Train Wreck

В комнате темно, пара продолговатых ламп на потолке едва ли способна наполнить помещение всем необходимым светом. Плитка, которой выложен пол, слишком холодная, чтобы по ней можно было ходить, не боясь простудиться. Мрачные картины на стенах не добавляют уюта, и всё вокруг как на подбор окрашено в металлические оттенки. Угнетающе? Может быть, но точно не для Нейтана Прескотта. Он провел здесь, в бункере, лучшие дни своей жизни, да и едва ли его когда-то смущала подобная атмосфера. Парень лениво лежит на черно-белом диване посреди комнаты, устало смотря на расположенную чуть поодаль треногу с установленной на неё дорогой фотокамерой. Кажется, он пытается то ли уничтожить её взглядом, то ли стать ею. Сложно представить, сколько прекрасных и одновременно ужасных снимков было сделано с её помощью. Эти стены слышали слишком многое: крики отчаяния, мольбы о помощи, тихие проклятия и даже иногда стоны вперемешку с тяжелым дыханием. Было ли ему стыдно хоть за что-то из этого? Едва ли. И уж тем более не за последнее. Его мысли заняты только одним: «Хочу быть всеми теми фотографиями, на которые ты смотришь с горящими глазами. Этой чертовой камерой, к которой ты так нежно прикасаешься. Прожекторами, которые освещают тебя. Вдохновением. Верной музой. Моделью для фотосессий. Твоим искусством». Нейтан приподнимается на локтях, чтобы взглянуть за диван, на рабочую зону с компьютером. Его учитель неподвижно сидит на стуле и держит в руках одну из многочисленных красных папок, пронзительным взглядом впиваясь в фотографии. Кажется, он даже не дышит, пока изучает изображения. Но вот он отрывается от своего занятия. Не для того, чтобы ответить парню таким же заинтересованным взглядом, а чтобы немного отодвинуться и достать рукой стакан с виски, что находится на другом конце стола. Прескотт хмурится и возвращается в прежнее положение, не желая наблюдать за тем, как наставник вливает в себя очередной стакан алкоголя. Его никогда это не напрягало, да и сам любил выпить, но в последнее время ситуация вышла из-под контроля. Джефферсон, по его собственным словам, вошел в творческий кризис. Постоянно перебирает старые работы, часами анализирует снимки и пытается по-новому обработать ранее сделанные фотографии. Если бы этим всё ограничилось, Прескотту бы было наплевать, но он чувствует, что всё рушится. Джефферсон раздражен. Всегда. Пытается приглушать своё состояние алкоголем. Наверное, шум в голове действительно невыносимый, раз теперь Марк видит своё спасение в алкоголе. Прескотт хочет быть и этим стаканом тоже. Ломается учитель, ломаются взаимоотношения, ломается сам Нейтан. Раньше он никогда не нуждался в наркотиках, если проводил время с Марком, а теперь они становятся неотъемлемой частью их встреч. Он каждый раз говорит себе, что больше этого не повторится, и каждый раз оказывается лгуном. Парень закрывает глаза и тяжело вздыхает, после чего выуживает из кармана таблетку, одним махом глотает её и неуклюже поднимается. Колеблется всего пару секунд, после чего кошачьей поступью направляется к наставнику, который сидит к нему спиной и всё так же сверлит взглядом фотографии в папке. Ученик подходит и осторожно кладет руки на плечи мужчине. — Марк… — пытается он начать разговор. — Что я говорил тебе по этому поводу? — незамедлительно доносится холодный ответ. — Не мешать, когда ты занят. — Именно. — Ты выглядел чертовски напряженным, вот я и захотел помочь тебе расслабиться и… Нейтан не успевает закончить фразу, как вдруг учитель закрывает папку и с шумом опускает её на рабочий стол. Он хватает руку, что лежит у него на плече, и поворачивается в кресле, заставляя парня согнуться. Прескотт ловит на себе ледяной взгляд и понимает, что мужчина раздражен. Снова. Железная хватка усиливается, фотограф притягивает парня ближе, после чего завершающим движением ставит того на колени перед собой. — Хочешь помочь мне расслабиться? — тихо произносит Марк, запуская руку в волосы ученика и рывком притягивая того ближе. — Так давай же. Нейтан отчетливо ощущает запахи одеколона и виски, поднимает голову и пытается уловить взгляд учителя, но лампы, словно, точно так же подчиняясь желаниям мужчины, освещают только пряжку ремня на брюках и папку с фотографиями моделей, что оказались достойными понежиться в лучах внимания широко признанного художника. — Ну? — мужчина сжимает в кулаке волосы юноши, заставляя того прикусить губу и незамедлительно потянуться расстегивать ремень.

