Какой?

— Тебе обязательно было влезать в наш разговор? — раздражённо проговорил Америка, пытаясь не смотреть в глаза парню. — Я между прочим твой сраный зад спасал! — грубо буркнул Россия, прикладывая снежок к своей щеке. Германия, шедший позади них, виновато перемещал взгляд с одного на другого. С одной стороны, он просто хотел убедиться в своей правоте, а с другой, он же не виноват, что тот парень окажется на редкость агрессивным и хорошо так пропишем русскому по лицу, а потом их выгонят из заведения, правильно, не виноват, он же будущее не видит, верно. — От чего? — озлобленно обернулся на парня капиталист. — От неприятностей. — продолжал ворчать Россия, выходило у него это слегка коряво, оно и понятно, его щека не хило покраснела из-за удара и немного опухла. — Каких? — всплеснул руками Штаты. — Я просто флиртовал с тем парнем? Я же не насиловал его! — Ты пьян! — выкрикнул ему в ответ русский. — Кто знает, что ты или он с тобой мог вытворять! — Да, Россия, — язвительно произнёс американец. — в бары ходят напиваться, а не сидеть с угрюмой рожей! Из-за тебя нас выгнали! — он загнул палец. — Я лишился своей весёлой ночи! — он загнул второй палец. — И у меня испорчено настроение! — он загнул третий палец. Возмущению России не было предела. — Ну и поздравляю! — выкрикнул он, сжав кулак. — Очень рад за тебя! — Ребят, — растерянно подал свой голос немец, пытаясь остановить уже порядком злых друзей. — пойдёмте просто выпьем в другом месте, в чём проблема? — В том, что этот придурок не умеет себя вести нормально! — зло взглянул на виновато улыбающегося Республику США. — Ах так! — зло плюнул русский на его слова. — Так значит! Я веду себя как придурок! Ну и ладно! Празднуй всё это один, в своей компании нормальных людей, шлюх и пьяных парней, мне похуй! — он тут же развернулся и злым широким шагом, зашагал от них по тротуару. — Пошёл ты! — выкрикнул ему в след американец и точно так же зашагал бурча себе под нос что-то наверное обидное. Германия стоял и не знал в какую сторону ему бежать и за кем. --- В связи с последним инцидентом, Республика решил бежать в сторону Японии. Эти двое так и не разговаривали с того дня. Появляясь на собрания и молча просиживая на них задницы, удивляли Великобританию, вернее, США удивлял, а русский то обычно тихо себя вел, поясничал только когда американец начинал. Но словом и не обмолвились. Многие перешептывались по этому поводу, пока немец недовольно вздыхал, поражаясь их глупой гордости. Он то общался и с одним и с другим. Приходилось играть в глухой телефон, перенося слова от одного друга к другому. Формально они не говорили, но технически друг про друга знали. Однако сегодня Германии некогда было бегать у них гонцом, сегодня он работает с Японией и это был его шанс. У них были неплохие отношения с сыном Японской Империи, да и сработались они быстро. Япония был умным, сосредоточенным и на вид очень грубым парнем, не то чтобы его черты лица были грубые, просто он всегда ходил с серьёзным лицом и занимался работой. Скупость на выражение эмоций была намного выше, чем у России. Он был ростом ниже Германии, с суженными, миндалевидными глазами почти черного оттенка и белой кожей. Нос был маленький и острый, словно игла, а губы тонкими и почти прозрачными. Ходил всегда в строгой одежде и с документами. Волосы были коротко подстрижены, не армейская русская стрижка, но Рапунцель ему точно не быть. Самое интересное, цвет его волос был специфичным. Немец знал, что его друг подвергся влиянию атомных бомб, поэтому от природы темные каштановые волосы, где-то кусками были совсем белёсыми. В современном мире крашеные волосы не редкость, так что и Японию с его цветными волосами принимали нормально. — Здравствуй. — кивнул азиат, приветствуя облегчённо выдохнувшего немца, отделавшегося от двух своих детсадовцев. — Здравствуй, очень рад встрече с тобой. — улыбнулся Республика, зная, что в ответ ему просто кивнут совсем не поменявшись в лице. — На повестке дня много работы? — Для нас не очень. — Япония тут же обернулся к паре пыльных коробок. Германию радовало, что парень воспринимал его как равного себе. Видимо он всё же нравится азиату. — Разобраться со старыми документами и на этом закончим. — Хорошо. — без лишних слов кивнул немец, тут же приступив к работе. Прошло достаточно времени, прежде чем они закончили с этим завалом бумажек. Оба парня работали тихо и сосредоточенно, изредка