Какой?

— Ситуация с подростками нормализуется. — спокойно проговорил министр, проходя с задумчивым немцем по коридорам. Германия поправил рубашку на шее заметно нахмурившись.Странно конечно, что все так быстро улеглось, тем более, когда приобрело такой резонанс. Экспертиза показала, что люди устроившие это просто сумасшедшие фанатики, большинство из них сейчас в психиатрических больницах, но в голове у немца не укладывалось, как на таких постах могли оказаться такие люди. — Это хорошая новость. — кивнул Республика. — А что насчёт денег государства? — Кстати об этом, — довольно закивал мужчина. — деньги уходили на финансирование дополнительных курсов и занятий в школах на развитие религии и верования среди молодежи. Отсюда вытекали и самоубийства. Министерство культуры и есть те воры, которых вы искали. — немец удивлённо взглянул на него. Если это правда, то дело решено, но имеет очень странные последствия. — Я займусь этим, передай мне в скорейшем времени все документы. — напряжено проговорил страна. Что-то не складывалось в его голове. Слишком очевидно и быстро, но с другой стороны. Германия всегда любил заморачиваться и предполагать самое худшее. Но как он мог допустить такую оплошность. Дети — это будущее страны. Парень старался всегда заботиться о них и предпринимал поправки и законы в их интересах. А теперь пропустил это направление религии и подверг их опасности. Чувствовал себя виновато. Немец радовался, что они всё это на корню предотвратили, но проверить стоит. Тем более, раз это касается детей. — Будет сделано, сэр. — тут же кивнул министр и они разошлись. — Не забудьте, вам обязательно присутствовать в такой ситуации при вынесении приговора. — Я понимаю. — утвердительно кивнул Республика. Он ждал этого, хотел самолично посмотреть этим людям в глаза, людям которые позволили себе манипулировать чьим-то хрупким сознанием в своих целях. Кстати о целях. Немец жаждал знать, зачем понадобилось проворачивать такое? Они получили то что хотели? Он спросит, возможность ему предоставится. Вот только боялся, что ответа он не получит. Распрощавшись с министром он уехал на работу. Уже в своем кабинете он, погруженный в раздумья, пытался решить головоломку в своей голове. Помимо обычной его рутинной работы, которой было много, его окружали ещё враждующие друзья, незаконченное дело (в его понимании) с подростками и что-то замышляющий отец. Японская Империя вчера рассказал ему кое-что важное, что касалось его отца. Он не просто так отправил Японию за чаем, та информация, что поведали немцу, не должна была коснуться лишних ушей. — Гер, — Республика удивлённо обернулся на вошедшего к нему русского, что держал в своих руках пакетик и два стаканчика кофе. — я принес обед. Уверен, ты опять о нем забыл. — Спасибо. — улыбнулся парень и тут же расслабился. Россия всегда приносил им обеды, они и ели втроём. Полтора месяца над. Германия нахмурился. Это продолжается уже слишком долго. Его друзья никогда не расставались друг с другом на столь долгое время, максимальным рекордом была неделя, но с тех пор, что-то изменилось. Брюнет печально взглянул на выкладывающего на стол еду Федерацию. С каждым днём он выглядел все более разбитым, навряд ли это кто-то замечал, но Республика видел. Смотрел на него и видел эту грустную улыбку, нервные движения и абсолютно потухшие глаза. Как же американец то этого не замечал? Русский аккуратно достал сладкий пирожок из пакета. Никто из них двоих не любил такие, его обычно съедал американец. Ждёт что наконец-то вернётся? Брюнет проглотил язык, сжимая кулаки. Германия знает, Россия уже давно не злиться и не обижается. А вот США, США оказался очень злопамятным и обиженным до мозга костей. Странно, неужели это настолько его задело? Или всё же причина в