то обрывки песен.       Майки не писал сообщения почти две недели, а Пит его не беспокоил, думая, что они не настолько близки и что у всего, что относится к Уэю, своя причина.       Да, они не стали близки после того, как переспали. Кажется, только отдалились друг от друга. Это удручало, но кто такой Пит, чтобы пытаться даже намекнуть на то, что было и что Майки сам наверняка знал. Иногда Вентц превращался в детскую сломанную куклу, которая не умела говорить. Особенно про такие важные вещи.

***

      Прошло ровно две недели с момента, как Уэй не подавал признаки жизни. Пит пытался жить нормально, и у него получалось, просто иногда мысли о Майки захлёстывали. Но это было понятно: непросто не знать, что происходит в жизни человека, в которого ты влюблён.       Подушечки пальцев стали жёстче, и они болели уже меньше при игре на басу. Пит стал меньше читать, чтобы больше практиковаться. Это было необходимо, и Вентц обещал себе, что скоро точно уделит чтению несколько часов. Но, на самом деле, и на басу было здорово играть. Пит понял, что немного расстраивается, когда играет, потому что у него не всё получается. Но он пытается говорить себе, что это нормально .       Это нормально, когда что-то не получается с первого раза.       Нужно больше практики и любовь к тому, что делаешь.

***

      Майки написал сообщение спустя ещё три дня. Сердце Пита остановилось и ожило вновь.

Привет. Не хочешь сходить кое-куда сегодня? Это не желание, и ты можешь отказаться, но, поверь, место правда классное.

      А что мог ответить Вентц, который не работает сегодня в магазине?

Привет. Где и во сколько встречаемся?

      Только это.       Через несколько минут Майки ответил. Он написал, что лучше встретиться в пять вечера у вокзала, а потом дойти пешком, чтобы «не портить сюрприз». Пит написал что-то вроде: «О'кей», — и судорожно начал собираться, хотя было слишком рано.       Но это Пит. Который скоро встретиться с Майки. А когда Пит скоро встречается с Майки, он становится слишком нервным.       Подведённые глаза, кожаная куртка поверх красной футболки, немного узкие джинсы (первые, что попались на глаза Вентца) — и Пит готов. Немного покрутившись перед зеркалом, парень понял, что точно готов.       Но осталось ещё кое-что — Пит посмотрел на часы — ждать. Он взял книгу в руки и принялся за чтение. Пальцы перелистывали страницы машинально, и Вентц не понимал, сколько он уже прочитал. Он не читал книгу, нет, он её видел. Да так хорошо, словно смотрел фильм в кинотеатре. Образы в голове сменялись друг другом, словно в быстром танце, и Пит был так увлечён, что чуть было не пропустил будильник, установленный заранее. Это было нетипично для парня, который оделся за час до встречи, но иногда книги и правда погружают нас в альтернативные миры. Ох уж эти карманные телепорты.       Пит ещё около двух минут крутился перед зеркалом, чтобы удостовериться, что с его внешним видом всё в порядке, а затем выкурил сигарету на балконе. Ветер менял направление и иногда заставлял Вентца жмуриться и резко выдыхать дым. Напоследок Пит немного взъерошил волосы, а затем вышел из квартиры.       Листья кружились и летали, будто души людей, ищущие приют или место, которое могли бы назвать домом. Даже в куртке было немного холодно, но Пит решил не сосредотачиваться на ощущении, что его обволакивает лёгкий мороз. Тем более, когда Вентц сел на автобус, стало намного теплее. В наушниках играл плейлист с песнями 60-х. И Питу было хорошо. Очень хорошо.       Он выпрыгнул из автобуса на нужной остановке и поплёлся к вокзалу. Стало резко холодно, но через пару минут Вентц привык к этому ощущению и даже почувствовал некое тепло, скользящие по нему, словно лезвия коньки.       Здание вокзала было большим. Белый и зелёный цвета делали его намного статнее, а небольшие скульптуры придавали величественности. Вокзал был украшен так, словно это единственное важное место в городе.       Пит остановился и оглядывался по сторонам. Народу было много, как будто никому в этом городе не нужно было сидеть в офисе или где-либо ещё. Люди сменялись друг другом: некоторые заходили в здание, некоторые только подходили к нему. А Майки так и не проглядывался. «Привет. Где ты?» — написал Пит. Уэй ответил почти мгновенно:

