На крыльях

Даже представить трудно, Как я смогу опять С вечера беспробудно, Без сновидений спать.

Страшно, что сил не хватит Выдержать до утра. Сядьте на край кровати, Дайте руку, сестра!

Все, кто болели, знают Тяжесть ночных минут… Утром не умирают, Утром живут, живут…

      Перед сном Эльза проверила своего незнакомца и, убедившись, что ему не стало хуже и он не собирается помирать, спокойно улеглась.       Она проснулась рано утром. Было темно, но ясно почувствовала, что на нее смотрят. Взгляд у него был настороженный и пристальный. Эльза приподнялась и села на кровать. Так и есть — пялился. — Ну, привет, — сказала она, улыбаясь. — Это хорошо, что ты очнулся.       Он ничего не ответил, только немного пошевелился и пощупал свою забинтованную конечность. — Я зажгу свет, — под ее кроватью стояла лампа, которую Эльза вытащила и повесила на крючок. — И, пожалуй, растоплю камин.       Он ничего не ответил и продолжал лежать, накрытый одеялом.       Подоткнув целую руку под голову, он внимательно осматривал убранство охотничьей хижины, то и дело смещая взгляд на Эльзу. Казалось, он был чем-то озадачен — то и дело на скуластом, разукрашенном лице проступала хмурость и непонятная строгость.       Эльза тоже следила за ним краем глаза. Немного нервировал его пристальный взгляд, однако ничего необычного он больше не вытворял, да и вообще не выглядел слишком эмоциональным человеком. Он беспокойно заворочался, поморщился, и снова обратил внимание на забинтованную конечность, снова осторожно потрогав ее. Затем сел на кровать, скрестив ноги и сгорбившись. Так он сидел, пока Эльза боролась с отсыревшими дровами, никак не хотевшими разжигаться. Наконец, одержав победу над противными поленьями, Эльза отошла от камина. — Я Эльза Скарлет, волшебница из… — она оборвала себя на полуслове, ненадолго задумавшись, и продолжила: — Я здесь на задании. Ты местный?       Он молчал. И Титания неожиданно вспомнила о своей ярой нелюбви к двум вещам — к ужасной громкой болтовне Нацу и Грея и гробовому молчанию от них же. И в тех и в других случаях тишина и шум обычно означали проблемы. Эльза, не дождавшись от него ответа, спокойно (пока еще) продолжила: — Было бы очень хорошо, если бы ты рассказал о подозрительных нападениях в этих краях. Я быстрее выполню миссию, — сказала Эльза и затем привела аргумент, как ей казалось, в свою пользу: — Кроме того, я тебя спасла. Ты замерзал и был ранен. Попался на глаза страшной твари? И откуда эти раны? В любом случае, тебя нужно передать в руки целителей. После завтрака и перевязки отправимся в Камелию, — поставила она его перед фактом.       Серьезно, мужчина, все еще сидевший на кровати, не выглядел здоровым. Он, несмотря на смуглость кожи, был бледен. Под веками залегли темные глубокие круги, а лицо, влажное и мокрое, блестело от обильного пота. Он, в ответ, отбросил в ноги одеяло, потрогал обрубок руки, сжав пальцами набухший кровью бинт и помяв его. Еле заметная морщинка, глубоко залегшая между странных бровей — единственный оттенок боли, который Эльза уловила, но и она быстро разгладилась.       Похоже, незнакомец о чем-то размышлял, долго и усиленно. И, как и в прошлые разы, не удостоил и репликой Эльзу, на что та только тяжело вздохнула. Очередной молчаливый эмо-бой в ее жизни? Загадочный и печальный, с трудной жизнью?       Нагляделась на… всяких неординарных личностей еще в Хвосте Феи, и почти не обращала на них внимания. Тот же Мистган никогда и ни с кем не разговаривал кроме мастера Макарова, игнорируя всех своих товарищей, и гильдию навещая только ради заданий S-класса.       Ну и еще все волшебники довольно странные личности со своими заморочками, и оттого Эльза практически не злилась, поймав себя на мысли, что почему-то считает этого человека волшебником.       