Чёрная дыра: Расплата

В этот день Какаши с утра мучился паршивым предчувствием. Усталость. Тошнота. Головная боль. Спустившись у очередного дерева, Хатаке решил устроить небольшой привал. Эта миссия вымотала его. Глаз под хитаем монотонно пульсировал. Дзёнин называл эту боль "мелодия моей жизни". Он снял окровавленные перчатки, которые как и всегда, после каждой миссии, сжёг. Невыносимо. Невыносимо пронзать чьё-то тело райкири. Твёрдые кости с хрустом поддаются технике, а затем рука погружается в мягкую, почти податливую плоть, чтобы снова пробиться сквозь рёбра противника. Сердце. Сердце, которое ты пронзаешь, из последних сил содрогается, и ты знаешь, что это его конец. Пахнет мерзкой гарью. Застывший ужас на лице врага. Боль. Грусть и отчаянье. Он уже никогда не вернётся домой. В этот момент Какаши повторяет одну и ту же ошибку. Он отводит взгляд. Он просто не может видеть это. Ошибка, которая по его мнению, когда-то отнимет его собственную жизнь. Но не сегодня. Не сейчас. Угроза от Акацки ещё не устранена. Деревня ещё нуждается в нём. Это значит, он должен идти вперёд. - Какаши-сенсей! - раздался крик Сакуры. Хатаке поднял голову, наблюдая за голубым небом. Эти детишки ещё совсем не знают, когда нужно просто переждать. Полны рвения, сил, решимости спасти товарищей. Они ещё не знают, что иногда нужно закрыть глаза и оставить человека на пару минут в одиночестве. - Какаши-сенсей! - девушка уже тормозила коленками и готовила свои ладошки. Бледно-зелёный свет засиял почти мгновенно. Копирующий ненавидел это. Медики словно стирали доказательства. Заживляя раны, ему казалось, что он вовсе не сражался. Это неправильно. Он хотел, чтобы все раны оставались с ним. Боялся потерять себя. Свою человечность без них. Но кому об этом расскажешь? Смешно. Лицо юной девушки исказилось болью. Слёзы на глазах. Страх. - Всё в порядке, Сакура. Нам нужно идти. А им действительно нужно было идти. Команда Асумы нуждалась в них. Хидан не самый лёгкий противник. Какаши нутром чуял, что им нужно торопиться. Но эта битва прошла без них. Вернее, они смогли её только-только завершить. **** Дверь не была заперта, поэтому Какаши просто вошёл в квартиру. Минуя тёмный коридор, он остановился посреди гостиной. Один полумесяц отдавал немного холодного освещения. Он стоял там. Просто стоял. Его лёгкие издавали глубокий, хриплый свист. Напротив него, в дверном проёме из кухни, застыл мужчина. Минута. Две. Три. Четыре. Игра в гляделки достигла своего пика, и Хатаке просто рухнул на колени. - Прошу тебя. Прошу тебя! - сквозь отчаянье повторял полушёпотом дзёнин. Медленными шагами Ирука пересёк комнату. Рука, державшая кунай, расслабилась. Он смотрел на Копирующего сверху вниз. На мгновение он забыл, как дышать. Кунай впился на пару сантиметров под рёбра. Болезненный, сдавленный стон Хатаке. Копирующий с надеждой вскинул голову. Безучастные шоколадные глаза смотрели всё так же холодно. - Умоляю, - взмолился сероглазый гений. - Ещё не время, - сухо ответил Умино. - Я не давал тебе разрешения умирать. Он медленно вытягивал кунай. Мучительно и медленно вытесняя из головы Копирующего все мысли. - Я своими руками заберу твою жизнь, когда посчитаю нужным. Ирука ткнул пальцем в оставленную рану. Лицо Хатаке исказилось болью, но взгляда он так и не отвёл. В этих глазах он искал причину жить. Искал приказа жить. Всё, что ему было нужно, мог дать именно Ирука-сенсей. Он мог снять с него эту ношу. Умино мог дать ему то, что он заслуживает. Какаши впился пальцами в руку сенсея. Он боялся, что тот исчезнет так же, как и все его близкие. Его последняя надежда на сохранениe рассудка. Перед глазами встала пелена крови. Мёртвые тела. Крики павших. Дикий, гулкий вой райкири. Удар заставил прервать эту красочную картину. Кисть снова рисовала только Умино. Как же он жаждал этого. Он хотел наказания. Хотел боли и унижения. Какаши почти молил сенсея об этом. Чувства. Он хотел сбежать от этой чёрной дыры безумия. Хотел забыть все эти крики. В его ушах звенел плач матерей. Плач детей. Бессильное тело Хатаке свалилось на пол. Вот так ломается оружие Конохи. Вот так война охватывает твой разум. Ирука смотрел на бездвижное тело. Какаши минуты две назад потерял сознание. Оставить его так, бесчеловечно. Умино грустно усмехнулся. Бесчеловечно было всадить ему кунай под рёбра. Обрабатывать раны Ирука научился ещё с малых лет, поэтому и перевязку для гения Конохи он вполне смог сделать сам. Узнай о его состоянии Пятая, черт знает что бы произошло. Умино позаботится о том, чтобы вернуть Хатаке в строй. Асума мёртв, а на счету войны ещё один сломленный шиноби. 2:0 мать твою.