Я внутри. Не хочу мёрзнуть

      Вентц поспешил к дверям здания вокзала. В сердце чувствовались нежность и тревога. Внутри, как ни странно, тоже было много людей. Все они копошились: кто-то доставал билеты, кто-то проверял рюкзаки, а кто-то просто стоял, нервно перебирая пальцы. Среди последних Пит и нашёл Майки. Он стоял в стороне и немного нервно пялился в телефон, иногда поднимая голову. Вентц пробирался через толпу, активно махая рукой, и Уэй заметил его через полминуты.       — Привет, — сказал Майкиуэй, убирая в карман телефон и наушники. — Ты не замёрз на улице?       — Привет, — ответил Пит и тоже убрал гаджеты. — Не особо. Но, если честно, на улице холоднее, чем я себе представлял.       — Да уж… — сказал Уэй. — Тогда мы можем взять кофе по дороге, если хочешь. По дороге есть милая кофейня. Но лучше взять кофе с собой: я хочу, чтобы мы побольше побыли в месте-сюрпризе, — он улыбнулся.       — Да, давай купим кофе. Я хотя бы не отморожу руки.       И парни, пробираясь через толпу нервных людей, выбрались на улицу. Питу опять стало холодно, но не так, как было холодно раньше: с Майки было как-то теплее. Как будто у него появился ещё один тонкий, но ощутимый слой одежды, подумал Вентц и поспешил ответить на вопрос Уэя, который услышал не до конца из-за обдумывания сравнения.       Город выглядел оживлённым, как и всегда. Кроме того, по улице ходили парочки, и Пит подумал, что, чёрт, вот бы и они с Майки были такой же «парочкой». Держаться за руки, мимолётно целоваться на улице — проявлять любовь в максимальной степени, которая вообще возможна. Но сейчас они просто друзья, которые переспали при первой встрече, потому что были пьяными в стельку, а теперь пытаются не вспоминать об этом. Ну, Майки пытается не вспоминать. А вот ванная Пита, наверное, думает, что Вентц вспоминает об этом слишком часто.       К кофейне они подошли через десять минут. Майки открыл дверь, пропуская Пита, а затем зашёл сам. Внутри всё выглядело действительно мило: гирлянды на белых стенах светились золотым, также к стенам были приклеены открытые книги (Пит сначала посчитал это ужасным, но, в конце концов, принял тот факт, что это тоже создаёт атмосферу), на каждом столике было нарисовано что-то, а персонал улыбался посетителям.       — Пит, ты здесь? — немного обеспокоенно спросил Майки, и Пит очнулся от разглядывания.       — Да-да… — ответил он. — Просто тут… интересно.       — Наверное, — согласился Уэй.       Парни примкнули к очереди, и уже через две минуты Майки озвучивал заказ: капучино с карамельным сиропом для Пита и латте с сиропом «имбирное печенье» для себя. Уэй расплатился за двоих, аргументируя это тем, что он вытащил Пита на улицу, и тогда получается, что технически именно из-за него парню холодно. Вентц тогда скептически на него посмотрел, но понял, что лучше не спорить.       — Как подписать стаканчики? — спросила бариста.       — Капучино — «Пит», латте — «Майки», — ответил Уэй.       — Хорошо, — с улыбкой ответила девушка.       Спустя пять минут, наполненных немного неловким молчанием и прослушиванием спокойной музыки, что доносилась из колонок, имя парней произнесла другая девушка у стойки. Майки взял свой кофе и передал Питу его. Они вышли из здания, и Уэй сделал первый глоток, а потом немного поморщился и сказал:       — Это не имбирное печенье. Что за херня?       — Дай попробую, — ответил Пит и сделал глоток кофе из стаканчика с именем «Майки» (он старался не думать о том, что это бесконтактный поцелуй). — Так это, наверное, карамель. Очень похоже.       — Боже, они, кажется, перепутали имена, — сказал Уэй, хватая стаканчик с именем «Пит» и делая глоток. — Точно! Это моё любимое имбирное печенье. Я их засужу, — он закатил глаза. — Ладно, пошли дальше. Кстати, как тебе твой кофе?       Пит пожал плечами.       — Нормальный. Не плохой и не восхитительный, скорее просто… хороший. Да, хороший.       — Ну и хорошо, — ответил Уэй. — Нам идти ещё примерно пятнадцать минут. Надеюсь, твои руки будут в порядке.       Было довольно шумно. Бессчётное количество машин и разговоров прохожих занимали все уши. Парни перекидывались парой слов, потому что нормальную беседу вести было невозможно. Этот шум пропал только через десять минут, когда Майки свернул в переулок, а Пит поспешил за ним.       — Как хорошо, что почти ничего на уши не давит, — сказал Уэй. — Я прокляну этот шум возле дороги. Я понимаю, что это звуки города и всё такое, но давай согласимся, что это были неприятные звуки города.       — Ну, звуки города, — начал Пит, — не должны быть приятными. Да и какими-то важными тоже. Просто шум и всё. Хорошо, что мы свернули.       — Да уж…       Весь оставшийся путь парни болтали о музыке. О песнях, что они слушали в детстве, что они слушали, будучи подростками, и что они слушают сейчас. Вентц с радостью понимал, что у них с Майки очень похожий вкус в музыке. Они слушают классический рок, который обсуждали в том крутом ресторане, куда Пит обязан пойти ещё раз, слушают что-то современное, и, что самое прекрасное, слушают они почти одинаковые вещи. Пит, кажется, влюбился в Майки ещё сильнее. Несите омеллу, кольца и священника.       