Какой?

Россия неуверенно постучал в дверь, ожидая пока ему откроют. Можно только гадать, сколько сил ему понадобилось, чтобы приехать сюда и даже постучать в дверь, но он уже стоял тут без права убежать. — Проходи. — наконец дверь открылась. СССР выглядел спокойно, что напрягало Федерацию. Снова эта холодность и безэмоциональность, как будто ничего не поменялось. Они прошли на кухню. Россия едва уловил знакомый запах, внимательно осмотрев всю кухню. — Что ты готовишь? — тут же спросил парень. — Вишневый пирог. — коротко проговорил Союз и обернувшись на сына, слегка улыбнулся. — Для меня? — неуверенно указал на себя Федерация. — Я один его не съем. — пожал плечами Советы. — А ты постоянно его у меня выпрашивал, когда был по младше. — Россия удивлённо смотрел на отца, что отвернувшись от него, выкладывал аккуратные кусочки на тарелку, посыпая их сахарной пудрой. В голове промелькнула мысль, что встнепянула душу. А может, всё же что-то поменялось. — Я хочу поговорить с тобой. — на возвышенном чувстве быстро выпалил Федерация, когда СССР поставил пирог перед ним на стол. Мужчина вопросительно взглянул на замявшегося сына. — Что тебя беспокоит? — присел напротив Союз. Россия с секунду смотрел на него. Он уже и не помнит когда рассказывал кому-то о чём-то личном. — Я… — начал было Федерация. — я не знаю, что мне делать. Просто, вся эта ситуация такая странная. Все вверх дном. Я понимаю, что Рейх не виноват в том что 2…в том что он сделал со мной, но не могу с этим смириться и я не могу понять, как мне теперь быть с тобой, ты всегда так холоден, а теперь…теперь все по другому. Я просто не могу это принять. — опустил голову русский. — Послушай. — нахмурился Союз. — Ты и не должен, если тебе это сложно. Рейх сам знает, что виноват. Не нужно его оправдывать и решать, что с ним делать. Он сам понимает, что поступил не правильно и тебе не обязательно с ним общаться или как-то наставлять его на путь истинный, этим занимаюсь я. — СССР пожал плечами. — И да, наверное сложно принять меня и эту правду, но она есть. Мы с Рейхом совершили огромные ошибки, но их нельзя оправдывать, ведь мы сами сделали этот выбор. Мы могли быть умнее, лучше, но не сделали этого и в этом только наша вина. Не твоя. — Но он же, его отец… — начал было Россия. — Его отец был ужасным человеком, но это ещё не значит, что Рейх должен был стать таким. — серьёзно поглядел на парня Советы. — Он это понимает как никто другой. Не нужно оправдывать его действия действиями его отца. Он сам выбрал их совершить, поэтому сам и понесет наказание. — Но ведь это не справедливо. — отчаянно посмотрел на отца Федерация. — Если ты совершаешь ошибку, ты несёшь за неё наказание, всё верно. — внимательно посмотрел на Россию Союз. — Не надо думать, что Рейх беспомощный ребенок, которым манипулировали и который оказался жертвой. Он взрослый человек, который сделал свой выбор, взвесив все за и против, он понимает, что оступился и пытается это исправить. Не нужно бегать вокруг него с заботой. — серьёзно проговорил СССР, удивляя сына. — Тоже касается и меня. Россия, — тон отца чуть смягчился. — Если ты хочешь что-то сделать или помочь, то лучше спросить у нас об этом. В любом случае, мне уже легче от того, что ты приехал ко мне и наконец сказал, что тебя беспокоило. — Ты ждал меня? — растерянно посмотрел на отца Федерация. — Конечно. — глупо уставился на сына мужчина. — Мы вывалили на вас эту правду так внезапно, но мы никак не хотели, чтобы вы взяли на себя всю ответственность за это. Вы наши дети. Это нормально, если в коем то веке мы позаботится о вас, а не вы будете расхлёбывать наши проблемы. У вас и своих по горло. — Спасибо. — сжал кулаки Россия и опустил голову, поправил волосы. Стало легче, намного легче. — Спасибо, пап. — Не за что. — губы СССР едва дрогнули в улыбке, пока он смотрел на смущённого сына. Федерация прокашлялся, шмыгнув носом и улыбнулся в ответ. — Ты простыл? — внимательно поглядел на парня Советы. — Видимо, — замялся Россия. — у меня с утра была температура, но я её сбил. — Ты не меняешься. — покачал головой Союз. — Доедай и едь домой, отлеживайся, не хватало ещё развить какую-нибудь пневмонию. — Ладно. — виновато посмеялся