А может, так и было. Его тело было сплошь покрыто, если не странными, то очень примечательными татуировками. Лицо, руки, бедра оказались увиты узорами синего цвета, считавшегося цветом эфира, волшебства. Потому Эльза не сбрасывала со счетов тот факт, что этот мужчина может быть волшебником. Немного странно, что от него совершенно не исходили волны магической энергии, и Эльза задалась вопросом, не скрывал ли он свою магическую мощь.       Взяв в руки немного опустевшую с прошлого раза аптечку, она кинул ее незнакомцу на колени, и, поймав его озадаченный и прищуренный взгляд, пояснила: — Бери. Тут лекарства, бинты, мази. Сможешь самостоятельно сделать перевязку?       Он нахмурил брови, посмотрел на Эльзу и затем — на аптечку, а после медленно кивнул. Сдув с лица мешающую челку, потянулся целой рукой к коробке, открыл ее и стал поочередно доставать бутылочки снадобий, бинты и вату, мази и лечебные гели — словом, вытащил все то, что было припасено у Эльзы с изрядным запасом.       Мелкие надписи на стеклянных пузырьках он читал, приблизив те вплотную к глазам с ужасным прищуром, превратившим глаза в узенькие щелочки. Казалось, он плакал — веки были влажны, глазные яблоки блестели, однако этому можно было дать вполне достойное объяснение — черная краска, толстым слоем лежавшая на веках, стерлась и вызвала сильное раздражение, в итоге вылившееся в покраснение и слезы.       Он с интересом рассматривал все эти банки, склянки, привычные большинству фиорцев. Вертел их в руке, хмыкал, пробурчал какую-то фразу на незнакомом языке себе под нос, поглощенный изучением.       Спустя какое-то время, отложил пузырьки в сторону и, бросив взгляд на пострадавшую конечность, аккуратно размотал небрежные повязки, швырнув окровавленный бинт на кровать перед собой. — Вода.       Эльза поставила на стул ведро с чистой водой и отошла к своей кровати за свитером — в хижине было довольно прохладно. Она гадала, почему ее незнакомец не дрожит, но, судя по всему, ему было комфортно и вовсе без одежды — он даже не стал подбирать ее, кстати, все еще сырую.       Он снова кивнул и уже целиком сосредоточился на руке. Поджав под себя ноги и прикусив клыками нижнюю губу, сначала промыл рану, затем наложил мази, то и дело морщась и поджимая рот, после взял бинт и начал его разматывать.       Эльза следила за его действиями краем глаза, а когда осознала, что весьма трудно самому себе одной конечностью делать перевязку, решительно шагнула в его сторону и выхватила из мозолистых, с неровно обрезанными ногтями, пальцев, марлю. Завязала волосы в хвост и наклонилось.       Он не возражал и охотно позволил развернуть себя полубоком, уставившись на ее алые волосы.       Так они просидели пару минут. Эльза безуспешно боролась с бинтами, пыхтя от натуги, а мужчина с еле уловимым интересом наблюдал за ее попытками наложить бинт ровно и красиво. Вчера это у нее не очень получилось — марля в итоге довольно быстро растрепалась, и если вчера Эльзу, озабоченную спасением жизни другого человека, это не особо волновало, а ее поспешность можно было понять, то сейчас она пыталась сделать как нужно. К несчастью, не очень получалось, поскольку Эльза обладала минимальными навыками в медицине и низкой сноровкой, если дело доходило до лечения. Появление Венди в их гильдии стало манной небесной, и Титания со вздохом подумала, что ее маленькая, но так много знавшая подруга давно бы вылечила незнакомца. Но Венди, сейчас состоявшей вместе с Чарли в Чешуе Змеи Девы, здесь не было.       Незнакомец, устав сидеть на одном месте, закинул ногу на другую, со вздохом указательным пальцем тыкнул в свою руку и прохрипел: — Неправильно делаешь.       