перекидываясь техническими фразами, относящимися к делам, а не к дружескому разговору. Но вот когда всё было сделано, Германия всё же решился спросить друга об услуге. — Япония, — парень вопросительно обернулся на серьёзного немца. — можно попросить тебя об услуге? — Какой? — тут же серьёзно спросил Япония. Спасибо и на том, что хотя бы слушать стал. — Я хотел бы поговорить с твоим отцом, Японской Империей, могу ли я попросить тебя устроить мне прием? — республика держался очень стойко, пока Япония рассматривал его оценивающим взглядом. — Зачем? — нахмурился парень. Отцом он дорожил, тот пытался сделать всё для сына, хоть и был немного слишком эмоциональным и неуравновешенным. Японец всё равно любил его и в обиду бы не дал. — Это касается моего отца. — тихо выдохнул немец. Он подумал, что не может врать другу в этом плане. Доверие азиата, как и дружбу с ним, терять не хотелось. Всё-таки, Германия его уважает и очень рад, что ему довелось общаться и работать с таким смышленым парнем. Взгляд японца ненадолго стал холодным, но он спокойно выдохнул, прикрывая глаза. — Я могу попросить его, но не думаю что он согласиться. — помотал головой парень, удивляя немца, что был уверен в отказе. — Спасибо! — затронул парня за руки Германия, сияя своими рубиновыми глазами, заставляя азиата немного вздрогнуть от такого резкого и яркого проявления эмоций. — Не за что. — смутился Япония и отвёл взгляд в сторону от счастливо Германии. --- Через пару с небольшим недель немец уже с попкорном наблюдал за ситуацией между его друзьями. Они что, серьёзно не собираются говорить друг с другом всю жизнь? Да не может быть такого. Ладно американец, что будет заглушать свою злость в алкоголе и барах, а русский? Россия влюблён в США. Германия не хочет залезать в это, но прекрасно понимает, чем дольше его друг не говорит с объектом своего вожделения, тем злее и печальнее выглядит. Немца всё ещё удивляло, что видит это только он. В груди что-то сжалось и надавило на сердце, больно кольнув его. Республика волновался за Федерацию. Он хоть и выглядел сильным и вел себя так, будто ему совсем наплевать, в душе он наверняка очень сильно страдал и винил себя. Это очень странная привычка, присущая русскому, которую немец совсем не понимал. Россия был ужасно добрым и чуть что, бежал на помощь, а если что-то сделал не так или не сделал совсем, тогда корил именно себя за это, пусть и не рассказывал никому. США наверное должен это понимать. — Вы так и будете строить из себя злейших врагов? — обратился брюнет к русскому, что с усталым видом подписывал какие-то документы. — Мы не играем в злейших врагов, Гер. — выдохнул Россия, быстро перестав замечать Германию. — Мы просто не разговариваем. — Уже месяц почти. — нахмурился немец, присев рядом со столом парня и начиная прожигать того серьёзным взглядом, от чего блондину стало неуютно. — И что? — отвернулся русский. — Он сам не хочет со мной говорить. — Да ага, — усмехнулся Республика, пока Россия вопросительно изогнул бровь. — тогда почему вы всё это время через меня общаетесь? Засуньте свою эту гордость себе в задницу и помиритесь уже, у нас и без вашей драмы проблем хватает. — с самым серьёзным видом выдал немец. Федерация ошалело уставился на него, пытаясь понять, что он вообще должен сказать сейчас. — Но я собственно не за этим пришёл. — А зачем? — подал голос русский, благодаря бога, за то что Германия сменил тему. Про США говорить не хотелось. — Я иду на встречу с Японской Империей, поедешь со мной? — Нет, извини, не думаю, что он будет рад видеть русского в своём доме, да и у меня много работы. — неловко улыбнулся Россия, пока Республика согласно кивал. Его друг прав, Империя не жаловал Союза, поэтому Россию он в дом точно не пустит, ещё не факт, что сам Германия от туда пинками не полетит. — Ладно, но если я ничего не узнаю, тебе придется поговорить с твоим отцом. — немец встревоженно посмотрел на хмурого Федерацию. — Хорошо. — отвёл взгляд в сторону русский. --- Дому у Японской Империи был небольшим в высоту. Он скорее был большим участком на природе или дворцом, но только по канону Японских традиций с раздвижными деревянными дверьми, большим количеством светлых коридоров и отсутствием этажей или малоэтажьем. Что не говори, японская архитектура лёгких дворцовых домов немцу нравилось. Ничего лишнего, всё аккуратно и ухоженно, а главное просто и легко. — Проходи. — тихо позвал его Япония. Республика