Лавандовый раф

Карина проснулась около восьми утра, ощущая себя разбитой и невыспавшейся. С кровати она поднялась с трудом, надела домашние шорты и футболку и направилась в ванную. Пока чистила зубы, думала о завтраке: что приготовить, чтобы всем хватило сил и настроения. Прошло минут тридцать, а Сергей всё ещё спал. Девушка уже вовсю готовила сырники и заваривала чай — аромат свежего теста и травяного напитка наполнял кухню. К моменту, когда всё было готово и расставлено на столе, часы показывали девять. Сергей спал долго. Горло болело, голова раскалывалась, и каждый вдох отдавался острым дискомфортом. Таблетки были, но он не знал, какие можно принимать, поэтому просто оставил всё на самотёк. Открыв глаза, он обнаружил пустую постель рядом, а воздух наполнился знакомым приятным запахом кухни. Прямо в дверном проёме он столкнулся с Кариной. Говорить было больно — голос хрипел и едва подавался, но важнее всего было другое: она была рядом. — Доброе утро… — с трудом проговорил он. — Не хочешь объяснить то, что вчера было? Карина взяла его за руку и мягко подвела на кухню. — Доброе утро. Как спалось? — улыбнулась она, — А что вчера было? Я думаю… мы были в казино, а там сторонники чумного доктора хотели «развеселить» богачей… — Я не про это, — сказал он тихо, каждый звук давался с трудом. — Вчера со мной ты перестала разговаривать. Почему? Из-за того, что я сказал, что не хочу детей? Я не думал, что обижу тебя этим… но я правда их не хочу. — Давай не будем об этом, — мягко, но строго сказала она. — Сейчас позавтракаешь, а потом я дам тебе таблетки. Она подтолкнула его к стулу, сама накрыла на стол: кружки с чаем, сырники, конфеты. Села рядом, тихо наблюдая за ним. — Таблетки от чего? — спросил он. — Мы будем об этом, потому что вчера ты на мой ответ обиделась. Мне обидно. — Чтобы тебе стало легче, — сказала она, стараясь придать голосу строгость. — Я вижу, тебе плохо. Сначала завтрак, потом… Птиц, а если я буду беременна? — нерешительно спросила она. — Ты пока не беременна, — ответил он спокойно, — а если вдруг… мы воспитаем, как получится. Я сделаю всё, чтобы тебе и ребёнку было комфортно. А что ты подумала тогда? Что я отправлю тебя на аборт? Сергей всегда относился к детям с осторожностью, но к своему будущему ребёнку — иначе. Он представлял, каким может быть отец, хотя сейчас об этом думать было рано. Карина расчувствовалась, заплакала и потянулась к нему, чтобы обняться. — Я думала, ты скажешь… избавиться от него… — Ты что?! Никогда. — Его голос звучал с нотками обиды и даже злости, но руки сами обняли её, не позволяя противостоять. Они спокойно позавтракали, убрали со стола, и Карина дала ему нужные таблетки, отправив обратно в постель. Сама надела белую футболку и брюки, день обещал быть насыщенным. Поцеловав Сергея в щёку, она ушла, оставив его отдыхать. Лежать без дела было скучно, и мысли Сергея возвращались к планам. Вечером он намеревался выполнить задание — связано оно с казино, которое строилось на месте исторического здания. Костюм почти восстановлен, но сомнения в самочувствии ещё оставались. Смог ли он справиться? Но вера в собственные силы оставалась, и план на ночь уже был составлен. Несколько часов Сергей лежал в кровати с ноутбуком на коленях, погружённый в детали своего плана. Он отправлял документы в определённую компанию, тщательно проверял все нюансы. Глаза болели от усталости, а слабость, знакомая с прошлой ночи, вновь накатывала. Обычно объятия Карины помогали ему держать равновесие, но сейчас её рядом не было — она работала на первом этаже. Время тянулось медленно. Карина занималась делами на первом этаже: помогала сотруднице с документами, тихо заходила на кухню, ставила чайник, проверяла остатки сырников. Готовить что-то новое она не планировала: в холодильнике еды было достаточно. Сергей не заметил её прихода — был слишком погружён в работу. Ночью она его никуда не отпустит, это он уже понимал. Поэтому действовать нужно было тихо. План был прост: быстро выполнить задуманное и вернуться домой, избегая подозрений Игоря — лучшего полицейского города, которого знали как одиночку, способную справиться с работой за весь отдел. Но Сергей был умнее, и в этом он был уверен. Когда обед закончился, Карина решила проведать его. Она загрузила посуду в посудомойку, вымыла