Какой?

США не знал, как правильно начать разговор с Россией. Они жили вместе, но после того, как русского выпустили и поставили на учёт, они почти не разговаривали. Тот всё время проводил в своей комнате, теперь своей. Когда-то это была их общая спальня, Штаты просто ушел в другую комнату, понимая, что ему не рады. Федерация с каждым днём становился все бледнее, это нервировало американца. Он решил для себя, что будет любить и Россию и ребенка, так как больше не полюбит никого. Не важно, как сильно блондин ненавидит его и ребенка. США сделает все, чтобы тот был счастлив, хоть это и сложно. России назначили психотерапевта, к которому он должен ходить раз в две недели. Если состояние улучшиться, то его переведут на психолога. Америка бы хотел, чтобы это случилось как можно быстрее. Помощь со стороны была бы сейчас кстати, но его парень всех послал, а единственный, кто и правда мог ему помочь, в буквальном смысле умер, опять, а потом воскрес, опять. Повезло Рейху с возлюбленным, может бесконечно на небо за звёздами летать. Союз сейчас дома, но пока ещё не пришел в сознание. Врачи сказали, что это перенапряжение и несоблюдение врачебных рекомендаций. Шатен им верит, этот коммунист как обычно забыл про свои лекарства, отодвинув их на задний план. Хотя, окажись капиталист на его месте, он сделал бы так же. В любом случае, сейчас СССР ему не помощник. А что до нациста, то с ним Штаты даже не знает как заговорить. По идее, это он причина всех его страданий, но с другой стороны, Рейх не хочет этого всего, он не по своей воле оказался в плену, не по своей воле стал целью этой организации. Кстати, благодаря добытым документам и смартфону, им удалось вычислить часть участников этого дьявольского культа. Германия сейчас в своей стране, занимается очисткой от язв так сказать, но почему-то слабо верится, что он остановит всех. А так же, со стороны ЕС под его руководством и руководством Дании проходит массовая проверка Европы на наличие подобных организаций или возможным отростков этой, хотя, Штаты не знает, насколько там все серьезно, кажется, что мир никогда не избавится от этой болезни. США решил, что когда он наконец соберётся, он поблагодарит Рейха, за то, что тот спас Россию и его ребенка. Хотя бы это, в этом он точно уверен, на фоне смешанных чувств. — Россия? — тихо постучал он в комнату парня. Тот редко его впускал и почти всегда холодно отвечал, чтобы тот выметался. Пора было поговорить со своим парнем про ситуацию и про дальнейшие действия. — Выйди. — тут же высказал русский. Его сегодня тошнило с утра, поэтому днём он от усталости свалился в кровать, провалявшись так до вечера. — Нам нужно поговорить. — серьёзно сказал американец, заходя в комнату. — Нам не о чем говорить. — тяжело поднялся на руках блондин, обернувшись. — Нам нужно решить, что делать дальше. — сделал шаг чуть ближе к Федерации шатен. Тот нахмурился. — Не подходи ко мне. — зашипел Россия. Он никого к себе не подпускал, больше нет. США кивнул, сделав шаг назад. — Как ты? — тут же быстро спросил американец. — А как ты думаешь? — зло уставился на парня блондин. — Я бы предпочел сейчас смерть. — Нет. — резко произнес Штаты. — Я не допущу этого. — А кто тебя спрашивал. — рявкнул Федерация. — Мне плевать, что будет со мной и с этим ребенком! Я не хочу что-то решать! И не хочу тебя видеть! Больше не подходи ко мне! — Хорошо, тогда, — американец замялся, опустив голову. Решение было сложным, но это был его единственный выход. — давай так, я больше не попадаюсь тебе на глаза, не пытаюсь тебя переубедить или ещё что-то в этом духе, но ты взамен делаешь всё, что я тебе предлагаю, ходишь в больницу, посещаешь психотерапевта, исправно ешь и делаешь упражнения, пьешь витамины, гуляешь и ничего с собой не делаешь. Тебе все равно плевать, что ты будешь делать, поэтому делай это. Согласен? — И ты больше не появишься? — осторожно поглядел на него русский. — Не появлюсь. — утвердительно кивнул американец. — Хорошо, я согласен. — отвернулся Россия и лег обратно, прикрыв глаза. --- Союз устало открыл глаза, дневное солнце сквозь окно спальни бликами играло на его лице. Руки и ноги были усталые. Он помнит только лай Лаймы и испуганное лицо Рейха. Интересно, сколько он так провалялся. Хотя, больше всего его конечно волновала ситуация с Россией. Как он сейчас? Что с ним? Волнение слишком сильно дырявило голову. Решившись, мужчина приподнялся на руках, выдохнув. Это оказалось тяжелее, чем он думал. Видимо, он всё же долго провалялся здесь. Пошатнувшись, он скинул ноги с постели. Самое сложное наверное было встать. Одеваться