Лавандовый раф

Весь день Карина, едва выкраивая минуты между задачами, листала сайты с объявлениями. Экран пестрел яркими картинками квартир: белые стены, натянутые улыбки риэлторов, чужие интерьеры. Но каждая из них была либо на другом конце города, либо с ценником, от которого внутри неприятно сжималось. Казалось, весь город словно нарочно выскользнул из её рук. Сдавшись, она написала Денису. Пальцы дрожали, когда набирала короткое: «Помоги с жильём». Ответ прилетел почти мгновенно, и в нём слышалась радость, даже восторг: он всегда хотел, чтобы Карина переехала. Теперь, наконец-то, его девушка будет рядом — готовить, стирать, убирать. Да и то, о чём он давно мечтал, возможно, произойдёт: близость, которую она всё время откладывала.

***

Для Сергея же это была авантюра на грани безумия. Убийства богачей, тщательно продуманные и отточенные, по сравнению с этим казались образцом холодного расчёта. Теперь — либо его замысел сработает, либо он окажется в тюрьме. Третьего пути не существовало. Каскадёр отработал идеально. Сухие движения, никакой суеты — словно хирург, а не исполнитель рискованной задачи. Сергей не пожалел о деньгах: профессионал стоил каждой купюры. Сюжет ролика был прост и страшен: Чумной Доктор говорит на камеру глухим, будто из-под маски, голосом о том, что «чума беззакония заразила его последователей». Они убивают невинных, и лишь пламя способно очистить. Затем он входит в особняк Разумовского, обдаёт стены бензином и поджигает себя. Вспышка. Дом превращается в факел, а за ним загорается весь коттеджный посёлок. Конец записи. Кадры вышли пугающе реалистичными: огонь пожирал стены с такой жадностью, что казалось — это и есть реальность. Сергей возвращался в своё убежище, где пахло пылью и сыростью, чтобы закончить монтаж. За его спиной уже полыхало небо — алые языки пламени тянулись ввысь, рассеивая утренний туман.

***

К концу рабочего дня Денис ждал Карину в машине. Он не поднялся за ней — сидел в салоне, постукивая пальцами по рулю. Машина пахла сладкой жвачкой и бензином. Его квартира встретила её тишиной и запахом чужого быта. Хороший ремонт — бежевые стены, аккуратная мебель, уют от бабушкиной заботы. Карина внесла сумки, окинула взглядом комнату. Было чисто, но чуждо. До поздней ночи она разбирала вещи, шурша пакетами и вешая одежду на плечики. На кухне шкворчала сковорода — она готовила ужин, пока Денис сидел в гостиной, вцепившись в джойстик, и комната наполнялась гулом из телевизора. Ни слова помощи. Всё — теперь её обязанности. Лишь под утро, устав и сгорбившись, она рухнула на кровать. Утро не принесло отдыха. Денис, хрустя хлебом, невозмутимо сказал: — Теперь ты живёшь со мной. Значит, готовка, стирка, уборка — на тебе. Она умела всё это, но от усталости глаза слипались. На работе сидела за ноутбуком, клюя носом над документами. Даже крепкий кофе не мог разогнать туман в голове. На макбук снова пришли файлы. Но для проверки не хватало данных. — Марго, — позвала она тихо, будто боясь нарушить сонное состояние. — У Сергея в офисе стоит сигнализация? Я смогу туда попасть? — Сигнализации нет, — ответил ровный женский голос. — Сергей предоставил вам полный доступ ко всем помещениям башни. Карина удивилась: слишком уж открыто. Она поднялась наверх. Коридор был тих, свет ламп приглушённый. В офисе царил мрак: тяжёлые шторы впитывали дневной свет. — Марго, включи свет. С потолка вспыхнули софиты, осветив пыльные поверхности и холодный блеск металла. На столе её уже ждали аккуратно сложенные бумаги. Она взяла их и вышла, чувствуя, как пустое помещение будто смотрит ей в спину.

***

Вечером Карина вернулась домой на такси. Квартира встретила её звуками: грохот битв с телевизора, щёлканье кнопок джойстика. Денис развалился на диване. — О, пришла наконец. Готовь скорее ужин, — бросил он, не отрываясь от игры. — Ага… — ответила Карина устало, побрела переодеваться. К девяти ужин был готов. Запах жареного мяса тянулся по квартире. Она робко спросила: — Поможешь посуду помыть? — Ну у меня же ты есть, — хмыкнул он и снова исчез в мире приставки. Карина легла поздно, со свинцом в глазах. Утро встретило её всё тем же: сонливость, тяжесть в теле. На работе она ловила себя на мысли, что больше так нельзя. Сегодня вечером нужно будет поговорить. Убежать некуда, но молчать нельзя.

***

На работе всё шло в привычном ритме: кофе в стаканчике, ноутбук, книга записей. Она заметила встречи, назначенные Сергеем. — Марго, отмени все записи на сегодня, — сказала она, будто проверяя свои новые полномочия. К часу дня она занесла в офис Разумовского бумаги: шорох листов, запах типографской краски. Параллельно пришли письма от блогеров, готовых к рекламе. Она весь день придумывала макеты, сценарии, выстраивала концепцию. К концу рабочего дня всё было оплачено, и соцсети уже начали пестрить постами.