руки и тихо зашла в комнату. — Как ты? — спросила она, мягко озвучивая своё присутствие. Сергей поднял взгляд из-под рыжих прядей её волос. Гнев мгновенно сменился теплом. — Всё хорошо. А ты? Он закрыл ноутбук, чтобы Карина случайно не увидела деталей его работы. Таить от неё что-то было сложно, и рано или поздно придётся рассказать о плане. — Раз тебе лучше, я тогда пойду на первый этаж, помогать там, — сказала она. — И даже не поцелуешь? — снова прозвучали нотки обиды и лёгкой грусти. Его холодный взгляд растворился в теплоте и любви к ней. Карина смягчилась, подошла к кровати и осторожно коснулась губ Сергея своими. Мягкие, тёплые, с приятным вкусом — их можно было целовать бесконечно. Он поддерживал её ладонью за шею, наклоняя к себе сильнее. Поцелуй становился настойчивее, страстнее — его желание было невозможно сдерживать. Карина отвечала, но держала дистанцию: одежда и рабочие мысли напоминали о дне, который её ждёт. — Родной… Там меня ждут, — сказала она, прерывая поцелуй и глядя в его жёлтые глаза. — Скажи, что начальник разрешил тебе остаться со мной. И это не просьба, — мягко, но решительно произнёс он, осторожно наматывая на палец прядь её волос. Её запах был единственным, что давало ему силы. Это был человек, которого он любил всем сердцем. Карина улыбнулась. — Хорошо, если так хочешь, останусь с тобой. Она встала с кровати, сняла одежду, оставшись в нижнем белье, и вернулась на кровать. Боковым зрением заметила на ноутбуке карту города, один из районов. — Тебе зачем? — осторожно спросила она, замечательная и внимательная. — Это неважно. — Он обнял её, прижимая к себе. Потом слегка поправился, чтобы ей было удобно лежать на нём, открывая доступ к спине и плечам. Карина поняла, что вопрос остался без ответа, и тихо сказала: — Понятно… Она устроилась в его объятиях, и на мгновение мир сузился до тепла, дыхания и тихого шёпота. — Всё замечательно. Работа кипит. Свою я закончила и спустилась на первый этаж узнать, как там дела. У тебя работает девушка одна, она немного не понимает, что делать, поэтому я помогала ей. Сергей слушал, обнимая её крепче. В этот момент усталость и боль отступили, оставив только тепло и спокойствие, редкое и ценное, которое они умели создавать вместе. Карина подумала, что ничего страшного не будет, если она признается о своей помощи одной из сотрудниц. Вдруг из груди вырвался тяжёлый вздох. — И зачем такие вообще ходят на работу? — пробормотал он, явно раздражённый. — Надо бы проверить всё и уволить кого нужно. Серёжа понаберёт хер знает кого, а потом они не знают, что делать… — продолжал он, взгляд его был строг и немного уставший. — Как её зовут? Уволю её, и дело с концом. А ты ещё помогаешь. Зачем? Могла бы со мной быть. А ты — помогаешь всем, ходишь. Они сами прекрасно справляются. Парень не понимал, зачем вообще кому-то помогать. Она могла быть рядом с ним, а вместо этого ходила и раздавала свои силы другим. — Либо пусть поднимется ко мне. Я её всё равно уволю. Сначала поговорим, а потом уже пусть идёт, — добавил он. Карина нахмурилась: — Я не скажу. Девушка всё прекрасно умеет, просто запуталась немного. Я ей чуть помогла, подсказала, как правильно. Я тоже иногда ошибаюсь. Птица слегка нахмурился, но злость постепенно смягчилась, когда она осторожно поцеловала его в губы и провела рукой по щеке. — Всё хорошо. Я ручаюсь за неё, — сказала она тихо. — Вечно ты всех оправдываешь, — пробормотал он, ещё слегка сердито, но уже теплее. — То того ребёнка, теперь эту. Надеюсь, владельца казино ты не будешь оправдывать… Он злился на всех, кроме Карины. Свою злость он умел держать под контролем — особенно рядом с ней. Каждый его жест был осторожным: пальцы скользили по её щеке, нежно переходя на шею и ключицы. Ему нравилась её мягкая кожа, хотелось трогать её постоянно, ощущать тепло её тела. И нельзя было догадаться, что через несколько часов он пойдёт выполнять свой опасный план. Карина молчала, осознавая, что ничем не может помешать ему. — Обещай, что ты не пострадаешь, — тихо сказала она, чуть дрожа. — Я не смогу без тебя. — Я хоть когда-нибудь приходил домой пострадавшим? — хрипло, но уверенно ответил он. — Всё будет хорошо, обещаю. Он приподнялся, дотянулся до её лица и мягко коснулся губ своими. Поцелуй постепенно менял характер: становился