Какой?

— Союз! — Рейх подбежал к встревоженно у мужчине. — Быстрее! Ему нужно в больницу! — СССР внимательно оглядел тихого сына на руках нациста. На теле были фиолетовые синяки, словно цветочки, они некрасиво обвивали плечи. Предплечья были замотаны белыми тряпками, что частично приобрели красный цвет. На шее виднелось синее кольцо от удушья, и это только то, что он заметил сейчас. — Что… — тревожно оглядел мужчину блондин. — Не сейчас! — помотал головой Рейх, передавая сына в руки русскому. Союз чуть крепче прижал его к себе. Лёгкий, обмякший. — Пап… — тихо прошептал Россия, прикрыв глаза. — Только не отключайся. — шепотом проговорил немец, оглядев парня. — Говори с ним, иначе… — Что ты с ним сделал?! — оба мужчины вздрогнули, услышав злой голос Украины. — Только не сейчас. — серьёзно уставился на парня брюнет, чуть приподняв руки, напрягаясь всем телом. — Потом выбьешь из меня все дерьмо, сейчас России нужна помощь врачей. — Хорошо. — уверенно кивнул СССР. Украина зло взглянул на отца, но оружие все же убрал. — Скажи США, что мы закончили. — холодно продолжал коммунист. Немец кивнул, когда парень покинул их, вот почему звучала тревога. Американец взял весь основной удар на себя. Они вчетвером быстрым шагом направились на выход. На улице было свежо, небо светлело. Значит, брюнет все же не правильно рассчитывал время, выходные для них были ночью, странно, но видимо это было связано с работой министра. На свободе было спокойнее. Отбежав на достаточное расстояние, они нырнули за холм, где их уже ожидали. — Надеюсь вы… — довольно обернулся на них Китай. Японская Империя стоял рядом с ним, недовольно скрещивая руки. Они оба были предупреждены и вызваны, чтобы находиться и управлять тылом. — Что с Россией? — Где скорая? — тут же спросил у мужчин Рейх. — За мной. — серьёзно кивнул Империя. Доведя их до машины, Союз быстро отдал сына на попечение врачам, наблюдая за тем, как ему надевают кислородную маску и подсоединяют к приборам. — Что произошло? Вы опоздали? — встревоженно уставился на мужчин японец. — Я не знаю. — покачал головой Рейх, опустив её. Он оказал первую помощь, но этого было недостаточно, особенно для того состояния, в котором находится Федерация. — Рейх, что там произошло? — серьёзно спросил у него Союз. — Прости. — печально произнёс немец, обернувшись на застывшего блондина. — Это моя вина. Мне нужно было догадаться раньше. Я оказал первую помощь, но я не уверен, удастся ли спасти двоих. — Двоих? — переспросил нервозный Украина, что уже примчался обратно, скорости ему не занимать. Рейх удивлённо взглянул на него, а затем перевел озадаченный взгляд на напряжённого СССР. — Подожди, — растерялся нацист, перекрыв глаза. — Россия, он…разве никто не знает? — Что не знаем? — всё собравшиеся осторожно обернулись. Голос США звучит спокойно, но видно было, что он серьёзнее, чем обычно. — Как же…так... — пошатнулся нацист, прикрыв рот рукой. Кажется, всё ещё хуже чем он думал. — Стой. — быстро подхватил его под руку СССР. — Хотя бы ты знаешь? — неуверенно поглядел на блондина Рейх. Тот прикрыл глаза, но затем кивнул. — Что происходит? — нахмурился Штаты. — США… — замялся немец. — Я сам ему скажу. — легко остановил его Союз. Тот неуверенно обернулся на русского, но затем закусив губу, кивнул. — США, — спокойно обратился к холодному шатену, что ожидал что угодно, Советы. — у России будет ребенок, — он чуть остановился. — от тебя. — Американец замер, сделав шаг назад. — Где он? — тут же быстро спросил Штаты. — Где?! — Скорая. — сухо ответил японец, указывая на готовую отъезжать машину. Капиталист тут же рванул туда, быстро заскакивая внутрь. — Мне, мне нужно свалить отсюда нахуй. — едва выдавливая из себя слова, проговорил украинец. Слова, сказанные Рейхом не давали ему покоя. Удастся ли спасти двоих? Значит, кто-то из них умрет? Ребенок? Россия? Что вообще происходит?! — Украина. — осторожно обратился к парню Германия, что только пришел, заканчивая все дела за США. — Не трогай меня. — шикнул шатен, дёргая плечом и удаляясь. — Что? — опешил немец, а затем вопросительно обернулся на собравшихся. — Что