Федерация. — Кстати, а ты куда такой красивый? — Рейх позвал меня прогуляться. — буркнул СССР, скрестив руки на груди и закрывая глаза. — Он вчера заезжал ко мне на обед, — серьёзно опустил голову Россия. — спрашивал про тебя. — Союз удивлённо посмотрел на сына. — Заезжал? — переспросил Советы. — Да, Италия его привез. — пожал плечами русский. — Намеренно? — внимательно посмотрел на сына СССР. — Ну да. — смутился Федерация. — А что? — Ничего. — качнул головой Союз. — Собираю все на него, мне ещё отчёты сдавать. — Понятно. — Россия продолжил есть, пока СССР задумчиво сидел и дырявил стол. Ему то Рейх сказал, что они случайно встретились и про то, что он спрашивал что-то у России про его отца не слова не было сказано. Врёт значит. Но зачем? А сегодня на прогулку позвал. Почему-то в животе все зашевелилось от большого сомнения. Что если прогулка лишь очередная эмоциональная ловушка? Опять заставит блондина привязаться и сделает больно. Союз ведь доверился ему. Однако странно, что нацист собрал всех своих друзей, может он и ещё что-то не договаривает Советам. Тогда плохо дело. На душе уже скреблась обида и какое-то большое разочарование, однако СССР отмел эти мысли. Возможно прогулка это просто прогулка. Возможно. --- — Я бы поел суши, или лучше пиццу. — потрепал свои волосы нацист. Они шли рядом друг с другом, по знакомым улочками для Союза и по совсем неизвестным для Рейха. — Моя еда тебя уже не устраивает? — приподняв брови, посмотрел на него СССР. — Устраивает. — скрестил руки на груди немец. — Тогда твои друзья плохо на тебя влияют. — отвернулся блондин, разглядывая густое белое небо, покрытое зимними светлыми облаками. — Сам то ты чего хочешь? — вопросительно посмотрел на друга Рейх. — Рисовой лапши. — буркнул Советы. — И мне ещё что-то предъявляет. — усмехнулся немец, смотря на надувшегося мужчину. Они много гуляли. СССР спокойно рассказывал о многих улицах, памятниках и обычных домах, магазинах, парках и ресторанчиках. В общем о городе, а нацист его внимательно слушал, изредка подшучивая из-за чего друг смотрел на него играючи, а иногда грозно. Однако Союз оставался холоден к нему, что напрягало немца. Он что-то делает не так? Может русскому с ним неприятно? Может он поторопился с прогулками? Почему он соврал? Один вопрос звучал у СССР в голове. Пока вроде это похоже на банальное свидание. Хотя навряд ли Рейх не извлекает из этого выгоду, ложь, она и есть ложь. Да и с чего бы ему вообще это лгать? Ну наверное, есть с чего, однако, сейчас то не то время и положение. Сомнения одолевали его, он ещё не до конца поверил своему теперь уже соседу. На улице потихоньку темнело, когда Союз все же предложил пойти домой. — Ты что, боишься темноты? — съехидничал нацист, довольно усмехнувшись. Советы посмотрел на него, как на дурака. — Нет, просто устал. — покачал головой русский. — Ой да ладно, — закатил глаза Рейх. — ещё немного можно погулять. — Рейх, — СССР хотел что-то сказать, но не успел. — Ты…! — послышался незнакомый голос какого-то мужчины. Он стоял позади нахмурившегося немца, ноздри его раздувались от злости и ярости. — Мерзкое отродье! — Извините. — серьёзно проговорил Рейх. Он со своим пробуждением часто ловил на себе странные взгляды, полные гнева на улице, но высказать что-то прямо в лицо пока что решился только этот мужчина. — Я вам помешал? — Ты ещё смеешь открывать свою кривую пасть, урод! Из-за тебя, из-за тебя нам пришлось пахать после войны и это из-за тебя моя мать сейчас инвалид, если бы не ваши солдаты, если бы не их зверство! Ты заслуживаешь смерти! — он кричал на немца, но тот был спокоен как удав и стоически все это выносил, но отступил назад, когда мужик кинулся на него с кулаком. Союз сказал ему, что его сразу упекут за любую агрессию и насилие в чью либо сторону, поэтому как бы тошно не было, руки Рейх всегда держал в карманах. И что делать сейчас со всё не представлял. Придётся только позволить этому ненормальному ударить себя, что ещё остаётся. Он закрыл глаза, когда заметная белая макушка едва промелькнула мимо него и защищая, встала перед лицом. — Союз! — ошарашенно вскрикнул фюрер, когда друг пошатнувшись, свесил голову от удара. СССР поджал губу по