Лавандовый раф

Парень схватил Дениса за плечи и оттолкнул на пару шагов назад. Трогать его не хотелось, но иначе нельзя — пока Карина не выйдет, этот незваный гость был для него словно раздражающий вирус. В голове Дениса всё скручивалось: он словно оказался второстепенным персонажем в сериале, где сценарий не пишет он, а кто-то другой, скрытый за камерами. В ушах звенело от злости, под кожей закипала горячая лава раздражения. Денис не стал сдерживаться. Он толкнул Разумовского, чувствуя хруст плеча под пальцами, запах чужого одеколона резко ударил в нос, а сердце застучало, будто соревнуясь с собственными руками. «Никто не смеет трогать меня без спроса», — бурчал внутренний голос, а тело реагировало мгновенно. Адреналин раскалял кровь, заставляя каждый нерв дрожать. Охрана, стоявшая неподалёку, повернулась, настороженно прислушиваясь к шуму. — А вот это было неприятно, — спокойно сказал Сергей, словно играя с огнём. — Избейте меня. Скажите охране, что ничего страшного не произошло. Давайте. Вы думаете, Карина до сих пор ваша? Тогда ударьте того, кто спит с ней. Она, кстати, не против. Эти слова взорвали Дениса. Сердце колотилось, руки сжимались в кулаки, пальцы горели. Он ударил Разумовского в ухо — звук удара разнёсся по асфальту, как треск сломанного дерева, боль пронзила и разом затуманила разум. Внутри всё бурлило: злость, обида, желание наказать. Боль была резкой, но не смертельной — лишь острая отметина на линии границ терпения. Разумовский прижал ладонь к месту удара, его губы скривились, глаза сузились. — Сразу бы так. Вы ведь всё решаете этим, — сказал он, больно улыбается, — с вашим-то умом только так и остаётся. Карина выбрала меня. Я умнее, сильнее, лучше. Денис схватил его за плечи с такой силой, что пальцы врезались в ткань пиджака, сквозь которую ощущалась жёсткая мускулатура. Он опрокинул Сергея на асфальт, чувствуя треск земли под телом врага. Сердце билось так громко, что перекрывало гул города и далёкий звон лифта. Он поднял кулак — но замер, когда встретился взглядом с жёлтыми глазами Разумовского. Всё вокруг будто сжалось в одном миге: только асфальт под спиной, дыхание, пронзительное и тяжёлое, запах пота и адреналина, и удары, которые обрушились на лицо Дениса. Он не сопротивлялся — сила, с которой его держали, была нечеловеческой. Лицо, обожжённое кожей и пульсирующей болью, менялось с каждым ударом, нос деформировался, кровь горьким привкусом застыла во рту. Когда руки Сергея покрылись его собственной кровью, он отступил, тяжело дыша, и холодно смерил Дениса взглядом, полным презрения и власти: — Ещё раз увижу здесь — пиздец тебе. Удачи всё это вылечить. С этими словами он развернулся и ушёл в стеклянную башню, оставляя после себя гул лифта, холодный ветер и запах железа и пота. Девушка металась по офису, ходила взад-вперёд, дыхание сбивалось, пальцы дрожали от тревоги. Её сердце, будто барабан, отбивало ритм ожидания. И вдруг — тихий металлический звук кабины лифта. Он пришёл. Выйдя из комнаты в офис, Карина сразу заметила руки Сергея — в густой, тёмно-красной крови. Сердце дернулось, но сам он прошёл мимо, не глянув даже мельком. Ему было всё равно. Его взгляд скользнул мимо неё, холодный и отстранённый, будто она — тень в его мире. Не понимал он этих нежностей, не ценил их. А что вообще Серёжа в ней нашёл? От него, как от Сергея, любви ждать бессмысленно. — Серёж… что случилось? — её голос дрожал, едва слышно, смешиваясь с гулом офисного кондиционера. — Тебе знать необязательно, — холодно отрезал он. Даже находиться с ней рядом ему было неприятно. Он привык к одиночеству, к пустоте, где нет лишних людей и ничего не отвлекает. Зачем Серёжа её сюда притащил? Какая разница ему, обидно ей или нет? Он направился к ванной, вода в трубах гудела, словно предвещая очистку. Там он смыл с рук всю кровь — и с души, и с кожи. Лицо побаливало, но он не обратил внимания. Всё это пройдёт. Карина застыла на месте, будто врезанная в пол. Она хотела пойти за ним, спросить, прикоснуться, но слова Сергея ударили по ней холодной плитой. Не трогать его казалось единственным правильным решением. С тяжёлым сердцем она вернулась в свой кабинет. Закрыла шторы вместе с Марго, чтобы городские огни не пробивали тревожный покой комнаты. Села за стол, подтянув колени к груди, включила сериал на ноутбуке — хоть что-то отвлекало от тревожного ожидания. В офисе у Сергея кипела работа. Костюм, в котором вершилось его правосудие, требовал доработок. Карина ушла — и это было только к лучшему. Пусть думает, что он всё ещё «тот самый Серёжа». Даже взглянуть в глаза не удосужилась — а ведь можно было многое понять без слов. Ближе к глубокой ночи работа была завершена. Детали костюма наконец заняли своё место, и он мог отложить всё до момента, когда придётся воплощать задумки в реальность. Пока что сжигать никого не хотелось. Карины рядом всё не было — и это тоже шло ему на пользу. Карина же, после сериала, успела поработать: разложить дела, чтобы завтра было легче. Она выключила ноутбук и вернулась в офис. Сергей сидел за столом, сосредоточенно изучая костюм, словно мир за стенами перестал существовать. Она даже не собиралась его трогать — сегодня не тот день. Взяв своё нижнее бельё и чёрный пеньюар, Карина ушла в душ. Тёплая вода обволакивала тело, смывая усталость и тревогу. Мысли о Сергее, о том, что Денис мог что-то наплести, плели клубок в её голове. Нужно будет с ним поговорить. Выйдя из ванной, она снова направилась в офис. Костюм был доработан, оставалось только проверить его визуальные детали на специальной программе. Сергей почти растворился в работе: всё внимание к костюму, никаких посторонних мыслей. И тут она вошла в офис. Значит, сегодня он спит не один. Её присутствие едва задело его, но край кровати — его выбор. Почему именно он на краю, а не она? В его мире это очевидно — хозяин всегда определяет правила. А Карина, по всей видимости, всё ещё думает, что это её Серёжа. Но мысли — второстепенны. Костюм снова поглотил его полностью, внимание было лишь к деталям, к точкам, линиям и текстуре. Мир снаружи перестал существовать: ни чувства, ни кровь, ни тревога — только работа.