случилось? --- — И ты молчал все это время?! — зло уставился на блондина Штаты. Рейх встал чуть ближе к Союзу, нахмурившись и едва заметно закрывая своей рукой. — Я… — начал было Советы, но затем опустил голову. — Он боялся твоей реакции, пришёл весь в слезах и напуганный. — Что я по твоему мог с ним сделать?! — продолжал шипеть Америка. Его нервы были на пределе, слишком сильно натянуты, чтобы сдерживать и прятать свои эмоции. — Он был уверен, что ты его возненавидишь. — серьёзно ответил парню коммунист. — Что? — смутился США. Почему Россия так думал? — Я не знаю, что ты сделал или сказал, но он только поэтому оказался у меня дома в тот вечер. — СССР прикрыл глаза, прерывисто выдыхая. — Нужно было оставить его у себя. — Уже поздно говорить что нужно было сделать. — выдохнул Германия. Он до этого тихо стоял в стороне, его не особо волновал конфликт. Все, что его волновало, это состояние России. — Боже, видеть вас не хочу, — прикрыл глаза руками американец. — просто уйдите с глаз моих куда-нибудь! — США. — послышался встревоженный голос Великобритании. — Только тебя ещё не хватало. — зло оскалился на остановившегося отца Штаты. — Это я им сообщил. — кивнул немец, поймав на себе злой взгляд друга. — Убирайтесь. — холодно произнёс США, развернувшись и направившись ближе к операционной. Не хотелось ни с кем говорить или обсуждать это. Он до сих пор не мог переварить, что станет отцом. Или уже не станет. Штаты тихо сел на диван, ожидая когда красная кнопка наконец приобретет зеленый цвет и не будет резать глаза. — Хэй. — шатен устало обернулся на немца. Германия выглядел спокойно, но в глазах его сияло сочувствие. Американец ничего не ответил, просто отвернулся обратно, спрятав лицо в руках. Он почувствовал, как друг присел рядом, почувствовал прикосновение его руки на своем плече. — Он выживет, это же Россия, с ним всегда что-то случается, но в конечном итоге, все хорошо. — Гер, — тихо прошептал капиталист. — не надо. Германия на миг застыл, но затем кивнув, убрал руку с плеча США. Америка выдохнул, плечи его опустились и он поднял лицо, опираясь спиной о спинку дивана, открывая свои измученные глаза. — Я…видел, что с ним сделали, Гер, я… — начал он. Республика молчал. — сколько себя помню, всегда был мудаком. Меня не интересовали остальные люди и их мнение, за редким исключением. Меня… — стиснул зубы Штаты. — меня есть за что наказывать, я грешен и порочен так же, как и Третий Рейх во Второй Мировой, или моя мать в Наполеоновское время, или мой отец в Колонизации, я такой же, но он. — Американец грустно усмехнулся. — Он такой чистый. Почему он так страдает? Я бы предпочел тысячу раз остаться колонией, чем смотреть на то, как ему делают больно. Раз за разом. Я был уверен, что со мной он будет в безопасности, но в итоге снова, он снова чувствует эту боль и я ничего не могу сделать. — Это не так. — покачал головой Германия. — Ты и сам знаешь, что это не так. Ты ему нужен, особенно сейчас. — У нас будет ребенок. — коротко прервал его США. — Если, будет. Если нет, то я это вынесу, но он…я боюсь за него. — У вас будет ребенок. — настойчиво произнёс Республика. — Хах, — усмехнулся Штаты, устало оборачиваясь на уверенного немца. Понимая, что никак не может поверить в эти слова. — спасибо, что ты сейчас со мной. Окошко сверху дверей загорелось зелёным. Оба парня встревоженно подскочили, прервав разговор. — Вы...? — неуверенно спросила девушка, в больничном халате и перчатках. — Да, США и Германия. — быстро за двоих проговорил шатен. — Что с Россией? — Его переводят в отдельную палату для отдыха после операции и на дальнейшее лечение. Состояние нейтральное, но стабильное. — А ребенок? — чуть тише спросил США. — Его удалось сохранить, но… — несного замялась девушка. — Но… — нетерпеливо произнёс Америка, чувствуя, как его сердце начинает колотиться быстрее. — Ребенок сильно пострадал, в 90% он родиться больны и не способным жить самостоятельно, такие дети не живут долго. — сочувствующие покачала головой девушка. — В большинстве таких случаев, родители просто делают аборт, чтобы не портить жизнь не ребенку, не себе, но тут