***

Прескотт осторожно шагает по хрустящему под ногами снегу. Мимо плавно проплывают деревья и некогда зеленый и пышный кустарник. Местами видны заячьи и беличьи следы. Ночь неизбежно окутывает всё сильнее, не давая возможности разглядеть, что ждет там, в темноте. Он шаг за шагом продвигается дальше, но снег всё больше ощущается как болото, которое затягивает тем быстрее, чем активнее пытаешься из него выбраться. Нейтан останавливается и решает осмотреться, как вдруг белое полотно начинает окрашиваться алым. С линии горизонта несется волна крови, унося с собой всё, до чего может добраться. Ему не спастись. Крик застревает где-то в горле, и он лишь начинает бесцельно пятиться, не отрывая взгляда от убийственного явления. Пройдя так несколько метров, он обо что-то спотыкается и падает, после чего оглядывается и видит позади себя поляну, усыпанную трупами животных. Под ногами же обнаруживает самого себя – с застывшим в ужасе выражением лица, глазами навыкате и с полуразложившимися пальцами рук. Волна приближается слишком быстро. Нейтан закрывает глаза и ледяными от снега руками хватается за голову, стараясь хоть как-то абстрагироваться, но любопытство оказывается сильнее страха, и уже через мгновение он вновь, как зачарованный, устремляет взгляд на самого себя. Непреодолимое желание сделать фото, добавить к остальным в своей коллекции. Оно бы стало венцом, шедевром, что затмил бы все предыдущие однообразные снимки. Даже Марк бы восхитился таким кадром и наконец по достоинству оценил своего ученика, принял как равного себе. Прескотт судорожно ощупывает снег, надеясь наткнуться на заветную камеру, в конце концов посиневшими пальцами достает устройство, поднимает взгляд и понимает, что опоздал. Волна окрашивает весь мир в алый, и Нейтан погружается в темноту.