послушно разулся, оставив обуви при ступеньках, но потом замечая, что её относят в нужное место слуги, немного смутился. Японец быстро провел его по дому к главной комнате, где по предположениям брюнета находился сам хозяин дома. — Отец, я привел гостя. Можем ли мы войти? — Войдите. — Япония послушно приоткрыл дверь и тут же молча прошёл, присев на приготовленные подушки. Германия повторил тоже самое, даже с первого раза сев правильно. Он старался не делать даже лишних вздохов, боясь испортить эту встречу. Это была их Надежда, всё же поговорить с Империей легче, чем с СССР. Империя был чуть меньше сына, носил традиционную халатную одежду, немец точно не знал, как это правильно назвать. Кимоно? А его не только женский пол носит? Заморачиваться на стал. Лицо у мужчины было острым с ярко выраженными скулами и узкими змеиными глазами, под которыми виднелись небольшие синяки, последствия болезни. Длинные, почти черные волосы были сзади красными спицами заделаны в пучок, а затем ручьем спускались по спине, красиво переливаясь синим на солнечных лучах. Он выглядел как идеал с ровнейшими пропорциями и самым выразительным и притягательным лицом, чего не скажешь о его характере. Он был вспыльчивым и где-то даже маниакальным, что немного напрягало. А ещё под «халатом» носил катану с помощью которой, ещё во время второй мировой рубил всех направо и налево. Германия честно признается, ему было жутковато. — О чем ты хотел поговорить, Германия? — выдохнул клубы дыма из маленькой позолоченной трубочки японец. В помещении резко запахло запахом табака и ягод. — О моём отце. — четко произнёс Республика. Молчание немного затянулось. — И что ты хочешь узнать? — Почему у него такие отношения с Союзом? — Японская Империя прищурился, но немец держался достойно. — Какое-то время, эти двое были приятелями. Но потом Рейх предал СССР и пытался убить его народ, нацию и детей, не удивительно, что сейчас они хотят перегрызть друг другу глотки. — пожал плечами Империя, ненадолго отворачиваясь на красоты природы, что были видны из комнаты. — Приятелями? — неуверенно спросил немец. — Да, у них были общие интересы. — выдохнул старший японец. — Ты ведь знаешь, что они разделили Польшу между собой, тогда, в 1939ом. Думаю, они были даже ближе, чем мы с Итальянским Королевством к нему, когда состояли в Оси. — Но, что случилось потом? — неуверенно начал Германия. — Рейх предал его, жестоко предал. — Японец поглядел в окно, вспоминая те события. — Союз настолько этого не ожидал, что даже не сразу смог понять, что происходит. Наверное, это было больно. — Но почему? — Что почему? — вопросительно обернулся на парня Японская Империя. — Почему он его предал? — растерялся Германия. — Если они были на одной стороне, то почему? — Германия, — вздохнул с какой-то непонятной жалостью японец. — твой отец жестокий убийца и тиран, он никогда и не планировал  заводить дружбу с СССР. Рейх с самого начала знал, что воткнет ему нож в спину. И ему это нравилось. Ему нравиться причинять людям боль. И к сожалению, даже я не знаю его мотивов, если они вообще есть.— немец рвано выдохнул после этих слов. Правда чертовски горчила во рту. Конечно, он и сам знал, что его отец далеко не сахар. Он ужасный человек и мир ненавидит его заслуженно. — Зачем ты пришёл узнать об этом? — внезапно спокойно задал вопрос Империя, привлекая внимание парня к себе — В какой-то момент мне показалось, что он изменился. — отчасти это была правда. Когда Республика услышал это «хорошо» на том мосту, у него ёкнуло сердце внутри от того, насколько он был разбитым и хрустальным. Совсем не похож на обычный холодный и жестокий голос нациста, которым он устраивает скандалы с сыном. Ему показалось, что человек с таким голосом не способен на какую либо жестокость, но после слов старшего японца, немцу кажется, что его отец просто притворяется и в очередной раз хочет испортить кому-то жизнь. Он отличный актер и лжец, поэтому ему будет не так сложно. — Япония, — сын спокойно обернулся на голос отца. — приготовь нам, пожалуйста, чай — Хорошо, отец. — тут же кивнул младший и встав с подушки, направился к двери. Японская Империя внимательно проводил его взглядом и как только дверь закрылась, серьёзно уставился на витающего в своих раздумьях немца. — Германия, есть ещё кое-что… — тут же холодно начал японец. — Что? — неуверенно вынырнул из воспоминаний Республика и ничего не понимая, смутился.