глубже, настойчивее. Он перевернул её на спину, нависая сверху, и продолжал целовать, не отрываясь. Сидеть одному в комнате ему не хотелось, и теперь никуда она от него не уйдёт ближайший час. Карина хотела возразить, но не успела. Серёжа всё ещё ощущал лёгкую боль от вчерашних царапин, когда она помогала обрабатывать раны. Девушка мгновенно оказалась под ним, и поцелуй стал почти одержимым: он не позволял отстраняться, лишь углублял его, а её сопротивление постепенно растворялось в его настойчивости. Воздух постепенно заканчивался, и дышать становилось труднее, поэтому Серёжа пришлось немного отстраниться. Он посмотрел на неё, изучая глаза и губы. Яркие, мягкие — хотелось целовать их постоянно. В завершение он снова приблизился и чмокнул Карину в губы несколько раз. Он хотел выражать любовь не только действиями, но и словами, хотя с этим у него всегда были трудности — такому его не учили. — Надеюсь, ты не уйдёшь сейчас помогать этим бездарям? — тихо, с лёгкой угрозой в голосе, но с теплотой в глазах. — А то я очень хочу побыть с тобой. Девушка усмехнулась и пригладила ему волосы. Он пытался казаться злым и грубым, но в душе напоминал мягкого котёнка. — Не надо так о них. Они хорошие работники, — сказала она. — Для меня хорошая только ты, — пробормотал он, и в голосе сквозил тихий смешок. — А давай я тебя уволю? Будешь всегда со мной… если меня, конечно, не арестуют сегодня или завтра. Он лёг почти полностью на неё и вздохнул. Арест или неприятности могли грозить в любой момент, но сдачи не было. В крайнем случае — можно уехать в другую страну. — Что? Нет, не надо. Мне нравится работать во благо Vmeste. Ты чего? — Карина приподняла брови. Он мог бы её уволить, чтобы она целыми днями проводила время в этой квартире, ничего не делая. Но работа давала ей отвлечение, хоть и короткое. Когда птица лёг на неё, Карина на секунду задержала дыхание, тяжело выдохнув и устраиваясь поудобнее. Он был заметно тяжелее. — Могли бы каждый день вместе проводить… — начал он, тихо ухмыляясь. — Хотя ты бы мне надоела уже в первый день. Но вообще… обидно. Целыми днями практически не видимся. Только по обедам и вечерам. А ещё ты меня совсем не целуешь. Только по моей инициативе. Теперь ему нужно было всё её внимание. Он очень привязался и не мог провести день без неё. А она всё работала и работала. Если бы он не настоял, она бы ушла, и ему пришлось бы оставаться одному. Люди ему быстро надоедают, поэтому с какой-то стороны это было плохой идеей. — Сказал тот, кто сегодня ночью меня покинет. Мы можем куда-нибудь вместе съездить, погулять. Чем тебе не приятное времяпровождение? Карина понимала, что с таким режимом они быстро заскучают. Иногда нужна была перемена, а может, даже выезд за город. — И куда же мы гулять поедем? — спросил он. — Кстати, я могу вернуть Серёжу, потому что гулять мне не нравится. Слушай, а может, в другую страну переедем? Куда бы ты хотела? Идея звучала заманчиво. Ему надоел офис, а за границей никто не станет искать. Но в нём уже зарождалось тревожное чувство: сегодня или завтра что-то случится. Этого предчувствия он никогда не игнорировал. — Страну? Ты серьёзно? — Карина чуть приподнялась, вскинув брови. — Прям взять и уехать? — Да, прям взять и уехать. Ты не хочешь? На Карину смотрели два янтарных глаза, проницательные и одновременно тревожные. Взгляд такой, что от него становилось немного страшно. Возможно, переезд действительно был вынужденной мерой — скрыться от полиции, суда и майора, который уже что-то подозревал. Надо было уехать подальше. Швеция, Италия, Испания… Больше всего хотелось в Италию. Кто их будет искать там? Страна большая, а если объявят в розыск — нужно сделать так, чтобы никто не подумал, что это он. Подставить Игоря, и дело с концом. Карина смотрела в его глаза и думала о том же. Переезд в другую страну — большой шаг и большая ответственность. Одно дело уехать на отдых, другое — начать новую жизнь. — Я не знаю… Это большой шаг. Перемены. Но с тобой хоть куда. Я согласна, — тихо сказала она, улыбаясь, и чмокнула его в нос. Его лицо озарила искренняя, тёплая улыбка. Он даже сам удивился себе: никогда до этого момента не проявлял таких эмоций так открыто. Ему было хорошо, спокойно, уютно — почти до избыточного эмоционального насыщения. — Родная, я тебя так обожаю! — вырвалось