Уэй свернул в последний раз, и Пит увидел сквер с голыми деревьями, зелёной травой и палатками, в которых что-то продавали. Подойдя поближе, Вентц понял, почему Майки привёл его сюда: все люди, кажется, состояли в субкультурах. Пит увидел девушку-эмо с розовой чёлкой и митенками, парня-гота с разрисованным лицом и в чертовски красивой одежде, да и вообще все люди выглядели так по-разному и одинаково одновременно.       — Как тебе? — поинтересовался Уэй, когда они подошли ко входу.       Пит казался озадаченным.       — Пока что мне нравится, — ответил он. — Но мы только пришли.       — Ой, точно. — Майки стукнул себя по лбу. — Короче, я надеюсь, что тебе понравится и потом.       Звучала музыка, и Пит не узнавал её. Он даже успел подумать, что ему здесь не место, но потом вспомнил про свои глаза и подумал ещё раз: «Может, подведённые глаза делают меня хоть немного похожим на остальных?» — и продолжил рассматривать всё и вся.       — Смотри, — сказал внезапно Майки, указывая пальцем на одну из палаток. — Надо заглянуть туда.       — Хорошо, — ответил Пит, и Майки взял его за руку, подводя к к палатке.       На парней смотрела довольно милая девушка. У неё были зелёные длинные волосы и странная одежда, и Вентц невольно на неё загляделся (на одежде было слишком много деталей, чтобы не обращать на них внимания), но опомнился спустя пять секунд.       — Здравствуйте, чем могу помочь? — спросила она.       — Мне нужны перчатки без пальцев, — ответил Майки. — Я видел, у вас есть одни с черепами. Они милые.       — Хорошо, — сказала девушка и улыбнулась. — У нас какие-то оставались, сейчас найду и покажу.       Через две минуты Уэй уже смотрел на перчатки. «Вот эти», — сказал он и взял перчатки в руку.       — Хорошо. Они стоят пятнадцать долларов.       Майки повернулся к Питу и приблизился к его уху.       — У тебя есть пятнадцать долларов? — спросил он.       — Да, — так же тихо ответил Вентц.       — А я кошелёк свой забыл… и случайно все остатки денег в кармане потратил на кофе… — Было видно, что Майки было не очень комфортно говорить об этом, но потом Уэй добавил то, что показывало, что ему якобы всё равно: — Тогда моё следующее желание — это чтобы ты купил мне эти перчатки, если тебе хватит на проезд.       — Хорошо, — улыбнулся Пит. Он порылся в кошельке и протянул купюры девушке.       — Хорошего вам дня! — сказала она. — Вы действительно милая пара!       — М-мы не пара! — сконфуженно ответил Пит, думая о том, что лучше бы они были.       — Пока, — сказал Уэй продавщице и показал на ближайшую, чудом свободную лавочку. — Пойдём.       Они разговаривали сидя около получаса. Потом они говорили стоя, и Пит параллельно осматривал людей. Все они выглядели замечательно.       — Я думаю, нам пора, — немного грустно сказал Уэй. — Мне бы домой, а то я ужасно замёрз.       Пит кивнул, понимая, что забыл про холод. Сам себе он сейчас казался печкой.       Разговоры не заканчивались даже тогда, когда они шли по переулкам. Майки тихо смеялся, Пит улыбался и думал, что станет безумцем от всех этих чувств, переполняющих его. Парни должны были скоро выйти на улицу, полную людей, но вдруг их окликнули.       — Эй, вы! — послышалось сзади.       Сначала Пит, как и Майки, не понял, что обращаются к ним.       — Я с вами разговариваю, ублюдки!       Парни обернулись, чтобы посмотреть, кого же окликают. Но когда они не увидели других прохожих, кроме, очевидно, того, кто кричал, и его банды, стало страшно.       Ещё страшнее было от того, что у многих на одежде была свастика, да и пострижены они были под машинку. Вентц и Уэй сначала оцепенели, но вдруг Майки ответил:       — Что вам надо?       — Да вот, хотели посмотреть на гомиков. А, может, и оставить пару синяков. Вы же голубые, да? — парень, говрящий это, выглядел потрёпанным, и у него отсутствовало несколько зубов.       — Конечно, голубые, — ответил Майки. — Ведь да? — спросил он, обращаясь уже к Питу.       Вентц ничего не успел ответить, как на его губы легли чужие. Он опешил, не зная, что делать. Язык Майки лизнул губу Пита, и тот слегка разомкнул губы. Вентц почувствовал, как чужой язык проходится по его зубам. Ещё немного, и у Пита бы, наверное, затряслись коленки, но Майки отпрянул и самодовольно посмотрел на банду.       — Фу, долбанные пидоры! — выкрикнул один из скинхедов, и вся группа начала приближаться к парням.       — Бежим, — шепнул Уэй Питу. — Раз, два, три! — Сказал Майки и, хватая руку Вентца, принялся бежать так отчаянно, как только мог, а Пит пытался не отставать.       Они завернули в какой-то переулок, почти уже умиротворённые, потому что выкрики и шаги не было слышно.       — Прости за поцелуй, — сказал Майки. — Я просто хотел их позлить. Они бесят.       — Меня тоже, — чуть расстроенно ответил Пит. Он надеялся на большее, но… такова, наверное, жизнь. Во всяком случае, для него.       Майки предложил отвезти Пита домой на своей машине, добавив, что забыл предложить это раньше. Вентц согласился, охватываемый странными чувствами.       Осталось четыре желания…