которой скатились капельки крови. Красный синяк быстро наливался под ней затрагивая подбородок. Глаза его были прикрыты белой челкой, но немного приподняв голову, он выглянули из-за волнистых локонов. Нацист застыл, увидев тот холодный взгляд, направленный на взбунтовавшегося мужчину. Советы выпрямился, спиной закрыв Рейх и выжидающе уставился на нападавшего. — Ты герой, но если ты признаешь эту тварь, то ты заслужил это! Вас обоих нужно изничтожить! — оскалился мужчина. — Он не тварь. — жёстко произнёс СССР. Немец застыл, удивлённо разглядывая спину друга. — Ты сражался против него! Разве он тебе не противен?! Зачем ты его защищаешь?! — кричал нападавший, становясь все яростнее. — Я сражался за то, чтобы в мире больше никогда не было насилия. — холодно уставился на мужчину Союз. — Чтобы таких, возомнивших себя богом, чтобы вершить самосуд, больше никогда не существовало. Я сражался за мир и мне стыдно, что все усилия, которые я приложил к этому так обесценены народами, ради которых я старался. — мужик кажется застыл, но тут же оскалившись, развернулся, обматерив страны, и убежал прочь, что-то крича про полицию. — Ты в порядке? — будто с цепи сорвался немец. — Да. — прикоснулся к челюсти русский, слегка нахмурившись. — Какой "да", — скрестил руки на груди нацист. — у тебя кровь и синяк на пол щеки, какой "да"?! — Все нормально. — покачал головой СССР, но к его удивлению, Рейх схватил его за руку и зло потащил в сторону дома, что-то ворча про то, что русский не должен был лезть, что это не его забота, как с Рейхом поступают другие. Они быстро добрались до дома. Нацист все делал молча и с очень недовольным лицом, словно ударили его, а не Союза. Усадив блондина на стул и приказав никуда не уходить, он ненадолго ушел из кухни, за месяц прекрасно выучил где что лежит. Вернувшись с аптечкой, он сел напротив затаившего дыхание СССР и порывшись в ящичке, достал дезинфицирующее средство, ватку и пластырь, а также мазь от синяков. — Не стоит. — шепнул Союз, пытаясь остановить его рукой. Будто никогда по лицу не получал. Переживет, но немец оказался настойчивым. — Положи руку. — коротко произнёс Рейх. Советы кивнул, покорно опустив руку. Аккуратными движениями он обработал разбитую губу и тонким пальцем размазал мазь, взволнованно оглядывая лицо смутившегося друга. Прищурившись, мужчина лёгким движением приложил тонкий слой ваточки и приклеил пластырем. Выглядело аккуратно и не сильно выделялось на лице. — Спасибо. — тихо шепнул Советы, прикоснувшись к лицу. Рейх выдохнул. — Не сильно болит? — спросил немец, привстав со стула. — Не сильно. — кивнул блондин. — Я пожалуй пойду умоюсь. — хотелось куда-нибудь деться от этой неловкой ситуации и лучше чем свалить в ванную, СССР ничего не придумал. Пока нацист уносил аптечку на место, русский недовольно разглядывал свое покрасневшее лицо в зеркале, легонько трогая пластырь. Надеясь, что не встретит друга в коридоре, он высунул голову из ванной комнаты и огляделся. Хотелось прилечь и успокоить свое сердце, но как назло, Рейх был тут как тут, он возвращался на кухню. Если бог есть, то это совпадение точно провернул он. Прятаться уже было некуда, поэтому нахмурившись, блондин вышел и прикрыл дверь. — Слушай, я хотел бы извиниться. — замялся нацист. — Я зря потащил тебя гулять, я же знаю, как ко мне относятся люди, я должен был предугадать, что у них будет такая реакция, когда они увидят нас вместе. — выдавил из себя немец. — Больше такого не повториться. — Так это было все же свидание. — наклонил голову Союз, сказав это будто самому себе. Он внимательно вгляделся в удивлённого немца. Рейх не был далеко глупым, поэтому сразу понял к чему ведёт его друг. Глаза его потемнели и он дёрнул губой. Сжав кулаки, он быстро подошёл к блондину из-за чего тот упёрся спиной в стену, выставив руки перед собой. — Серьёзно? — зло прошептал нацист. Союз и глазом не повел, лишь упирался парню в грудь руками, так как тот навис сверху, оградив путь отступления рукой. Русский решил ничего не отвечать, просто серьёзно смотреть на злого немца и ждать, когда ситуация сама собой рассосётся. — Да, — наклонился к лицу блондина Рейх, — это, — его глаза сверкнули, — было, — выделил