из него, и слово «обожаю» звучало почти как признание в любви, хотя сказать «люблю» он бы не смог. Карина сияла. Её улыбка и поцелуй в губы наполнили комнату светом. Казалось, что всё вокруг стало немного мягче, и можно верить: они уедут, забудут все проблемы, как страшный сон. Ближе к ночи Карина вышла из ванной и направилась на кухню за водой. Сергей, вероятно, собирался в путь. Планирование счастливого будущего — одно, а дела — совсем другое. В офисе он надевал костюм. Настроение было отличным, но внутреннее чувство тревоги не отпускало: что-то должно произойти. Нужно было предупредить Карину, чтобы была аккуратнее. Последний элемент костюма на месте, он огляделся и выдохнул. Теперь оставалось только попрощаться. Шаги в глубине квартиры выдали, что девушка ещё не спит. — Карин, подойди ко мне, — голос звучал не как просьба, а как приказ. Птиц не умел просить прощения или говорить «пожалуйста», для него это было унижением. Полуобнажённое тело Карины появилось в дверном проёме офиса. Она держала стакан воды, подошла к нему, ступая тихо, будто скользя по полу на носочках. — Звал? — тихо спросила она. — Звал. Родная… будь аккуратнее. Я вернусь очень скоро. Ты сможешь быть осторожной? Ради себя… и ради меня. Ты — лучшее, что было в моей жизни. От этих слов становилось тяжело даже ему, словно отправляешь на верную опасность. Его руки сжимали её нежные и тёплые, а взгляд цеплялся за её глаза. Она казалась невероятно красивой, родной, почти до боли. Губы, лицо, взгляд — всё это он любил до беспамятства. Она слегка приподнялась на носочки и поцеловала его в губы. Нежно, осторожно, словно они были хрупкими. Этот момент был одновременно тихим и бесконечно важным, словно время замедлилось. — Я буду здесь. Буду очень осторожна. Тут я в безопасности. Пожалуйста… будь осторожен и ты. Она посмотрела ему в глаза и уперлась лбом в его лоб. — Я обещаю, что со мной всё будет хорошо. Вернусь так скоро, как смогу. Будь осторожна, — тихо произнёс он. Он чмокнул её в губы на прощание и ушёл, оставив девушку одну в тёмном, пустом офисе. Сердце Карина сжалось: он рисковал жизнью ради неё, ради их будущего и будущего города. Она стояла несколько секунд, глядя на закрытую дверь. Снаружи уже холодало, возможно, скоро пойдёт снег, но думать об этом было рано. Отопление в башне работало через раз, и от прохлады она непроизвольно поежилась. Карина вернулась в комнату, взяла ноутбук и забралась под одеяло, включив фильм, который не досмотрела ночью. Хотя на самом деле она лишь немного прикорнула, мысли не отпускали. Тем временем Птиц выполнял свою работу — находил дом, устраивал расчёт, уходил незамеченным. Но ближе к трём часам он вернулся в офис, буквально завалившись на диван. Усталость била сильнее, чем когда-либо: грудь тяжело поднималась при каждом вдохе, костюм сковывал движения, плечо болело от ушиба. — Любимый? — тихо произнесла Карина, войдя в комнату. Он сидел с закрытыми глазами, но ощущал её рядом, слышал тихие шаги, видел мягкий свет. — Я так по тебе соскучился… — голос был хриплым и тихим, слова прерывались паузами. — Только ты можешь… помочь мне… Карина подошла ближе и начала снимать костюм. Когда остались только штаны, она присела рядом и обняла его. — Всё хорошо? Что-то болит? — спросила она с тревогой. Любое прикосновение к плечу отдавалось болью, и он зажмурился, прошипев от неприятных ощущений. — Всё хорошо… ничего не болит, — успокоил он её. Его руки аккуратно обвили её тело, прижимаясь щекой к плечу. — Сильно больно? Покажи! — упёрто потребовала она, закатывая рукав его кофты. Он скривился от боли, но не сопротивлялся. Вид её волнения и заботы одновременно раздражал и трогал его. — Зачем тебе это? Мне не больно… просто забудь, пойдём спать, — прошипел он, но Карина была упряма. — Ушиб… синяк будет. Ничего страшного, заживет, как на волке, — мягко сказала она, чмокнув его в лоб, и помогла встать, чтобы идти в комнату. Птиц дошёл до кровати самостоятельно. Он снял костюм, окончательно расслабился и почувствовал, что боль почти ушла. Карина легла рядом, ощущая крепкие руки, обвивающие её тело. Ему хотелось её любви, тепла, чтобы она была рядом — здесь и сейчас. И наконец, хоть на короткий миг, они оба смогли ощутить покой, несмотря на усталость и опасности, которые поджидали за пределами комнаты.