seven wishes for sweet and mystery mikey way

You make me feel so… (Oh, you make me feel the love.) <Cobra Starship (feat. Sabi) — You Make Me Feel…

      Дети — маленькие люди — ведут себя порой неугомонно. Они кричат, бегают и не хотят спать. А иногда, в праздники, когда их удалось уложить, дети просыпаются раньше положенного и не засыпают обратно. Обычно это происходит в рождество и в день рождения. Но также они могут так радоваться и от обычного дня. Или разговора. Им кажется, что всё будет прекрасно. Возможно, так и будет, пока им не стукнет по тринадцать. Жизнь — чертовски огромная задница.       Пит почувствовал себя таким же предвкушающим ребёнком, когда проснулся от уведомления раньше обычного и зашёл в сообщения. Майки написал сообщение раньше обычно.

Привет. Как дела? Надеюсь, я не разбудил тебя

      Пит никак не может поверить в то, что они с Уэем общаются. Переписываются каждый день, шутят, обсуждают что-то. Вентц чувствовал себя так, как будто находится в своём персональном раю.       Однажды Майки просто спросил, как у Пита дела, и вот он уже делает это на протяжении двух недель. Иногда они переписывались часами, говорили о самых разных вещах. Темы бурлили и извергались, они были похожи на сильное течение реки: парни скакали от одной к другой, но это было связано и даже немного плавно.       Пит до сих пор не мог поверить во всё это, но вот он уже печатает ответ:

Привет. Я нормально. А ты как? Если честно, ты меня разбудил, но это не страшно

      Конечно, не страшно, ведь ты мне написал, думает Вентц и встаёт. Ему нужно срочно покурить, так что он достаёт пачку мальборо с ягодным вкусом и зажигалку. На балконе довольно холодно, думает Пит, так что он берёт халат, который хоть немного должен защитить его от этой температуры.       Первая затяжка, и… всё остаётся таким же, как раньше. Это всегда немного удручает Пита. Кажется, что сигареты должны давать суперсилу, которая затмевает собой весь вред. Но нет. Они просто дают зависимость и забирают здоровье. Это обидно. Чертовски обидно.       Когда Вентц вернулся к телефону, то увидел уже два сообщения от Майки. Он писал:

У тебя же сегодня нет работы?

Пит, где ты?

      Вентц быстро строчит сообщение:

Я тут. Сегодня работы нет, а что?

      Уэй, конечно же, не отвечает на вопрос, а присылает новый:

А планы на сегодня есть?

      Пит около десяти минут пытался вспомнить все планы, которые у него когда-либо были, но понял, что их нет. Уголки губ приподнялись сами.

Неа

      И Майки пишет:

Тогда я обязан сходить тебе в гости сегодня. Это желание, так что не отнекивайся, если хотел

      Пит немного удивлённо смотрит в экран, а потом его брови приподнимаются. Он отвечает:

Хорошо. Щас напишу адрес. Ты только приезжай попозже, у меня бардак, который надо превратить в подобие квартиры

      Вентц пишет адрес и ненадолго откладывает телефон, чтобы приготовить завтрак. Это два бутерброда с маслом и лососем. Пит также заваривает кофе, и, когда всё готово к употреблению пищи, заходит в сообщения, чтобы прочитать то, что написал Майки:

Я уверен, у тебя там всё не так плохо

Я приеду где-то в пять вечера, хорошо?