***

Юный фотограф продирает глаза и тут же ощущает невероятную головную боль. Дрожащими руками закрывает лицо, понимая, что так продолжаться не может. Наркотики помогают временно отключиться от неприятной реальности, но от себя не сбежать. Синяки на запястьях всё равно дадут о себе знать, очередная бутылка с виски так и останется стоять на тумбочке. Он не хочет становиться заядлым наркоманом. Он не хочет, чтобы Марк продолжал терять себя в дурной привычке. Парень медленно поворачивается на бок, чтобы посмотреть на учителя, который лежит на спине и размеренно дышит. «Наверняка ему снится что-то поприятнее, чем трупы животных и поляна снега в крови», — грустно улыбается Прескотт, вспоминая свой дурной сон. Юноша медленно пододвигается ближе и осторожно обнимает учителя одной рукой. В такие моменты он чувствует себя в безопасности, уголки губ едва заметно поднимаются, и он понимает, что ради таких моментов стоит жить. Чувствует себя близким, важным и нужным, ведь сейчас рядом с Марком не какая-то его очередная модель, а именно Нейтан. Значит, он особенный. Парень решает осмотреть комнату и хотя бы примерно понять, как же он провел ночь, но едва ли есть что-то, за что можно зацепиться взглядом. Типичная комната Джефферсона: хорошо знакомые темные обои на стенах, дорогой паркет и мебель цвета слоновой кости. Учитель обладает утонченным вкусом не только в отношении фото, но и всего остального тоже. Разве что бутылка дорогого алкоголя на подставке и разбросанные по полу вещи немного выбиваются из общей картины, но они и не были изначально задуманы. Взгляд Нейтана падает на хорошо знакомые снимки на стенах. Наверное, известному художнику они особенно сильно нравятся, раз он решил разместить их в своей спальне. Парень чувствует укол ревности. Разумеется, они прекрасны, и фотограф мастерски запечатлел всё, что хотел: и невинность, и страх, и красоту. Настоящее черно-белое искусство, безошибочно чувствуется рука мастера. Но как бы он всё-таки хотел быть на месте этих девушек, как бы хотел вызывать восхищение у единственного важного для него человека. Головная боль снова дает о себе знать, лицо парня искажается от неприятного ощущения, и он шёпотом произносит: — Блять... Но даже этого хватает, и мужчина медленно открывает глаза, щурясь от солнечного света, что упорно пробирается через неплотно закрытые шторы. Видя это, Прескотт нервно выдыхает и неразборчиво просит прощения, но Джефферсон, кажется, даже не слышит, только затуманенным взглядом смотрит в потолок. Не пытается прогнать, не злится и не выдает никаких эмоций. Нейтана это выбивает из колеи гораздо сильнее, чем если бы мужчина одарил его пощёчиной или покрыл матом. Он чувствует, как теряет контроль над собой, как распадается на тысячу маленьких эмоций: отчаяние, обида, ревность, злость, страх, обожание, тоска, привязанность... любовь? Сначала он начинает сдавленно всхлипывать, после чего переходит к истеричным рыданиям, не в силах остановиться. Прескотт сжимает ладони в кулаки и начинает колотить ими по подушке, после чего хватает мужчину за руку и кладет её себе на шею. — Ну же, сделай хоть что-нибудь, — Нейтан своими ладонями сдавливает с двух сторон руку учителя, пытаясь привести того в чувство и спровоцировать на действия. Марк переводит взгляд на заплаканное лицо юноши, после чего убирает руку с его шеи. Пустой взгляд пробирает Прескотта до мурашек, и он отворачивается. Слезы всё так же стекают по щекам, но он больше не издает ни звука, только периодически шмыгает носом. Достает с пола джинсы, запускает руку в карман и нащупывает заветные разноцветные таблетки счастья. Нервно дёргается и отбрасывает их куда подальше, понимая, что больше на это положиться не может. Прескотт встает и бесцельно подходит к окну, раздвигает шторы и на несколько секунд прикрывает глаза, позволяя им привыкнуть к яркому свету. Он скользит взглядом по заснеженным верхушкам деревьев и по-новогоднему украшенным домам, расположенным вдалеке. Память услужливо преподносит сцены из последнего кошмара, и он вновь ощущает, как сознание забирает его в водоворот эмоций. Он делает несколько глубоких вдохов и выдохов и понимает, что в этот раз переборол и не поддался. Идея сама собой приходит в голову, он поворачивается и, недолго думая, произносит: — Поехали в лес. Марк от неожиданности приподнимает брови, а после этого отвечает: — Тебе заняться нечем? — Сегодня новый год, и я хочу провести его с тобой. — В лесу? — В лесу. К Джефферсону возвращается безучастное выражение лица, он отворачивается и планирует вернуться в сон, из которого его так нагло вытащил Прескотт. Однако юноша, то ли потерявший всякое чувство страха, то ли находящийся на грани отчаяния, подходит вплотную к кровати и продолжает: — Нам обоим давно пора выбраться из всего этого. Мужчина, поняв, что можно даже не пытаться вернуться в мир сновидений, недовольно открывает глаза и садится на кровати, полностью игнорируя существование парня, после чего протягивает руку к алкоголю, что стоит неподалеку. Ловким движением Нейтан его опережает, хватает бутылку с виски и подбегает к окну. Мужчина громко выдыхает, поднимается с постели и двигается в сторону Прескотта, но тот уже успевает открыть окно и отправить сосуд в свободный полет. Он знает, что будет больно. Знает, что лучше бы выпил одну из многочисленных ярких таблеток. Знает, что такое с рук не сойдет. И всё равно не жалеет о содеянном. Закрывает глаза и уже через мгновение ощущает почти стальные пальцы на своей шее. — Решил, что имеешь здесь власть? — медленно произносит учитель. — Без меня ты никто. Я единственный, кому на тебя не наплевать. Одним движением мужчина прижимает Прескотта к стене и, сильнее сдавливая руку, тянет того вверх, почти поднимая над полом. Парень задыхается, хватает пальцами воздух и даже не пытается сказать хоть слово, попросить прощения или остановиться. Несколько долгих мгновений заканчиваются, Джефферсон убирает руку, и парень с шумом падает на пол. Марк немного опускается, двумя пальцами берет Нейтана за подбородок и поворачивает лицом к себе. — Цени мою доброту. Не всем повезло так, как тебе, — произносит он, после чего уводит голову парня вверх, чтобы его взгляд был направлен на снимки, которыми тот восхищался некоторое время назад. Марк поднимается и направляется к выходу, оставляя Прескотта лежать на полу. — Стань на один день моей моделью, — громко заявляет парень, впиваясь взглядом в удаляющуюся фигуру. Учитель останавливается, несколько секунд остается неподвижным, после чего оборачивается и задает один-единственный вопрос: — Ты вообще понимаешь, о чем просишь? — Я предлагаю выход из творческого кризиса. Взгляни на камеру с другой стороны.