другом. Немец ещё не разобрался, да и спешить не хотел, были дела и поважнее. — Послушай, мне нужно кое-что обсудить с тобой. — серьёзно проговорил Германия, привлекая внимание парня. — Это касается наших отцов. — Что тебе сказал Японская Империя? — парни уселись друг напротив друга, тяжело разглядывая еду. — Что мой отец монстр. — вздохнул немец. — Мы оба не удивлены. — похлопал ему по плечу Федерация. — Но это не самое важное. — резко обернулся на него Республика, заставляя парня взволнованно отпрянуть. — А что? — взгляд немного напрягал русского. Неужели это что-то и правда серьёзное. — Он сказал мне, что Рейх ничего не делает просто так. — закатил глаза немец. — То есть, если мы видели их двоих на мосту, это значит, что мой отец что-то замышляет против твоего. Опять. Союз скорее всего в опасности. — Россия замер. Союз никогда не был теплым и не показывал эмоции, но блондин знает, что хоть тот и выглядит холодным и безразличным, в душе добрый и всегда готов помочь даже самому последнему подлецу. И если то что сказал Германия правда, то Советы и правда в опасности. Русский закатил глаза, матерясь про себя. Жизнь его ничему не учит что-ли? Один раз повелся с этим нацистом, получил нож в спину, надо было запомнить урок. Нет он второй раз лезет в ту же пучину. — Россия, мы должны что-то сделать. — Я знаю. — серьёзно, и даже немного со злом проговорил Федерация. — Я сегодня же к нему поеду с разговором. — Хорошо, будь осторожен. — устало выдохнул Германия, отпивая от своего кофе. — С Союзом будет сложно поговорить про Рейха. — Ага, — грустно усмехнулся Федерация. — как бы он меня из ружья на заднем дворе не пристрелил. — Надеюсь, я ещё тебя увижу. — уже более тепло посмеялся Республика, смотря на такого уверенного друга. Разговор их стал переходить в более бытовую сферу, они смеялись и обсуждали последние новости, подшучивая друг над другом. Немцу нравилась такая теплота в друге, словно вернуться в родной дом, так обычно говорят. Он не знает этого ощущения, ведь его родной дом казался для него местом отчуждения и переступая его порог, он думал, что идёт на казнь. Но дом России он мог бы назвать родным. Тот всегда принимал его, не важно как вел себя Германия, что делал и чьим сыном был. Там было тепло и уютно, и русский улыбался ему. Это грело душу. Закончив с трапезой, они разошлись по кабинетам, оставив приятное ощущение у себя в груди. --- Россия ушел чуть пораньше с работы, предупредив Германию об этом и сразу направился к отцу, попутно обдумывая, как вообще начать с ним разговор о Рейхе. Не завалиться же он к нему в дом с криками о том, что СССР в опасности. Нужно было что-то плавное, что бы точно подвело к теме и натолкнула Союза на мысль, что нацист не беззащитный божий одуванчик, который страдает от наказания и людских порицаний, а всё такой же лживый и жестокий. Подъезжая к дому, он остановился у ворот, внутрь заезжать не стал, надеясь, что он ненадолго. Добежав до двери, он тут же позвонил в звонок и принялся ждать. В этом месте было приятно тихо. Жизнь в доме СССР как будто застыла, давая время передохнуть от суеты и ни о чем не заботиться. Дверь ему открыли почти сразу, не то, что в прошлый раз. На пороге стоял СССР. В свисающем, уже старом, свитере, в черных штанах и светлых, отливающих розовым оттенком тапочках. В руках у него была какая-то пыльная коробка, назначение которой русский не знал. Отец немного нахмурился, не ожидая увидеть сына, но тут же немного отступил, приоткрыв дверь. — Проходи. — спокойно проговорил он. — Спасибо. — русский заскочил в дом, скидывая пальто и разуваясь. Союз ничего не спрашивал, просто внимательно смотрел и ждал, обдумывая, зачем к нему пожаловал сын. — Ты чем-то занят? — внезапно спросил Россия, поправляя капюшон белой толстовки. — Решил