What have you done/Что ты наделала

Реджина медленно села на угол кровати и поднесла кончики пальцев к губам. Они были слегка потрескавшимися и чувствительными на ощупь. Она закрыла глаза, все еще представляя губы Эммы на своих.       — О, мисс Свон, что вы наделали?

ХХХ

Реджина рухнула на кровать, свесив ноги, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. То, что началось как тревожное появление Эммы, которое, как она думала, закончится как всегда ссорой и выбеганием одной из них из комнаты, закончилось искренними признаниями Эммы, объятиями и поцелуем. Не просто поцелуем, а поцелуями. Она снова провела пальцами по губам, не совсем веря, что всего несколько минут назад они были полностью на губах Эммы. Она была удивлена и, возможно, попыталась бы отстраниться, но рот шерифа был слишком манящим, а ее губы слишком теплыми и мягкими, чтобы отказаться от них. Вместо этого она наклонилась и подстроилась под движения Эммы. Пока их рты соприкасались и играли, а языки дразнили друг друга, Реджина ухватилась за бедра Эммы и притянула ее ближе. Она чувствовала, как тает в блондинке, и ощущала желание овладеть ей, сделать своей. Но так же быстро, как все началось, все закончилось. Эмма отстранилась, давая им возможность перевести дух и осознать произошедшее. А потом она исчезла. Как магия Эммы осталась в комнате, так и ее поцелуй и ее слова.       — Что она сказала? Приподнявшись на локтях, Реджина оглядела комнату. В тусклом свете она знала, что все ее вещи лежат так, как она их оставила, но теперь, с появлением Эммы, ничто не было прежним. Казалось, внутри нее произошел какой-то сдвиг. Воздух вокруг нее стал немного легче, в нем ощущался аромат лаванды и чего-то еще. Может быть, это была корица? Она застонала, села, провела пальцами по волосам и со вздохом решила, что спать больше нельзя. Черт возьми, Эмма! Ты невыносима! Не потрудившись надеть халат или тапочки, она спустилась вниз и бездумно занялась приготовлением кофе. Сидя у кухонного островка и ожидая, пока кофе сварится, перед ней возникло лицо Эммы и снова она услышала ее слова.       — Он не тот, кого ты заслуживаешь. Он не знает тебя. Он отвергает тебя. Ты заслуживаешь того, кто хочет тебя всю… того, кто находит тебя захватывающей … того, кому интересно, каково это — обнимать тебя, целовать. Того, кто будет бороться за тебя. Того, кто любит тебя так сильно, что это причиняет боль. Неужели Эмма любила ее? Звук кофеварки вывел Реджину из размышлений. Она покачала головой и усмехнулась про себя. Нелепо! Эмма была пьяна. Скорее всего, это была просто шутка Эммы и всех этих идиотов «У Бабушки». Она допила кофе и направилась в свой кабинет. Если она встала так рано даже в субботу утром, то могла бы и поработать. Она села за свой стол, отпила кофе и посмотрела на аккуратные стопки на своем столе. Но вместо того, чтобы работать, она отвернулась от стола и посмотрела на задний двор и сад. Эта сторона дома выходила на восток, так что скоро она увидит восход солнца. Она продолжала потягивать кофе, наслаждаясь тишиной дома и возвращаясь мыслями к блондинке. Может быть, она и не была пьяна, но она пила. Она поджала губы и слегка улыбнулась, вспомнив вкус виски на губах Эммы. Ей понравилось. Она должна была признать, что многое в этом поцелуе ей понравилось. Она наслаждалась тем, как хорошо он ощущался, как хорошо они подходят друг другу, как быстро они преодолели первоначальную неловкость и как легко нашли свой собственный ритм. Реджина призналась, что такое влечение и химию невозможно подделать. Но как это было возможно? Эмма Свон, Спасительница, влюбленная в Злую Королеву. Она рассмеялась про себя. Ладно, может быть, королева не такая уж и злая, но все же именно она прокляла ее и ее родителей. Как Эмма могла принять то, что она сделала, и примириться со своими чувствами? Хотела ли она хотя бы попробовать, или просто была беспечной и импульсивной? А что подумают Белоснежка и Чарминг? Конечно, они подумали бы самое худшее и обвинили бы Реджину в том, что она наложила заклятие на их дочь. А Генри — что бы подумал Генри, если бы узнал, что его матери — кто? Встречаются, перепихиваются? Разве не так дети называют это в наши дни? Она нахмурила брови и покачала головой. Дальше так продолжаться не могло. Совершенно взволнованная, она быстро встала, едва не расплескав остатки кофе, и начала расхаживать по комнате. Слава Богу, что Эмма ушла. Кто знает, что бы случилось, если бы она осталась? Реджина остановилась у окна, поставила кофе и облокотилась на подоконник. Она заметила, что вдалеке сквозь темноту начал пробиваться свет. Она знала, что должно было произойти. Она притянула бы Эмму к себе и уложила их обеих на свою кровать. Она бы раздела Эмму, грубо и быстро, пока та не оказалась бы под ней обнаженной. Она бы потратила время на то, чтобы полюбоваться телом Эммы и подтвердить свои подозрения раз и навсегда — Эмма была восхитительна. Она бы исследовала всю Эмму губами, языком и руками. Ее спальня наполнилась бы звуками и запахами их занятий любовью: ее поцелуи на горячей коже Эммы, стоны и мольбы, слова Реджины, обещающие экстаз. Через некоторое время она вошла бы в Эмму, сначала осторожно, а затем все сильнее и глубже. Она не сводила с нее взгляда, с трепетом наблюдая, как Эмма раскачивается и извивается под ней, встречая ее пальцы, толкающие и тянущие ее тело. Когда она почувствовала, что Эмма близка к разрядке, она сделала бы паузу и прошептала: «Эмма, не закрывай глаза. Смотри на меня». И когда она потеряла себя в морско-зеленом взгляде Эммы, она вывела бы ее за грань. Она почувствовала бы, как Эмма пульсирует вокруг ее пальцев, как содрогаются их тела, слипшиеся от пота. Она положила бы голову на плечо Эммы, вдыхая этот сладкий аромат, который, как она теперь знала, был присущ только Эмме. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Она повернулась лицом к утреннему свету, опустилась и села на подоконник. Так и должно было случиться, потому что уже несколько месяцев она представляла себе именно это в своей спальне, кабинете и даже офисе. Реджина позволяла себе эти фантазии, потому что они были именно такими — мечтаниями королевы и ее прекрасного белокурого спасителя. Она убедила себя в том, что они никогда не будут исполнены, и это обезопасило ее. Но один поцелуй разрушил ее убеждения. Она увидела и почувствовала первый проблеск того, что они могли бы разделить и испытать вместе, и больше не могла отрицать свои чувства. Она хотела Эмму. Она была влюблена в Эмму. Теперь она была в ужасе.