он может оказаться слишком критичен для пациента. Он может умереть на операционном столе, это слишком рискованно. — То-есть… — едва выдавил США. — Для родителя безопаснее родить такого ребенка и отказаться от него. — твердо произнесла врач. Шатен вздрогнул, услышав это. Больной? Отказаться? — А исправить? — побледнев, посмотрел он на девушку. — К сожалению, это не исправляется, уже слишком поздно. — покачала она головой. — Мы едва сохранили им жизнь. Если бы не оказанная первая помощь. Ребенка бы уже не было, а пациент остался бы инвалидом. Стоит поблагодарить того человека, что её оказал. — Хорошо, спасибо, где его можно будет навестить? — быстро спросил Германия, понимая, что его друг не в состоянии, что-то вымолвить из себя. — Российская Федерация сейчас в палате под номером 13А, он готов к посещению, но я бы не рекомендовала. Ему ещё нужен отдых. — спокойно произнесла женщина. — Да, хорошо. — кивнул немец, потащив друга за руку подальше отсюда. — Иди сейчас к России, быстрее. — прошептал американцу на ухо Германия. — Я разберусь со всем остальными. — тот сдавленно кивнул. --- США молча стоял у двери больничной палаты. Слова мешались в голове так, словно из них сейчас делают смузи. Удивительно, он прожил настолько долгую жизнь, он был в ситуациях, в которых мог умереть, он чувствовал боль, ярость, обиду, но то, что происходит сейчас он не может описать. Он теряется слишком сильно, не зная, что ему делать. Собрав последние силы в кулак, он постучал в дверь и аккуратно открыл её, тихо пройдя внутрь. Россия купался в солнечных лучах недавнего рассвета, рассматривая деревья за окном. Его волосы были не прибранны и едва скрывали пустые глаза. На шее были бинты, как и на руках. США почти не обращал на них внимание, всё на что он смотрел, это на холодное лицо парня, что не выражало никаких эмоций. — Они уже сказали тебе? — пусто произнёс он, почти не оборачиваясь. — Да. — серьёзно кивнул Штаты. — Россия… — Ты ненавидишь его? — повернулся на парня Федерация. Америка замер, впервые встречаясь с таким не живым лицом возлюбленного. — Кого? — Ребенка. — спокойно произнес русский. США ничего не ответил, обдумывая, что он вообще должен говорить в такой ситуации. — Я ненавижу. — Что? — едва вымолвил капиталист. — Я ненавижу его. — коротко произнёс Федерация, отвернувшись. — Как и себя, за то что дам ему жизнь. — Не говори так. — серьёзно сделал шаг на встречу парню США. — Мы вместе сможем… — Что? — холодно обернулся на него Россия. — Справиться? Я никогда не смогу. Я бы лучше умер там, чем знать это теперь. — Россия, нет, — прошептал Штаты. — мы сможем это пережить, вместе. — Я никогда себя не прощу. — он шикнул. — И тебя. — шатен сделал шаг назад. Точно, вот чего он так боялся, именно этого Федерацию он так страшился. — И всех их. — Россия… — покачал головой США. — Убирайся. — прошипел русский, сжимая кулаки. — Хэй, — заглянул в палату Германия, открыв дверь. Вместе с ним зашёл Союз и Украина. — как ты? — тепло обернулся он на Федерацию. — Как я? — зло прищурил глаза блондин. — Ты же у нас такой умный, мог бы и сам догадаться. — немец смутился, немного потупив взгляд. — Я не хочу никого видеть, уйдите. — холодно произнёс Россия. — Мы волнуемся за тебя, поэтому и пришли. — скрестил руки на груди украинец. — Рад, что теперь ты первый ребенок в семье? — спокойно обернулся на брата Федерация. — Теперь ты можешь с гордостью занять место любимчика, которому ты так завидовал. Даже не нужно строить из себе не такого как все. — Украина сильно вздохнул, удивлённо смотра на блондина. Было больно слышать эти слова, тем более от родного человека. — А что насчёт тебя отец. — Россия перевел свои ледяные глаза на напрягшегося СССР. — У тебя нет эмоций, чувствуешь ли ты хоть что-то? Нет, не чувствуешь, поэтому можешь просто забыть обо мне, всё равно у тебя ещё куча народу, о которых ты делая вид заботишься. — Союз стиснул зубы, плохо дело. С каждым словом, Россия становился все злее и всё холоднее, а это могло плохо кончиться. — Или ты Германия, — немец кажется уже был готов к порицанию, поэтому просто нахмурился. — Вместе со