разобрать чердак. — пожал плечами отец, чуть приподнимая коробку в руках. — А… — Я поговорить пришёл. — тут же перебил его младший русский. — Что-то важное? — бесцветно, что было свойственно Союзу, но не понятно России, проговорил первый. — Да, да, — закивал Федерация, проходя по прямой ближе к подъему на второй этаж, где следом был чердак. — ты можешь не отрываться от уборки, я просто хочу узнать кое-что. — СССР не придал этому какого-либо серьёзного значения и тут же зашагал за сыном, что сегодня был на редкость странным. Обычно он звонил и предупреждал, когда приедет, да и редко говорил с Союзом о чём-то серьёзном, только передавал документы и рассказывал иногда, что у него всё хорошо. Коротко и ясно. Но сегодня Россия будто был взвинчен чем-то и это казалось странным. — Аккуратно, тут шкаф подпёрт немного. — рукой указал Советы, от чего Федерация кивнул и сделал шаг назад от этого места. — Так о чём ты хотел поговорить? — принимаясь дальше трудиться в пыли, спросил у парня Союз. — С тобой в последнее время ничего странного не происходило? — внимательно вглядывался в фигуру отца Федерация. — Происходило. — кивнул Союз, удивив этим Россию. — Мой сын приехал ко мне и устроил допрос по причине, которую я не знаю. — он немного остановился, призадумавшись. — Очень странно. — Пап. — закатил глаза младший русский, понимая, что его удивление было просто ошибочно и не имело место быть. Чего он мог ещё ждать от отца. — Я серьёзно. — Нет, не происходило. — пожал плечами Советы и продолжил собирать какой-то хлам в коробку. — А пару месяцев назад примерно? — расспрашивал Федерация. — Нет. — снова пожал плечами Союз, но уже смутился. — И ты…ни с кем не встречался? — наседал парень. — Россия, — серьёзно обернулся СССР на сына, заставляя того выпрямиться. — что происходит? — Я просто интересуюсь. — сделал беспечный вид парень. — С каких пор? — продолжал серьёзно рассматривать сына коммунист. — Вообще-то обидно, — нахмурился Федерация. — я твоей жизнью интересуюсь хоть немного. В отличии от остальных твоих детей. — И что, я должен сказать тебе спасибо? — немного наклонил голову Союз, пока младший русский закипал от гнева. — Желательно бы. — с нажимом произнёс он. В глазах его мелькнул огонь. СССР не был хорошим отцом но и плохим тоже не был, однако почти все его дети не возвращались к нему, всё кроме России. Советы думал, что это из-за возраста. Федерация самый старший и знает чуть больше чем остальные, поэтому он приезжает к нему иногда. — Спасибо. — тут же отвернулся Союз, пытаясь прекратить спор с сыном. — Но я жалею о том, что никто из моих детей не приходит ко мне. — спокойно посмотрел он на до сих пор остолбеневшего сына. — И я до сих пор не понимаю, что ты хочешь сегодня от меня узнать. — Почему почти два месяца назад он оказался рядом с тобой? — после недолгого молчания, твердо выдал Россия, заставив отца затаить дыхание. Оба знали о ком идёт речь, но в один момент, СССР взял коробку в руки, вернув себе прежний вид. — Не понимаю о чем ты. — прикрыв глаза, произнёс он. — Да ладно, — с противной улыбкой, закатил глаза Федерация. — всё ты понимаешь. — Нет. — легко мотнул головой старший русский. — Отец, хватит мне врать. — разозлился Россия. — Я волнуюсь за тебя. Ты же знаешь, что он может сделать с тобой. Ты уже не настолько сильный, чтобы дать ему отпор. Твое здоровье оставляет желать лучшего. Понимаешь ты или нет? — Советы немного постоял, когда сын кричал ему в спину, но затем просто молча вышел за дверь, ничего не сказав. — Отец! — отчаянно выкрикнул Федерация. Но Союз тут же вернулся, серьёзно взглянув на сына. — Ты… — начал было он, как его уши уловили отчётливый звук хруста. Он отступил назад, пытаясь уйти, но ничего не вышло. Страх быстро сковал душу. — Нет! Стоять!