Эльза подняла на него глаза, выругалась про себя, и без его, к слову, замечания прекрасно зная, что зря только переводит чистый бинт. Она размотала получившееся непотребство, кинула к камину и потянулась к новой пачке. — Возьми его в руки вот так, — показал он на пальцах, снова нарушив застоявшееся молчание. — Прислони к целой коже, но не слишком туго, — в ответ на вопросительный взгляд, нехотя пояснил: — Рука опухла из-за воспаления, крепко не мотай. Эльза выполнила его указания. — Потом обхвати руку вот так и начни мотать вниз. Следи, чтобы не соскальзывал. Закрепи пальцем и разрежь конец на две части. Сделай узел.       Получилось все не сразу, но мужчина стоически терпел ее хватку, иногда поправляя ее или повторяя сказанное несколько раз. В его словах чувствовался опыт, и Эльза подумала, что он вполне мог быть связан с медициной, хотя и не создавал впечатление человека, хоть когда-нибудь лечившего людей. Скорее, представлялся ей человеком, бьющим своим «пациентам» морду, и непременно со словами: «Ну-ка быстро будь здоров!». Эльза фыркнула от непрошеных и дурацких мыслей. Серьезно, внешностью и поведением он вполне походил на Гажила.       Закончив, она оставила его наедине со склянками, а сама поставила на огонь чайник и, бормоча под нос мелодию, принялась ждать, когда вскипит вода.       Мужчина, наблюдавший за ее приготовлениями к завтраку, встал с кровати, но не сделал и шага, как снова рухнул на кровать.       Раздраженно вздохнул и облизал губы. Вручив ему кружку с черным сладким чаем, Эльза подтащила к кроватям стол, достала съестное и жестом пригласила его разделить с ней трапезу. Он, однако, к еде остался равнодушен, больше уделив внимания своей кружке. Пару минут между ними стояла тишина, пока, наконец, он тихо, прерывисто дыша, не сказал, с громким стуком поставив перед ней склянку с кровевосстанавливающим. — Что давала?       Эльза оторвалась от клубничного кекса и недоуменно поинтересовалась: — О чем ты? — Об этом, — ответил мужчина и постучал ногтем по стеклу. — Это… — Кровевосстанавливающее, я вижу, — она кивнула, посмотрела на недоеденный кекс и закончила: — Помогает при потере… — Я знаю, от чего оно, — перебил он ее. — Здесь, по меньшей мере, двести пятьдесят, гм… — он замолчал, усиленно размышляя о чем-то. — Сколько я выпил? Она припомнила прошлый вечер. В тревоге и горячке после боя, кажется, дала ему попробовать склянки-банки, вчитываясь разве что в названия. Поэтому… — Все, — ответила она коротко, надкусив кекс и выудив из пачки другой, черничный.       Вкусно. В Крокусе нужно будет прикупить побольше таких. Как они там назывались? Эльза перевернула коробку, вчитываясь в название, и тут же фыркнула. «Девчачья радость».       Он посмотрел на нее каким-то непонятным взглядом, потом на пузырек с красной жидкостью, и снова на нее. Затем расхохотался и похлопал рукой по колену. Его смех оборвался также резко, как и начался, и мужчина, вернув самообладание, уже серьезно произнес: — Один миллилитр этого зелья восстанавливает литр крови в человеческом теле.       Его вспышка веселья привела Эльзу в недоумение, однако сказанные следом слова, изрядно напрягли. Осознав, что он только что проговорил, Эльза неверяще посмотрела на него, не зная, удивляться ей или умирать от стыда. Она вскочила и заходила по комнате. Бросилась к пустым пузырькам, с ужасом обнаружив, что не поскупилась на зелья и дала ему вчера очень много. Последним гвоздем в крышку гроба оказались мелкие надписи на этикетке с дозировками. — Кто-нибудь, ударьте меня, — выговорила она, и в ее голосе отчетливо слышалось раскаяние вперемешку с обреченностью. Незнакомец с ухмылкой наблюдал за ее метаниями, обнажив зубы широкой улыбке. Он потянулся к пирогу, с огромным удовольствием от него откусил и, прожевав, вымолвил: — Понятно, почему мне так хреново. Но ничто не может убить меня.       