***

Вечером, вернувшись домой, Карина увидела знакомую картину: Денис сидел с джойстиком. Решила сначала приготовить ужин. Мясо с картошкой источало тёплый, пряный аромат, наполняя маленькую кухню. Она позвала его: — Денис, ужин готов. И… нам надо поговорить. Её голос прозвучал мягко, но твёрдо. Она вышла из кухни в коридор, чувствуя, как воздух будто сгустился, предвещая что-то важное. — Ладно. Давай, — произнёс подошедший парень, нахмурившись. Его голос звучал глухо, будто в нём пряталась раздражённая тень. — Что случилось? У тебя что-то стряслось? Если это Разумовский, то… — Стой, нет! — Карина резко вскинула руку, останавливая его. В груди теснило, дыхание сбивалось. — Дело не в нём, а в тебе… Почему я всё время делаю всё одна? Я же не служанка! Я женщина. Я имею право на отдых, на нормальный сон после работы. Почему я прихожу домой и снова вкалываю? Готовлю, убираю за тобой, словно раба. — Кажется, ты не поняла, — он прищурился и скривил губы в самодовольной ухмылке. — Ты женщина. А женщины должны готовить, убираться… и ублажать своих мужчин. Смекаешь? Когда ты мне уже дашь? — шагнул ближе, и от него повеяло резким запахом дешёвого дезодоранта, перебившего сигаретный дым. Карину словно окатило ледяной водой. Она отступила назад и сжала кулаки. — За такое отношение — никогда! Ты мне отвратителен. Ты понимаешь? Мне не хочется тебя! Когда ты уже одумаешься? На мгновение в его глазах мелькнуло что-то дикое, звериное. Мышцы напряглись, и прежде чем она успела отшатнуться, его рука взметнулась и обрушилась на её лицо. Хлёсткий звук удара разорвал воздух. Щёку пронзила огненная боль, ухо зазвенело. Губа лопнула, и солоноватый вкус крови сразу наполнил рот. — Ах! — Карина вскрикнула и схватилась за раскалившуюся щёку. Слёзы мгновенно выступили на глазах, размывая перед собой картину комнаты. Денис тут же побледнел, будто сам испугался того, что сделал. — Подожди… я не хотел… — он неловко потянулся к ней рукой. — Не трогай меня! — сорвался её крик, полный отчаяния и гнева. Голос дрогнул, но прорезал воздух, как нож. Карина рывком метнулась к двери, наугад дёрнула за ручку — и та поддалась. Она вылетела в подъезд, а следом на холодную ночную улицу. Воздух показался ледяным и резким, словно сам мир попытался отрезвить её. Где-то вдали мигали огни, урчал мотор машины. Она, не раздумывая, подняла руку. Такси с визгом тормозов остановилось, колёса скользнули по асфальту. — К Сергею Разумовскому… вот сюда, — запинаясь, назвала адрес, который выучила с визитки. В кармане вибрировал телефон — навязчивый, тревожный сигнал из другой реальности. Дверь дома с треском распахнулась за её спиной. Денис выскочил следом, но до неё уже не дотянулся. Машина рванула с места, и его фигура быстро осталась позади, растворившись в свете фонарей.

***

Разумовский подгадал момент, когда посёлок будто вымер. Лишь сторож, дремавший у ворот, даже не заметил ничего необычного. Сухой осенний ветер гулял по пустым улицам, и тишина стояла такая, что любой звук отдавался гулким эхом. Огонь вспыхнул внезапно — жадный, голодный. Он мгновенно взметнулся, срываясь на вой и треск. Дорогие дома, ещё недавно сиявшие ухоженностью, теперь горели, как факелы. Жар плавил воздух, заставляя его дрожать. Пожарные примчались поздно: от роскошного поселка остались лишь угли и обугленные скелеты зданий. Среди пепелища нашли тело — костюм Чумного Доктора, закопчённый и почерневший. Трудно было поверить, что это всё ещё человек. Сергей до сих пор дивился, как легко оказалось выкупить этот труп в морге, словно кто-то сам подыграл ему.

***

К полудню запись была смонтирована и выпущена в Сеть. Вечером она уже гремела на всех каналах. Заголовки вспыхивали один за другим, словно неоновые вывески: «Террорист мёртв: конец эпохи Средневековья?» «Феномен Чумного Доктора: герой или безумец?» «Фемида северной столицы: как один человек заставил чиновников взяться за ум?»

***

Ночью дом Разумовского погрузился в темноту. Сергей лёг, но сон не приходил. В груди скреблось чувство тревоги, липкое и назойливое. Он поднялся, прошёл по комнатам, выглянул в окна: улица лежала тихая, безмятежная. Ни движения. Ни шороха. — Нервы, — пробормотал он себе, возвращаясь в спальню. Но едва вошёл, как холод ударил в спину. На диване сидел человек. Чёрные крылья, сложенные за спиной, отливали матовым блеском, будто вылепленные из самой тьмы. Лицо… его собственное лицо. — Так-так-так, — голос раздался низкий, гулкий, будто откуда-то изнутри головы. — Избавиться решил, значит, от меня? Всё из-за какого-то ребёнка? Ты так и не понял: лес рубят — щепки летят. — Кто… ты? — слова дрогнули, пересохшее горло выдавило сипение. — Как кто? Я — это ты, — существо хрипло захохотало, и смех его напоминал клокотание болотной жижи. — Или ты всерьёз думаешь, что один смог убить столько людей? Сергей выдохнул: — Приплыли… Он должен был испугаться до оцепенения, но внутри звенела лишь пустота. Какая-то тупая обречённость. Он подошёл и опустился рядом на диван, словно перед старым знакомым.