      Пит отвечает согласием и включает подкаст, который не может дослушать вот уже три дня, хотя он, по меркам Вентца, довольно короткий. Бывают такие вещи, которые делаются с трудом, и, наверное, с возрастом приходит понимание, что из этого стоит сделать, применяя усилие, а что не стоит таких заморочек.       Осталось очень важное дело: уборка. Пит сначала ставит на место то, что точно можно заметить, а по прошествии времени он пытается убрать любую мелочь, потому что «о боже, Майки может заметить это, он ведь точно подумает, что я живу в бардаке». Время перед приходом Уэя можно было охарактеризовать как беспокойство и попытки убрать всё, что только можно. Но в итоге Пит остановился, когда понял, что он действительно слишком сильно придаёт значение вещам, на которые Майки даже вряд ли посмотрит.       Также сложным испытанием было дождаться Уэя. Цифры на часах путались, сливались и водили хоровод, потому что Пит не верил, что время идёт так медленно. Где-то на подкорке всё равно было желание выкинуть все вещи в окно и вытереть пол до блеска, чтобы в одном предложении нельзя было сочетать слова «квартира Пит Вентца» и «бардак». Не отвлекали ни книги, ни телефон, а сигареты Пит курить не стал, чтобы не пахнуть дерьмом перед человеком, который наверняка дымит так же.       Но стресс тоже занимал время, и Пит понял, что прошло не так мало времени, пока он пытался уничтожить свои мозги ими же. Остальное время Вентц делал что-то напоминающее разминку, а потом, когда он услышал звонок в дверь, понёсся открывать гостю так быстро, как будто от этого зависела его жизнь. Вспомнил он о страхе и застенчивости только когда увидел ангельские глаза. Иногда Пит сомневался, действительно ли они такие, но когда видел их снова, то опять умирал внутри и возрождался.       — Привет, — сказал Майки, поправляя очки и слегка улыбаясь. — Ты выглядишь каким-то взбалмошным. Всё нормально?       Блять, думает Пит, только увидел, и уже выгляжу не очень, ну что ж за дерьмо.       — Привет, — немного неловко мямлит Вентц, пытаясь делать вид, что говорит нормально и уверенно. — Конечно, всё нормально. Наверное, я выгляжу так, потому что не выспался.       — И чем же ты занимался вместо того, чтобы спать? — взгляд Майки становится изучающим, даже слегка угрюмым, и он сейчас похож на детектива из какого-нибудь сериала.       — Спроси у своей мамы, — ответил Пит.       — Только не говори, что ты тоже подсел на этот её бразильский сериал.       Майки аккуратно ступает по квартире, как Иисус — по воде. В любопытстве зыркает туда-сюда, изучает и принюхивается, как большинство животных в фильмах от National Geographic.       — Как тебе игра на басу? — спрашивает Уэй, когда заглядывает в комнату Пита. Гитара стоит на дешёвой напольной подставке.       — Не так хорошо, как хотелось бы, но всё же ничего так, — отвечает Вентц. — Тяжело играть без комбика. Меня, даже когда я сижу и вслушиваюсь изо всех сил, жаба душит.       — Я могу отдать тебе свой старый, — говорит Майки так, будто для него сущий пустяк. Будто у каждого дома есть как минимум два комбоусилителя.       — Эм, спасибо, но разве тебе не жалко? — Пит хмурится. — Я могу заплатить, если ты так хочешь, чтобы у меня был комбик.       Майки улыбается.       — Тем, кого жаба душит, отдаю бесплатно. — Он рассматривает свои ногти, сгибая пальцы. Рассматривает так, будто они прошли ни один приём маникюра, а не прозрачные и, очевидно, обгрызенные (либо Уэй очень криво их обрезает).       — Спасибо, — неловко выпаливает Пит и смотрит в сторону кухни. — Тех, кто меня обеспечивает, я бесплатно угощаю чаем.       — Ох, то есть до этого момента ты хотел, чтобы я платил за него?       — Конечно, — невозмутимо отвечает Вентц.       Интересно, всем ли он отдаёт свои вещи, думает Пит. Вдруг это я такой особенный? И сразу же после этого: Какой, к чёрту, особенный? Хватит надежд, потом будет только больнее.       Вентц заваривает зелёный чай, который ему привезла мать в свой прошлый визит. Эта женщина слишком категорична, чтобы попробовать новый сорт. На упаковке нарисованы узоры, чем-то напоминающие индийские, а добавленные для имитации «натуральности» травы напоминают марихуану (если говорить честно, то любые травы напоминали Питу марихуану). Взяв чашку «для гостей» идеального состояния и свою любимую со сколами в нескольких местах, он кладёт в обе пакетики и наливает воду из фильтра. Устанавливает на микроволновке время, захлопывает дверцу и ждёт, пока чашки перестанут крутиться.       — А моя мама всегда чайник ставит, — говорит Майки.       — Я знаю.       — Откуда? — Уэй приподнимает бровь.       — Говорили с ней после бурной ночи.       — Она в такое время уже спит, — фыркнул парень.       — Для меня она всегда делает исключение.       — Она очень скучная женщина, её коитусы не интересуют.       — А ты проверял, что ли?       — Заткнись! — Майки за одну секунду покраснел сильнее, чем за всю (уже их) «бурную ночь».       Микроволновка прозвенела очень вовремя, и Пит чуть ли не понёсся в её сторону. От чашек исходил слабый пар, и ещё лучше его было видно, когда Вентц поставил чашки на стол с характерным звуком. Майки отпил из своей кружки.       — Какой-то он не особо горячий, — сказал он.       — Ну, я подумал, что ты не хочешь обжечь язык, — пожал плечами Пит.       — А вдруг хочу? — Уэй поставил чашку на стол и ухмыльнулся.       — Для таких случаев у меня есть зажигалка, — не растерялся Вентц.       Разговор начался плавно и продолжался даже когда чашки уже опустели. Майки в основном говорил о своих любимых группах, а Пит пытался слушать, оперев голову на поставленные на стол руки, но большая часть слов всё равно пролетала мимо, потому что Вентц не мог не смотреть на широко раскрытые во время монолог глаза; на подрагивающие ресницы, когда Майки не мог подобрать правильное слово и думал; на длинные пальцы с огрубевшими подушечками, которые Пит в бессонные ночи представлял внутри себя.       — Ты меня вообще слушаешь?       Вентц похлопал глазами, сосредотачиваясь на голосе, который он хотел добавить в свой плейлист и слушать и в радостные, и в мрачные дни.       — Извини, я немного отвлёкся, — сказал Пит и потупил взгляд.       — А я знал, что неспроста ты не двигался уже целую минуту, — ответил Майки, хитро улыбаясь.       — Так… о чём ты говорил? — неловко пробормотал Вентц.       — Я хотел, чтобы ты продемонстрировал свои навыки.       — Продемонстрировал навыки? — Пит наклонил голову.       — Как ты играешь на басу. Я зря распинался всё это время? — сказал Майки притворно обиженно и выдохнул.       — Возможно.       Пит поставил чашки в раковину и позвал Уэя к себе в комнату.       — Можешь сесть на кровать, — сказал он.       — Как будто бы у тебя есть место где-то ещё, — съехидничал Уэй.       — Я заставлю тебя платить за чай, Майки, — пригрозил Пит.       — Ладно-ладно. — Майки в поднял руки в обороняющемся жесте.       Пит взял бас-гитару и надел на себя ремешок. Играть стоя ему было сложно, но хотелось произвести хорошее впечатление. Пальцы прошлись по струнам.       — Вроде, настроена, — сказал Вентц.       — Тебе надо третью струну подкрутить.       И Пит не стал спорить, покрутив колышек и спросив Майки, нормально ли звучит.       — Ага, начинай, — он потёр руки, как это делают мухи, а потом обхватил ладонями коленки.       Пит начал с простого, играя "(I Can’t Get No) Satisfaction", но неловко закончил, когда понял, что может сыграть и что-нибудь посложнее. Было сложно вспомнить песни, которые он учил и которые легко узнаются по партии баса, чтобы не мучиться сейчас, ища и включая нужную песню на телефоне. "Another One Bites The Dust" заставляла пальцы ходить ходуном и правильно ставить их в самый последний момент, но Пит, кажется, справился. Слабо улыбаясь, он сел на кровать после полминуты игры.       — Как тебе? — спросил он, заправляя за ухо прядь волос.       — У тебя хорошо получается, — улыбнулся Майки.       — Правда?       — Ты думаешь, я стал бы врать?       — Кто тебя знает.       На минуту в комнате повисла тишина. Воздух поднялся на несколько градусов, когда Пит понял, что их с Майки колени соприкасаются. Вентц аккуратно снял гитару и отложил в сторону, не прекращая смотреть на Уэя, который этот взгляд ловил и так же не открывался. Сердце пропустило несколько ударов, сжались пальцы на ногах. Пит слышал дыхание Майки, собственные вздохи вдруг стали необычно громкими. Вентц перевёл взгляд на губы Майки, чтобы, посмотрев снова в его глаза, увидеть, что Уэй пялится на губы Пита. Сердце пропустило ещё несколько ударов, когда Вентц начал медленно приближаться к чужим губам, опаляя их своим дыханием. Майки сидел неподвижно, понять его состояние можно было лишь по сбившемуся дыханию. Губы Уэя были обкусанными и твёрдыми, но Питу нравилось. Только вот Майки отпрянул от парня как только почувствовал чужие губы на своих.       — Мне надо бежать, — сказал он, исчезая в дверном проёме. Послышось копошение у входной двери, а после скрип, с которым она открылась, и щелчок, с которым она уже закрылась, оставляя Пита наедине со своими мыслями, из-за которых мозг хотел взорваться.       Осталось три желания…