своим отцом, который единственный раз умудрился спасти меня, и то всё испортив. Тебе лучше держаться подальше от меня. Наша дружба лишь ошибка. — каждого в самое колкое место, об этом думал США, понимая, что на нём его парень отыграется по полной. — И наконец, США, — тот спокойно посмотрел на Россию. Шатен уже все решил для себя, так что плевать, что скажет русский. — я очередная простушка в твоих отношениях. Твоей девиз это потрахаться и свалить и вот наконец, ты можешь со свободной и спокойной душой переступить порог этой палаты. — Россия. — начал было Штаты, но тут же заткнулся. — Вы что, не слышали меня? — оскалился Федерация. — Или вам повторить ещё несколько раз?! Выметайтесь! Я никого не хочу видеть! Просто уйдите! Оставьте меня в покое! Больше не трогайте меня! — Россия кричал, слишком отчаянно. По щекам его катились слёзы, но взгляд был такой пустой и холодный. — Идём. — дёрнул за руку Штаты Союз. Они все вышли из палаты, плотно прикрыв дверь. — Ему нужна была помощь! — зло посмотрел на мужчину шатен. — Не сейчас. — печально обернулся на вход СССР. — Он не способен принять эту помощь от нас. Он разорвет нас в клочья. — Он не настолько зол. — прошипел США. — Да? — усмехнулся Украина. — Мы про одного и того же человека сейчас говорим? — Ты не знаешь о чем говоришь. — серьёзно посмотрел на капиталиста Союз, неуверенно кинув взгляд на сына. — А я знаю. — О чем ты? — вопросительно уставился на блондина Штаты. — Крылья, да? — неуверенно спросил у коммуниста Германия. — Да, крылья. — кивнул Советы. — Он рассказал тебе? — Я заставил его, но да, я понимаю. — кивнул немец. — Я выполню его волю. — Какие крылья?! — опешив, посмотрел на спокойно беседующих друзей США. — Я объясню тебе все потом. — покачал головой СССР. — Сейчас нам всем нужен отдых. --- — Рейх, я молчал все это время, — тихо проговорил Советы. Они оба ехали на личном авто Германии, что было вызвано им же. До дома оставалось всего ничего, но после такой долгой и тяжёлой ночи навряд ли кто-то из них ляжет спать. — но, спасибо, спасибо, что спас его. — Я испортил ему жизнь. — спокойно произнес немец. — Нет, он жив и сейчас он в безопасности, для меня это самое главное. — прикрыл глаза СССР, положив свою голову на плечо брюнету. Тот выдохнул. Союз редко проявлял такую сентиментальность, так что сейчас, тихо лежащий на его плече, он выглядел хрупким и уязвимым. — Спасибо. Я безумно дорожу тобой, спасибо, что был со мной. — брюнет неуверенно посмотрел на мужчину, но не предал этим словам значения. Доехав до места, они попрощались с водителем и направились домой. Нацист крепко держал уставшего блондина за руку. — Лайма. — лёгкая улыбка сорвалась с губ немца, когда собака начала громко лаять и радостно вилять хвостом. Хоть что-то хорошее за этот день. — Моя девочка. — подошёл к ней Рейх, присаживаясь на колени, и проибнимая собаку, почесывая её. — Скучала по мне, аха. — Лайма довольно кинулась носом в плече хозяина. — Волновалась за меня? Моя девочка. Умничка. — внезапно от собаки раздался лай, она отстранилась от хозяина. — Лайма? — неуверенно поглядел на неё немец. Та продолжала истошно лаять, смотря за спину мужчины. — Что? — тут же обернулся Рейх. Его парализовало ужасом. За его спиной стоял Союз, измученно оглядывая свои ладони. По губам и подбородку текла кровь, воротник стремительно становился красным. Руки были в крови, как и рукава белой рубашки. Советы закашлялся, прижимая пальцы ко рту, выплевывая все больше крови наружу, опускаясь на землю, упираясь рукой. — Прости… — тихо прошептал он и прикрыв глаза, кажется, потерял сознание. — Союз! — встревоженно произнес немец, быстро поймав мужчину. — Союз! — кажется Рейх понимал что происходит. У СССР же плохое здоровье, в беготне со спасением России они все дружно забыли об этом, как и видимо сам коммунист. Он ещё в машине был бледный и эти слова. Знал? Прощался? Нацист стиснул зубы, быстро набирая номер скорой, пытаясь нащупать пульс или найти дыхание. — Здравствуйте. Что случилось? — Мой парень он… — Рейх растерялся, поняв что ничего не чувствует. Страх охватил его с новой силой. — он не дышит.