Какой?

Немец недовольно глядел на знакомый ему особняк. Японский стиль всегда был странным для него, но он бы не сказал, что это некрасиво. Наоборот, их домики создают спокойствие и какое-то неведомое соединение с природой, которое нацисту не понять. Он больше по металлу. С позволения СССР, что недовольно вздохнул и с вопросами «Зачем?» все же отпустил Рейха к другу. Правда, причина повидаться его не слишком то и устроила. Сидит там теперь один дома, дуется поди. — Рейх? — удивлённо воскликнул Японская Империя, что видимо решил поогуляться и вышел наткнувшись на немца, что скрестив руки, оглядывал пейзажи. — Привет. — приподнял брови нацист. — Привет. — и молчат. Смотрят друг на друга и молчат. — Я по делу. — серьёзно кивнул фюрер. — Чай, саке? — тут же пригласил его в дом мужчина. — Мне нужно оставаться трезвым, так что чай. — пожал он плечами, проходя за другом. — Ты же знаешь, Британия как прознает про это, бутылку саке мне в зад запихнет. — Скорее Союзу. — обернулся на него Империя. — Он же за тебя отвечает. — В какой-то из своих фантазий я бы на это посмотрел. — задумался нацист. — но сегодня не об этом. — японец ухмыльнулся, заваривая листики чая. Они оба присели на мягкие подушки, друг напротив друга. Рейх привык сидеть в этой позе, так что неудобства это не доставляло. Они часто так сидели с Японской Империей, только итальянец быстро уставал, за что получал угрозы в свой адрес, мол, пойдет на суши, если не перестанет выпендриваться. Тот отвечал, что лучше уж в пиццу, чем в эти рыбьи останки. — И что у тебя случилось? — внимательно посмотрел на немца Японская Империя. — Мне кажется, СССР мне нравится больше, чем просто друг. — четко ответил Рейх. — Тебе кажется? — подавился чаем японец. — Ладно, я в этом давно уверен. — отвернулся нацист. — Я не знаю, что с этим делать, потому что он холоден ко мне. — Могу только порчу на него навести с помощью темной магии. — с уверенным лицом, проговорил Империя. — Я серьёзно. — внимательно поглядел на него Рейх. — Я знаю. — кивнул японец. — С темной магией шутки плохи. — Ты не изменился. — выдохнул нацист. — Зато ты да. — посмотрел в сторону азиат, удивляя немца. — Ты редко нам что-то говорил и в последние свои годы жизни как личности бредил. А сейчас пришел ко мне, спрашиваешь как тебе привлечь внимание человека, которого я ненавижу. Что случилось? — внимательно вгляделся в красные глаза Империя, заставив брюнета нахмуриться и замолчать. — Я просто, не хочу быть снова тем, кого называют монстром. Я не хочу совершать ошибок, ведь теперь я знаю, что мне есть что терять. — тихо произнес нацист. — Я хочу доказать, что я достоин сына и человека, который взял за меня ответственность и к которому я испытываю теплые чувства. Я хочу быть нормальным в глазах окружающих. — Рейх опустил голову. — Я знаю, в моей ситуации это сложно доказать, но я не имею право отказаться. — Японская Империя довольно посмотрел на друга. — Ты стал увереннее в себе. — кивнул он. — Ладно, но я не эксперт в любовных делах, напоминаю что мой брак закончился крахом. — Китай просто был мудилой, что бросил тебя с детьми. — пожал плечами немец. — Я не лучше. — грустно вздохнул японец. — Я не хочу об этом говорить. — нацист кивнул. — В любом случае, что у вас сейчас происходит с Союзом? — Мы иногда разговариваем, но он всегда так сухо это делает. Часто занят работой, хотя он вроде как на пенсии, или делами домашними занимается. Когда я начинаю намекать, он отрезает все мои намеки на корню. — надулся брюнет. — Он сказал мне, что он мой опекун и ни больше, ни меньше. — Он такой холодный. — отпил от своего чая японец. — Да, он бы и Титаник потопил запросто. — пожал плечами нацист. — Поэтому мне нужна помощь, я не знаю как привлечь его внимание к себе. Или хотя бы выяснить, нужно ли ему вообще это внимание. — Обычно в любовных делах у нас разбирался лапшичный мальчик. — пожал плечами Японская Империя. — Не думаю, что он захочет меня видеть. — грустно опустил голову Рейх. Честно признаться, он скучал по Итальянскому Королевству. Тому веселому, может немного глупому, но искреннему парню. — Я хочу извиниться перед ним. — Хочешь, чтобы я выбил тебе встречу? — приподнял брови японец, вопросительно уставившись на друга. — Если ты сможешь. — внимательно посмотрел на мужчину нацист. — Это паршивая идея. — покачал