он каждое свое слово. — свидание. — он выдохнул, прикрыв глаза. — Я не говорил тебе, потому что ты больше ничего ко мне не чувствуешь и не знал, нужно ли тебе это, но всё даже хуже, ты боишься меня, раз задумался о том, что я могу использовать тебя и опять сделать больно. Это меня огорчает, я спрашивал у Иты и Япо про культуру, мировой слад, чтобы знать о чем говорить с тобой, и к России я поехал только для того, чтобы узнать о твоих интересах. — его плечи напрягаясь и он поджал губу. — Ты мне больше не веришь, я же вижу. Прости, я пожалуй пойду. — он отстранился и уже было хотел развернуться, как тут же был схвачен за ворот и притянут обратно. Союз не долго думая, притянул лицо мужчины к себе и легко поцеловал прямо в губы. Незаметно, но почему-то так сладко. Рейх стоял, пытаясь не шевелится. Губы у блондина были мягкие, теплые, совсем такие, какими он их помнит. Внутри все трепетали от восторга, но в одно и тоже время летело в пропасть к чертям, разбиваясь о скалы. СССР отстранился, опустив голову и внимательно посмотрев на лицо нациста. Тот стоял с пугливым и вопросительным взглядом, боясь сказать чего-то лишнего. — Вечно всё приходится делать самому. — отвернулся русский. — Что? — потрясённо выдохнул немец. — Спасибо за свидание. — уголки губ Союза дрогнули в улыбке и он прикрыл рот рукой. — Так это значит…? — неуверенно начал Рейх. — Да, — кивнул Советы. — ты мне тоже нравишься, и всегда нравился. — немец застыл, видно было, как его глаза светятся от восторга. — Я знал. — ухмыльнулся он. — Рассказывай. — с каменным лицом проговорил СССР. Они засмеялись, словно в детстве. На душе стало теплее и спокойнее. — Но выяснить, почему ты вернулся нам все равно придется. — строго пригрозил мужчине русский. — Хоть все мое тело исследуй, — радостно выпрямился немец. — я весь в твоём распоряжении. — Дурак. — буркнул Союз. — А что? — придвинулся к телу мужчины Рейх, прикасаясь руками к тазу по бокам и мягко прижимая к стене. — Ты против? — он наклонился к лицу блондина, лукаво улыбнувшись, будто спрашивая разрешения. — Нет. — шепнул Советы. Нацист только и ждал разрешения. Он ласково поцеловал русского, проводя рукой по рубашке вверх, задевая ребра и прикасаясь к шее. Союз выдохнул в поцелуй, приподнимая руки и касаясь шеи немца, углубляясь, проводя пальцами по шее и зарываясь в волосы, слегка растрепав укладку. Рейх шикнул, возбуждение волной прокатилось по его телу. У СССР всегда были теплые руки, мягкие волосы. Тело было гладким и красивым, а глаза похожи на драгоценный металл. Это манило настолько сильно, что собственное тело пробирало дрожью от возбуждения. Он подхватил блондина на руки, приподняв за бедра и сильно прижимая к стене, спускаясь губами на шею, прикасаясь острыми зубами к мягкой коже. Советы вздрогнул, почувствовав клыки, но лишь запрокинул голову, зарываясь рукой в волосы и обнимая мужчину ногами. — Ты стал легче. — со смешком проговорил немец в самое ухо Союзу. — А ты нетерпеливые. — парировал СССР, довольно улыбнувшись, что лишь больше раззадоривало. — В спальню? — слегка отстранился нацист, вопросительно поглядев на русского. — В спальню. — уверено произнёс Советы, кивнув. Путь до спальни блондина не запомнился обоим, был будто в тумане. Даже не захлопнув дверь, он повалил Союза на кровать нависая сверху, затягивая в жаркий поцелуй, попутно расстегивая белую рубашку, ногтями царапая бледную кожу, оголяя ключицы и грудь. Руки СССР обвивали плечи, цеплялись за спину, сминая рубашку мужчины. Дыхание становилось сбивчивым, надрывистым, но таким приятным и горячим. Голова кружилась. — Ну кто там ещё? — прошипел нацист, когда услышал дребезг дверного звонка и настойчивый стук. Он резко отстранился и подозрительно поглядел на русского. — Я не знаю. — шепнул Союз, приподнимаясь на локтях. — Я никого не жду. — Рейх недовольно приподнялся, оставляя такое желанное тело, оглядывая его сверху. — Жди здесь и никуда не вставай. — приказным тоном проговорил нацист. Застегнув верхнюю пуговицу, он вышел из спальни и спустившись по лестнице, добрался до двери, попутно пригладив волосы и отдышавшись, сделав спокойный вид, открыл дверь. — Что случилось? — взволновано спросил нацист.