Эльза, постояв с минуту, вернулась за стол, и подперла рукой щеку. Есть решительно расхотелось, и даже любимый клубничный пирог не смог соблазнить ее желудок. — Будет мне уроком, — размышляла она вслух, поглядывая за уничтожавшим запасы ее еды мужчиной. — И даже благие побуждения не оправдывают той вины, которую… Хотя, погодите-ка, — прервалась Эльза. — Сейчас в тебе должно быть двести пятьдесят литров крови, и это я не учитываю и других зелий…       Мужчина продолжил невозмутимо есть. Потянулся к заварнику, долил почти до невидимости в кружку еще чаю и стащил с тарелки Эльзы два куска пирога.       В ответ на ее полный нетерпения взгляд он просто пожал плечами и с самодовольной усмешкой сказал просто: — Магия.       Затем неохотно добавил: — Что не отменяет хреновость моего состояния.       Это прозвучало как факт, один из многих, и даже толики обвинения не закралось в его тон. Скорее, он просто озвучивал очевидное, однако Эльза снова ощутила, как внутри расцветает стыд — чувство, нечасто посещавшее воительницу и редко появлявшееся в ее жизни. Серьезно, она была довольно упряма и редко признавала за собой какие-то грешки. Даже полное отсутствие одежды на незнакомце так не смутило ее, как смутили его вскользь брошенные слова.       Он продолжил жевать, особенно обращая свой взор на сладости, водившиеся у Эльзы в избытке. И съел бы практически все, если бы Титания не отвоевала у него свою тарелку, непонятно каким образом перекочевавшую ему на колени. Она встала и, с горящей решимостью в глазах, поклонилась. — Прошу прощения.       Он махнул пирогом, обрывая ее поток слов. — Да забей, — потом, подумав, сказал с намеком: — Но если у тебя найдется еще стряпня…       Эльза кивнула и принялась доставать и пространственного кармана еду. Будучи волшебником, владеющим перевооружением, она таскала с собой не только доспехи и оружие, но и другие вещи, сугубо практически-бытового характера. Будь у нее желание, она могла бы превратить этот охотничий домишко в весьма комфортное жилье со всем необходимым. Сколько же он пробыл без помощи, что теперь так налегал на еду? Хватая что на глаз попадется, мужчина съел и кексы, и пирожные, закинул в рот горсть карамелек, которыми тут же активно захрустел. Подобрался к рулету и банке яблочного сока… И было закономерно, что своей прожорливостью он напомнил Эльзе одного небезызвестного огненного драгонслеера.       Долго ли, коротко ли, но с завтраком он закончил и лег на спину, подложив под голову руку и прикрыв глаза. Эльза, не теряя времени, оделась в теплые вещи и позвала его. — Хм? — Камелия. Я говорила, что после завтрака я отведу тебя в Камелию.       Некоторое время он молчал, раздумывая. — Я не оттуда. — Все равно. Тебе требуется медицинская помощь. Думаю, хотя бы один целитель да найдется. Ну а если нет, тут недалеко мой манокат, так что доедем с ветерком до ближайшего крупного города. — Нет.       Эльза цыкнула раздраженно. Она что, ребенка уговаривает? Что за ребяческое упрямство? — А я сказала — да. — А я сказал — нет. Оставь меня в покое, женщина. Мне не требуется врач.       И демонстративно отвернулся. Эльза сделала пару глубоких вдохов, застыв на месте, и устремилась к двери. Заставлять она никого не собирается. Будь он из Хвоста Феи то, вероятно, прикрываясь заботой о товарище, Эльза утащила бы его к Полюшке, от которой еще ни один пациент, к своему сожалению, не сбегал. Но он не из ее бывшей гильдии. И она не имеет права его заставлять куда-то идти. Как бы она себя ни убеждала, однако раздражение только вспыхнуло с еще большей силой. Не оборачиваясь, Эльза бросила: — Вернусь к вечеру.       Он неопределенно пожал плечами и накрылся одеялом.