головой Империя. — Он тебя как огня боится, он Германию то недолюбливает. — Я должен хотя бы извиниться. — уверенно взглянул на удивлённого японца немец. — Я безмерно виноват перед ним, и знаю, что простыми извинениями тут не обойтись, но это хоть что-то. — А как же Союз? — прищурился Японская Империя. — Союз подождёт, — отмахнулся Рейх. — он не торопиться оказывать мне взаимные знаки внимания. — Хорошо, я тебя понял. — кивнул японец. — Я постараюсь устроить эту встречу. Позвоню Италии. — Буду благодарен. — улыбнулся нацист. — Будешь должен. — приподнял брови японец. — Хах, — нервно усмехнулся Рейх. — точно, я и забыл с кем имею дело. --- — Ты так и не помирился с США? — Германия недовольно посмотрел в экран телефона, отклоняя все звонки по работе. Сейчас у него законный перерыв на обед и он не собирается работать сверхурочно. — Я не хочу. — буркнул Россия, откусывая от своей горячей булочки с сахаром. Они оба шли по улице, разговаривая о произошедших событиях. — Это глупо, Россия. — отпил от своего кофе немец. — Вам явно не хватает друг друга. — Он сам виноват, нужно думать прежде чем говорить. — отвернулся русский. — Но ты ведь сам ему сказал, что он каблук. — внимательно посмотрел на парня Германия. — Разве это не так? — выразительно посмотрел на него русский. — Он мог бы быть сейчас с нами на обеде, если бы хотел, а он где? Правильно. С Лией скорее всего, он же постоянно с ней. — Она его девушка, конечно он будет уделять ей время. — закатил глаза Германия, не понимая, почему его друг не хочет просто признаться, что влюблен в Штаты. — Они мне оба не нравятся. — шикнул блондин. — Так что пусть сидят вдвоём и не приближаются ко мне. Знать о них ничего не хочу. — немец посмотрел на русского, как на тупого, но затем лишь выдохнул. — Он же наш друг. — серьёзно сказал Республика. — Вот только не надо тут коммунизма. — остановил его блондин. — Теперь это твой друг, а я с ним в ссоре. — Россия… — Германии резко захотелось дать парню подзатыльник. — Давай сменили тему. — Федерация отвернулся. — Ладно. — грустно выдохнул немец. — Как у тебя дела с Рейхом? — быстро спросил русский. — Я… — замялся Республика. — не могу привыкнуть, что он нормальный, ну то есть, он не нормальный, но он…нормальный…я запутался. — Хах, — усмехнулся Россия. — это, как-то резко свалилось на наши головы. Теперь твой отец просто есть, нормальный. — пожал он плечами. — относительно других твоих отцов. — Так ещё хуже. — закатил глаза Германия, но они вдвоем сразу засмеялись. — Как у тебя с СССР? — Честно, — Федерация быстро успокоился. — я даже не особо говорил с ним. Да я и не хочу. — Ты снова уходишь в себя. — зло, но заботливо проговорил Республика, потянув друга за ухо на себя. Россия ойкнул. — Ни с кем не разговариваешь. — С тобой разговариваю! — зашумел русский. — А ещё? — внимательно поглядел на него Германия. — Все. — недовольно буркнул Федерация. — Вот именно. — утвердительно кивнул немец. — Не надо снова в себе закрываться. Верь мне, что никто не сможет тебя обидеть, иначе, я распотрашу их. — он отпустил друга. — Мне сложно. — замялся Россия. — Почему? — прищурился Германия. — Все вокруг, только и врут. — опустил он голову. — Я хочу всем верить, но люди либо пользуются мной, либо врут мне. США, он ведь знал эту грань, но всё равно сказал, а ведь я доверял ему. Мой отец, не сказал мне ни слова о том, что когда-то было, и Рейх, такая большая ложь. Ты меня прости, но я навряд ли когда-нибудь смогу хотя бы доверять твоему отцу. Меня передёргивает от его глаз. Я не могу забыть то, что он сделал со мной в плену, не он, а его личность, но я запомнил его таким. Мне противно от этого. Я не хочу ни с кем говорить. Я просто разочаровываюсь во всем. — приобнял себя парень. — Россия. — приостановил его Германия, уверенно посмотрев на парня. — Да все мы не идеальны, но никто из них не хотел сделать тебе больно. Ты ведь дорожишь и США, и своим отцом, тебе стоит поговорить с ними. Про своего отца я молчу, я всё понимаю и не настаиваю. Все нормально. Я ещё сам не могу до конца принять это. — Но я… — испуганно посмотрел на него Федерация. — Я не позволю тебе снова закрыться в себе. — приобнял парня Германия, улыбнувшись. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня. — Спасибо. — улыбнулся ему Россия, чувствуя тепло и спокойствие.