полностью он не решился, слишком энергозатратно. Накинутой рубашки поверх вполне хватит, она и так была большая и достаточно все прикрывала. Рывком он поднялся с постели, ноги подкосились и мужчина быстро полетел на пол, однако успел уцепиться за комод. Едва устояв, коммунист понял, что ноги нужно немного размять. Лучше как можно аккуратнее, не хватало тут ещё переломов к его состоянию. Немного постояв и покрутив стопами, он двинулся дальше, придерживаясь за предметы. Выйдя из комнаты, дверь закрывать он не стал, слишком хлопотно. В животе чувствовалась бездна, поэтому первое, что он решил сделать, это пойти на кухню и найти там что-нибудь съедобное. Однако, дойдя до первого сложного препятствия, он нахмурился. Лестница. Нужно было как-то спуститься. Зачем ему вообще понадобилась лестница? Купил бы одноэтажный дом и дело с концом, неет, хотелось же из мастерской на сад смотреть в полном объеме, придурок. Аккуратно шаг за шагом, он переставлял ноги по ступенькам, вцепившись в стену. Споткнувшись, он стремительно слетел с пары ступень, но все же удержался. Чуть отдышавшись, блондин направился дальше. У подножья лестницы он почувствовал сладкий запах с кухни. А это значило только одно. Рейх здесь. С одной стороны, он обрадовался, русский чувствовал, что очень соскучился, но с другой стороны, немец ему пизды выдаст за такие выкрутасы. Уж лучше обратно в постель. СССР повернулся на лестницу. А, точно. Блондин поник. Видимо время для самоубийства. Если уж выбирать, то лучше умереть в руках любимого, чем от какой-то лестницы. Решительно проползая до арки кухни, русский морально готовился к нотация и разъебу по всем фронтам. Встав в проёме, Союз держался за стену, внимательно смотря в спину нациста, что легкими движениями, постукивал по ситу. Видимо, брюнет его не замечал. — Рейх. — тихо позвал мужчину Советы. Тот резко замер и потрясенно обернулся. СССР не знал куда деться от этого взгляда пламенных красных глаз, поэтому просто виновато опустил голову. Немец тихо отложил сито. И стиснув зубы, подлетел к блондину, крепко обняв того. Советы вздрогнул, едва устояв на ногах, собственно, если бы не объятия Рейха, он был тут же и свалился. Немец чуть крепче стиснул его в своих объятиях, зарываясь одной рукой в мягкие волосы. — Идиот. — прошептал брюнет куда-то в шею. — Прости. — кивнул Союз. Немец отстранился совсем немного, как Советы резко схватил его за руки, чуть пошатнувшись. — Нет, стой, — чуть встревоженнее проговорил русский, смотря на свои хилые ноги. — я упаду, если ты меня отпустишь. — А зачем ты тогда вообще встал? — укоризненно посмотрел на мужчину немец, быстро став в роли опоры, придерживая коммуниста. — Если я скажу, что тебя хотел увидеть, ты мне не поверишь? — насупился блондин. — Не в этой жизни. — спокойно произнес нацист. — Я хотел есть. — отвернулся русский. Немец устало выдохнул и легко подхватил мужчину на руки, прижимая ближе к себе. — Я приготовлю тебе что-нибудь лёгкое, а пока, в ванную комнату. — Рейх легко зашагал в этом направлении. — Ты провалялся в постели очень долго, сначала отмоем тебя, а потом уже все остальное. — Но… — начал было Советы. — Не нокай. — строго проговорил Рейх. --- Союз недовольно сидел за обеденным столом, распластавшись в кресле. Стало намного легче после ванной, особенно когда ему там в основном не пришлось ничего делать. Рейх все сделал сам, сосредоточенно и аккуратно. А сейчас русскому запретили есть сладости, так как его организм очень слаб, поэтому, немец готовил какой-то овощной суп, состоящий из капусты. В общем, в основном там вода. И на этом все. А сам сегодня кексы сделал, и не показывает. Жадина. — Сколько я был в отключке? — внезапно спросил Советы, поправляя большой изношенный свитер в рукавах. — Больше месяца. — коротко произнёс нацист, почти не оборачиваясь. — А Россия? — тихо спросил СССР. Нацист замер, плечи его резко опустились. — Он, в плохом состоянии. — покачал головой немец. — Последние две недели его никто не видел, он не выходит из дома, ни с кем не общается, почти не работает. — Я возьму его работу на себя. — покачал головой Союз, начиная волноваться за сына. — Как только сам поправишься. — строго уставился на блондина Рейх. — И США ничего… — начал свой новый вопрос Советы. В дверь внезапно позвонили, что было удивлением для двоих. Был уже вечер, да и к ним редко кто-то приходил в связи с последними событиями. Немец легко отстранился от плиты, пройдя по входной двери. Он открыл её, спокойно посмотрев на внезапного пришедшего. — Легок на помине. — произнёс брюнет, впуская уставшего парня внутрь дома.